Фаэты

Санюха Казанцев



КНИГА 0. ГИБЕЛЬ ФАЭНЫ

Нельзя допустить, так чтобы сыны Земли направляли получай свое собственное уничтоже— ние те силы, природы, которые они сумели растворить равным образом покорить.

Фредерик Жолио-Кюри

Мир — добродетель цивилизации.

Грабительская борение — ее преступление.

Витюха Гюго


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАКАЛ

Бунтовщики! Кто нарушает мир?

Кто оскверняет булат личный кровью ближних?

Не слушают! Эй, эй, вы, люди! Звери!

Вы гасите искра преступной злобы

Потоком пурпурным изо жил своих.

Под страхом пытки, с кровавых рук

Оружье кончайте оземь равным образом внимайте…

В. Шекспир. возлюбленный равно Юла


ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВОЛНА

Перевод склерозник вместе с чужепланетного спутника Земли «Черный Принц» сделан со языка фаэтов, живших получи Фаэне много планирование назад. Звучание ряда слов предумышленно приближено для земным.

Единственная дочечка диктатора Властьмании, древнего континента праздник планеты, носила за матери псевдоним Ясна. Отец ее, Яр Юпи, ждал сына, при всем том старшуха полюбил безо памяти. И однако чудилось ему, что такое? вырастет она, выйдет замуж равным образом уйдет ото него. И когда, сообразно обычаю, понадобилось предоставить взрослой дочери имя, безвыгодный придумал дьявол шиш лучшего, вроде указать ее Мада, что-нибудь означало Влюбляющаяся. Фамилии бери Фаэне давались в области именам орудие да звезд. К примеру, Мар сиречь Юпи, Альт тож Сирус.

Мада Юпи походила держи мать: ее называли прекрасной. Лицо ее озадачивало художников, живое, постоянно меняющееся, ведь веселое, в таком случае ясное, в таком случае задумчивое. Как ее писать? Воплощала возлюбленная на себя лучшую породу длиннолицых, однако эллипс ее лица был умерен равно мягок, вывеска прям, а цедильня требовательно сжаты.

Эту синеглазую фаэтессу (так звались немного погодя подруги фаэтов) да встретил бери Великом Берегу проживальщик Властьмании Аве Мар. Девушка выходила с воды, выбрав мгновение, когда-когда торсион прибоя разбился в отношении бережок равным образом на шипящей пене уползал обратно.

Аве пожалел, аюшки? некто безвыгодный скульптор. Все, что. симпатия слышал что касается Маде через своего горбатого секретаря Куция Мерка, было бледно, тускло сообразно сравнению не без; тем, в чем дело? некто увидел сам.

Пожилая полная фаэтесса изо круглоголовых вбежала на воду равно укутала выходящую мягкой пушистой простыней.

Мада безграмотный обратила получай Аве никакого внимания, даже если со слов спутницы знала касательно нем немало. Расторопная охранник поставила получи кум портативный стул, равно Мада села сверху него, драпируясь на простыню, в духе во гардероб древних.

Куций Мерк заметил впечатление, произведенное Мадой нате Аве, и, выпячивая близкий горб, нагнулся для нему.

— Не выразить ли местным туземцам? — И не без; многозначительной улыбкой получай умном равно недобром лице возлюбленный протянул Аве небольшую гладкую доску.

Сидя нате песке да любуясь Мадой, Аве вполуха отозвался:

— Вот отнюдь не думал, почто наш брат захватили сие от собой!

— Здесь прекрасная гордейка Мада Юпи, — подзадоривал секретарь.

Аве Мар встал. Благодаря его внушительному росту, длинной крепкой шее равным образом прищуру гляделки создавалось впечатление, что-то возлюбленный смотрит сверх всех голов.

Повинуясь, по образу ему казалось, собственному побуждению, дьявол взял у Куция доску равным образом неприлично вошел не без; ней на воду.

Спутница Мады, отнюдь не спускавшая из Куция глаз, зашептала ей получи ухо:

— Посмотри-ка, Мада! Чужестранец изо Даньджаба, насчёт котором моя особа тебе рассказывала, прихватил от внешне какую-то дощечку.

Несмотря в волнобои, сооруженные после этого про облегчения купания умереть и далеко не встать эпоха прибоя, валы свирепо разбивались в отношении берег. Но ради препятствием они были и ведь сказать гигантскими, равно как на открытом океане, вздымались нераздельно следовать другим, вспениваясь для гребнях.

— Куда дьявол плывет? — тревожилась попутчица Мады. — Не окликнуть ли спасателей?

— Он плавает лучше, нежели твоя милость думаешь, — забывчиво заметила Мада.

— Зачем а взял доску? Смотреть страшно. Но всегда а симпатия смотрела никак не отрываясь.

Аве доплыл предварительно волнобоя да перебрался сквозь него. Теперь дьявол привлек ко себя напирать многих купающихся.

— Почему твоя милость решила, что-то сие равно вкушать оный чужестранец? — спросила Мада.

— По его спутнику. Круглоголовый, вроде да я, для тому а горбатый, а гордится, чисто гуляет соответственно пляжу Даньджаба. Обидно ради наших. Неужто ни одна душа неграмотный покажет этому гордецу, наравне желательно плавать!

— Нет, ваш покорный слуга безвыгодный хочу, — сказала Мада, наблюдая, вроде исполинские валы вскидывали возьми гребни чужеземного гостя.

И сразу весь отдыхающие сверху пляже зашевелились.

Пловец, выбрав момент, когда-никогда особенно большущий волна поднял его для гребень, вскочил получай лапти равно замахал руками, будто хотел взнестись что птица. Но возлюбленный далеко не взлетал, а несложно удерживал экилибр бери скользкой дощечке. Так дьявол стоял бери пенной верхушке да из пугающей скоростью несся для берегу, наряженный пеной равно брызгами. Казалось невероятным разубедиться нате движущейся демон горе. Но безумец невыгодный всего лишь устоял, он, по-мальчишески смеясь, стал идти вниз вместе с крутого водного склона, после позволил волне по новой вскинуть себя возьми хребет.

Переполненный берег ахнул, видя дерзкое профессионализм заморского пловца.

— Однако пишущий эти строки должна посмотреть, на правах сие делается, — совершенно сказала Мада, сбрасывая из себя «древнее одеяние» да передавая его сверху растопырки встревоженной служанке.

— Что ты, родная! — запротестовала та, забыв особый давешний совет. — Пришибет возлюбленный тебя своей доской. Да да положено ли дочери самого Яра Юпи передвигаться от ним рядом?

Мада побежала во воду, нырнув на нахлынувшую волну. Темная шапочка, сделанная изо упругого материала, оберегающего через воды густые волосы, замелькала средь пенных гребней.

Мада доплыла до самого волнобоя для забралась держи него. Отсюда симпатия увидела, аюшки? чужестранный мореман возвращается из доской на океан, в надежде опять начить скачку возьми пенных гребнях. Девушка помахала ему рукой, хотя бы симпатия никак не был в силах ее видеть.

Вряд ли получи Великом Берегу был покамест кто-нибудь так но видалый на плавании, на правах Мада. Океанские волны поднимали ее сверху хребты да силились отринуть назад. Но возлюбленная неграмотный привыкла отступать, чего-нибудь пожелав. Она решила неизбежно возникнуть для эту волшебную доску, да никак не было силы во мире, которая могла бы ее остановить.

Иноземец уплывал через берега равно неграмотный оглядывался.

Мада итого только что пора видела незнакомца, входившего во воду. Но сейчас, плывя следовать ним на море, симпатия как по нотам представляла себя его атлетическую фигуру на набедренной повязке, крепкие, вздувающиеся перед кожей мышцы, дурашливый потылица равно кудрявую голову.

И одновременно Мада увидела его. Он стоял сверху пенном гребне. Вода можно представить кипела около ним, а дьявол не без; безрассудной лихостью заскользил кверху соответственно водному склону неуклонно в Маду.

В крайний минута заметив ее, Аве подпрыгнул, а Мада нырнула, пройдя лещадь доской.

Ей показалось, почто шерсть рухнула нате нее, же сие сноуборд символически задела ее.

Мада вынырнула да огляделась. Незнакомец, выпрыгивая с воды, встретился из ней взглядом. Он светло засмеялся равно махом поплыл ко ней, прихватив соответственно пути доску.

— Держись! — покамест издалече крикнул он.

Мада околесица далеко не расслышала, а улыбнулась на ответ, понимая, что-нибудь некто спешит ей бери помощь. А нет-нет да и спирт подплыл, сказала:

— Я хочу быть возьми ногах в это, — равно указала для доску.

— Аве Мар вместе с радостью поможет…

— Маде Юпи.

— Ты узнаешь, что-нибудь такое радость, сила, счастье!

Стоявшие получай берегу следили вслед за тем, что такое? делается вслед волнобоями. И всхлип пронесся по части пляжу, когда-никогда весь увидели, сколько нате гребне волны появились нет слов целый прирост приёмом двум фигуры, держась корешок вслед друга и, очевидно, галерея бери доске любой одной ногой. Это казалось чудом. Обнявшись сверху виду у всех равно далеко не падая, они неслись возьми пенном хребте ко берегу.

Никогда Мада неграмотный получала такого наслаждения.

И все-таки, когда-никогда Мада да Аве, миновав волнобой, возвращались не без; доской для переполненному пляжу, Маде выходит малограмотный сообразно себе. Если бы минувшее кто-нибудь сказал ей, сколько симпатия способна получи такое безрассудство, симпатия рассмеялась бы.

Аве во одной руке держал доску, а новый будь по-твоему был помочь Маде, даже если ее собьет со ног волной прибоя. Но Мада опередила его и, от хохотом проскочив путем клокочущую пену, первой выбежала в берег.

Она что показывала, который ей, дочери диктатора, дозволено все!

Встревоженная сопутница укутала ее пушистым одеянием.

— Как было хорошо! Как было хорошо, кабы бы твоя милость токмо знала. Мать Луа!

— Как никак не знать, — проворчала та. — Я немножечко жива, тебя ожидаючи. Случись ась? не без; тобой, ваш покорнейший слуга полоз будет была бы казнена в соответствии с повелению Яра Юпи (да короче некто счастлив, великий!).

— Хорошо, зачем твоя милость жива равно сможешь в эту пору ми кое во нежели помочь.

Мать Луа чопорно посмотрела:

— Боюсь догадаться, родная.

О намерениях своей воспитанницы Мать Луа догадалась верно. Мада денно и нощно мечтала об настоящем фаэте, мужественном, благородном, чистом. Малокультурные фаэты внутри «высших», кичившиеся своей от древности застывшей цивилизацией, отталкивали ее грубостью, спесью равно презрением для круглоголовым, детей которых в бывалошное время лечила ее мать. Чужестранец, что рассказала ради него няня, был чужд всех мрачных предрассудков «высших», симпатия был ученым Даньджаба, неграмотный побоявшимся немного погодя прервать от «наукой смерти», устроиться нарочно всем. Именно в рассуждении таком фаэте могла бы погружаться в мечты Мада, а некто ко всему тому оказался до этих пор равно ловким, смелым, красивым.

Фаэтам не насчет частностей было присущно взаимное желание кореш для другу «с первого взгляда», во нежели они безвыгодный постоянно признавались самочки себе.

Дочь Яра Юпи оправдала данное ей отцом название — приёмом влюбилась во одетого пеной гостя и, в соответствии с мнению Матери Луа, потеряла рассудок.

— Подумай, родная! Будь так все эквивалентно какой длиннолицый — куда-нибудь ни шло. А тута опять-таки скажут — полукровка. Презрение так точно ненависть! Одумайся, родная! Я учила тебя правде в отношении всех фаэтах, что-то около однако отнюдь не пользу кого сего же!..

— Нет, — безапелляционно ответила Мада. — Будет так, наравне автор этих строк хочу. Ты пойдешь ко его спутнику да скажешь, равно как ты да я увидимся со Аве.

— Где ж встретиться — таким заметным! Схватит его гвардия Крови. Не желай ему зла.

— Будет так, на правах пишущий эти строки сказала. Другие безвыгодный смогут в нас смотреть. Мы со ним встретимся во саду дворца.

— В саду ради Стеной? — не без; тревогой повторила Луа.

— Ты проведешь их чрез «кровную дверь».

Мать Луа поникла. Но Мада никак не обращала нате нее внимания, со вскинутым подбородком вышагивая впереди.

«Кровная дверь»! Это было одно изо самых надежных устройств Логова, по образу называли Дворец диктатора. Яр Юпи исстари еще был обуреваем манией преследования. Ему казалось, что-то хоть где плетутся заговоры не без; целью покончить его. Потому уж несть циклов дьявол безвыездно жил получай территории Логова, в жизни не отнюдь не показываясь из-за его стенами. С подчиненными возлюбленный общался исключительно вместе с через экранной связи. Он отнюдь не доверял никому. Охрану во важнейших местах вели автоматы, пропуская только лишь избранных фаэтов из определенными биотоками головного мозга.

«Кровной дверью» могли злоупотреблять лишь только самые домашние ко диктатору фаэты. Другого «ключа» для двери никак не было, равным образом ни сам ни сваток ни брат фаэт отнюдь не был способным ее открыть.

И гляди Матери Луа предстояло протянуть во огород и лес вслед за Стеной чужеземцев. Она знала, почто ее учащаяся решений невыгодный меняет. Кроме того, ей равно неграмотный желательно задерживать Маде.

Надо ли говорить, аюшки? молоденький фаэт Аве вот и все влюбился во прекрасную Маду? По натуре своей любитель ко крайностям, спирт опять равным образом вновь переживал мгновения, рано или поздно обнимал чудесную фаэтессу, не присаживаясь не без; ней бери доске. Его бросало во жар, же симпатия ума отнюдь не был в силах приложить, наравне изведать ещё свою желанную, которая оказалась дочерью Яра Юпи.

Куций Мерк, кряхтя, точно бы нес тяжелую ношу, брел ради Аве. Он ни на йоту невыгодный удивился, заметив, который прислуга отстала с своей воспитанницы равно занялась шнуровкой обуви.

Пропустив Аве вперед, горбач задержался подле круглоголовой, а та, безграмотный разгибаясь, чуточку слышно сказала:

— Как всего лишь взойдет на небе искрящийся Юпи, веди своего патрона для Грозной Стене, для руинам старой часовни.

Куций Мерк кивнул, сложно ухмыльнулся равно догнал хозяина.

— Успех — сие ревность неудачников. Свидание уготовано у старых руин присутствие свете ярчайшей звезды Юпи.

Аве порывисто обернулся:

— Смеешься?

— Смех малограмотный помогает на моей профессии. Куций Мерк чрезмерно хороший… помощник.

По капризу диктатора Грозная Стена окрест его Логова разрезала исполу остаток маленького храма. Руины маскировали да вне того неприметную «кровную дверь». Стена на нижней части раздвигалась, подчиняясь биотокам мозга, записанным на программе электронных автоматов.

Волнуясь, Мать Луа дала Двери отвлеченный приказ, да та открылась.

Стоявшие на полуразрушенном портике Аве да Куций Мерк борзо прошли на образовавшийся проем. Луа последовала вслед ними, равно Стена сомкнулась вслед ее спиной. Только развалины от внутренней стороны Стены указывали, идеже ловить исчезнувшую дверь.

Аве огляделся. Он находился во густом саду. Гибкие лианы свисали, в духе стерегущие добычу змеи. За мохнатыми стволами деревьев таился мрак, казавшийся густым равно вязким. Ночное известность Луа, прозвище которой носила няня, сызнова безграмотный всходило, а ярчайшая изо орудие — Юпи просто-напросто серебрила верхушки деревьев. Под ними было темно, наравне во беззвездную ночь.

Сердце стучало во титьки молодого фаэта.

У Куция Мерка биение пульса бился ровно. Он проник на Логово, много равно ехида малограмотный проползет…



ГЛАВА ВТОРАЯ. ДВА БЕРЕГА

Только следовать полцикла вплоть до встречи со Мадой получи Великом Берегу Аве Мар впервинку увиделся вместе с Куцием Мерком, своим секретарем.

Парокат Аве Мара остановился на оный с утра до ночи держи горном перевале континента «культурных» Даньджаба.

У Аве захватило дух. Открывшийся вместе с высоты океан кажется поднялся держи самое небо. Туманная ряд горизонта казалась грядой высоких облаков.

Внизу лежал Город Дела. Небоскребы стояли концентрическими кругами. Они соединялись кольцевыми равно радиальными улицами-аллеями, объединение обе стороны которых зеленели мойры равно поблескивали озера. В центре города высился небоскреб, смахиваемый получи коническую штифт чудовищного «колеса крутой жизни».

Аве нажал ногой получи педаль, открывая клапанок котла высокого давления. Паровой доставление долго двинул машину от места, разгоняя перед нужной скорости.

Парокаты нисколько недавно, однако борзо заменили устаревшие механизмы из двигателями сжигания. В свое минута они отравляли выхлопными газами дух городов. Истребленное ими горючка могла бы отбывать службу химическим сырьем чтобы одежды равно других предметов быта.

Аве Мар, несясь вместе с огромной скоростью до великолепной дороге, пересек внешнюю круговую аллею, для которой располагались башни домов Города Дела.

Издали они казались коническими. На самом деле они были уступчатыми. Их по спирали опоясывала шоссе в целях парокатов, которые, взбираясь до ней, достигали любого этажа. Конический недоскреб был на правах бы обернут спиральной дорогущий сообразно во всех отношениях этажам не без; въездами на гаражи у каждой квартиры.

Внутри конических башен, обернутых этой спиралью, размещались магазины не без; коридорными выходами нате спиральную дорогу, рестораны, кафе, а вот и все театры да концертные либо просмотровые залы. А на самом центре многослойного строения находились производственные мастерские равным образом деловые конторы. В гаражи по-под жилыми комнатами вели самоходные лестницы.

Что а касается простых фаэтов, работавших на мастерских, так они, далеко не имея машин, около отроду невыгодный спускались изо своих тесных квартирок, безвыгодный предвидя иного мира, ограниченного спиральной многоценный небоскреба.

Аве остановил парокат. Двери гаража самочки из себя открылись равным образом закрылись из-за ним, от случая к случаю возлюбленный въехал.

Машина никак не требовала никакого ухода, спокон века готовая ко работе, не без; нужным давлением под лад во котле. Нагревательное склад изо вещества распада являлось равно как бы долею машины, изнашиваясь сообща из нею.

Аве Мар был во подавленном настроении. Он нагрянул ко одному изо своих друзей. Но оный созывал у себя тайное свидание да Аве держи него малограмотный пригласил. Аве понял целое да без дальних разговоров уехал.

На обратном пути возлюбленный видел жалкие хижины фаэтов, работавших держи полях. Ему отсюда следует как не стыдно пизда самим собой, в чем дело? у него надо гаражом небольшую толику жилых комнат, на которых никто, в дополнение него, безвыгодный живет.

Он никак не знал тесноты, так знал одиночество да был в состоянии только по мнению экранной маза поднять мать. Ах, мама, мама! Находясь ажно для огромном расстоянии, возлюбленная надежно догадывалась, удивительно держи ретивое у сына, равным образом издревле первая появлялась в экране.

Аве невесело встал нате побежавшие к верховью ступеньки.

В нежели содержание жизни, буде впереди тупик, изо которого фаэтам вышел выхода? Безумие приискивать его во истребительных войнах. Это понимают многие фаэты…

Но с каких щей братва безграмотный доверяют ему? Вместе со ними равным образом симпатия был в состоянии бы далеко не молчать! Разве некто далеко не разделяет маневры Справедливости? Но симпатия безграмотный нужен им… Никому безвыгодный нужен…

Аве вошел на первую изо своих круглых комнат равным образом образец на изумлении. Ему встречь поднялся широкоплечий, плотненький квазимодо от настороженной улыбкой в жестком лице.

— Легкости равным образом счастья! — сказал незнакомец. — Я Куций Мерк! Правитель Добр Мар вручил ми клавиша через этой квартиры вроде секретарю своего сына.

Аве тяжело усмехнулся:

— Отец беспокоится, что-нибудь сына загрызла тоска?

— Отец подумал по части большем.

— Избавит сие ото горечи?

— Разве белый свет не мил излазить получай древнем материке Властьмании? Культурная жуткость равно высокая мастерство во руках варваров, называющих себя «высшими»? Одно сие что стоит!

— Что толку через таких мечтаний? Я работал от Умом Сатом. Мне, знатоку распада вещества, безграмотный позволят убыть после океан. Мы живем закачаешься век пустоты, неверия, накала…

— Как секретарь, автор этих строк помогу закачаешься всем, инда на поездке держи материк варваров.

Сказав это, квазимодо скрылся на иной комнате. Вскоре некто вернулся, неся сосуды вместе с напитками равно двойка баллончика со сжатым дурманящим дымом, которым на минуты отдыха любили замечаться «культурные». Одежда Куция Мерка натягивалась получай горбу, можно подумать сшитая получи другую фигуру.

Аве удивился, на правах аллегро освоился после этого его новомодный знакомый. Запущенная пристанище преобразилась. Включенные покамест до самого прихода хозяина аппаратура навели чистоту.

Затягиваясь дымом, новобракосочетавшийся фаэт разглядывал Куция Мерка.

— Если бы чебурахнуть возьми Властьманию, — говорил дьявол а раздумье, — на срок мухи мрут сызнова безвыгодный убила желания…

— Желания нужно осуществлять. Иначе безграмотный овчинка выделки стоит желать. Заокеанские фаэтессы бог красивы.

— Какое сие может заключать значение? Даже разумение расслабленно следовательно фаэтов изо тупика. Бездушное политиканство, бездумное зоолатрия догмам! Твердолобые далеко не желают подслушивать ничего, что-нибудь им незнакомо!.. — Аве, переживая неприятие своих идей, срывал в эту пору свою обиду.

— Великий положение инерции! Инерция преодолима приложением энергии. Закон стоит только разводить тары-бары шире.

— Куций Мерк подготовлен, несомненно, более, нежели нужно про обязанностей секретаря.

— Преодолеть инерцию приходится равно во самом себе. — И Куций Мерк выпустил сложный масса дыма.

Горбун строго удивлял Аве Мара. Но ему предстояло дивиться весь чище равным образом больше.

Куций приходил сейчас ко Аве Мару повседневно равно минус устали рассказывал по отношению легендарном континенте древнейшей цивилизации. Оказывается, спирт обалденно знал Властьманию, был наслышан из ее историей, искусством, архитектурой, видимо, безвыгодный присест бывал там, изумительно говорил держи языке варваров, как бы называл обитателей Властьмании.

— Смотри равно удивляйся. Глубина невежества равно достоинство знания, чужая технические приёмы равно дикие теории «высших», трущобы круглоголовых «уродов» равно легендарная красота Мада Юпи.

— Дочь диктатора? — невольно поинтересовался Аве.

— Воспитана культурнейшей няней изо круглоголовых. Стала Сестрой Здоровья, лечит назло отцовскому «учению ненависти». Отец ее приближенно любит, почто сносит любые причуды.

— Какова но возлюбленная с себя? — краем уха спросил Аве. Куций оживился.

— Длинные коньки бегуна, однако женственны. Линии ее тела — в целях мрамора. Мягкое грудь равно спесивая гордость. Трудно соискать ее расположение.

— Похоже, который Куций Мерк добивался этого.

Горбун со горькой усмешкой показал для близкий горб:

— У Куция Мерка усердствовать пузатая вязанка во жизни.

Он сейчас нимало избавил Аве Мара через повседневных забот в соответствии с хозяйству, продолжал бессчётно передавать в рассуждении Властьмании, только относительно Маде чище неграмотный вспоминал.

Аве Мар самостоятельно завел диалог об возможной поездке после океан.

Куций Мерк можно представить ждал этого:

— Места сверху корабле заказаны.

—Аве Мар стоял в палубе морского корабля равным образом смотрел вдаль. Сейчас океан неграмотный поднимался на небо, как бы быть взгляде со перевала, а некто был беспричинно а безграничен да круглым счетом но поражал воображение.

Ум Сат доверил своему ученику страшную тайну об этом океане. Всякая подноготная тяготит, а эта, касающаяся судьбы всех фаэтов, особенно угнетала Аве.

Куций с величайшими предосторожностями допытывался относительно причине плохого настроения Аве, только оный отговаривался обидой получи и распишись ученых, безвыгодный признавших его идей по части внутренние резервы жизни получи других планетах.

Горбун хитровато ухмылялся равно подшучивал по-над молодым фаэтом, уверяя, что-то истинная первопричина на том, аюшки? дьявол до этого времени отнюдь не влюбился.

Континент варваров показался нате горизонте. Острые стрелы ровно вынырнули с воды. Над морем поднимались причудливые здания древнего материка, идеже на дому строились малограмотный круглыми, а прямоугольными (какая нелепость!). Они не так тянулись ко небу во неимоверной тесноте. Постепенно они слились на груду неправильных остроугольных столбов, напоминая курумы кристаллов.

К океанскому кораблю, под выскакивая изо воды, летел караульный катер.

Предстояла сеанс проверки. Куций Мерк сделал своего хозяина, с целью присутствовать рядом.

На палубу поднимались длиннолицые, из крючковатыми носами. Все они были во единообразном угловатом форма из поднятыми у спины воротниками равным образом короткой темной пелеринкой, переходящей на прямоугольную, равным образом темную полосу сверху груди.

— Эй ты, горбатое отпрыск пожирателей падали! Посторонись на пороге Охраной Крови! — гортанно крикнул основной с длиннолицых, поравнявшись вместе с Куцием Мерком. — Тебе придется изукрашиваться с сего места получи и распишись нестандартный вонький остров.

Аве Мар, особо изучивший язычишко Властьмании, покраснел ото возмущения, но, увидев предостерегающий, сыскосу выкинутый представление Куция, промолчал.

А Куций Мерк выпятил стамуха во поклоне да послушно склонил голову, заговорив во далеко не присущей ему манере, характерной чтобы местного языка:

— Быть может, гевальдигер Охраны Крови поинтересуется узнать, что-нибудь незаметный круглоголовый, которого некто видит хуй собой, сумме всего лишь госсек знатного путешественника, ясномыслящего Аве Мара, сына правителя Даньджаба.

Длиннолицый, носивший во плагиат диктатору Яру Юпи бороду, чванливо взглянул сверху Куция.

Аве Мар протянул ему приманка жетоны.

— Проворного сына правителя Добра Мара позволено разведать равно без участия жетонов, — щегольнул равно корнет старинной манерой речи. — Что а касается сего презренного круглоголового калеки, в таком случае ему надлежит, наравне цепью, бытовать прикованным для своему хозяину, служа ему, вроде так предуготовлено самой природой. — И ремонтер направился ко другим пассажирам.

Куций Мерк побежал вслед ним, раболепно прося отыграть жетоны. Офицер бросил их держи палубу, равно они, зазвенев, покатились, насилу-насилу отнюдь не угодив следовать борт. Куций Мерк нагнулся, с намерением заимствовать их, аж встал в колени.

Офицер неинтеллигентно рассмеялся:

— Вот таково равным образом приветствуй страну «высших», во позе ящерицы, ото которой подле ушел.

— Да продлятся в этом месте счастливые дни, — кротко ответил Куций Мерк.

Океанский авианосец входил во гавань, со всех сторон окруженную огромными, вот так клюква прямоугольными домами, внутри которых Аве Мар моментально узнал до некоторой степени знаменитых храмов, построенных на древности равно возвышавшихся если на то пошло надо всеми зданиями. Ныне городище поднялся, заслонив их.

Так вишь симпатия каков, Город Неги!

Некоторые с исполинских брусков соединялись в кругу на лицо причудливыми многоэтажными мостами улиц, пересекающихся нате разных уровнях.

Аве подумал, зачем рассматривает лесную кучу, которую у него держи родине насыпают маленькие многолапые насекомые.

Это ощущение Аве Мара через приморского города «высших» вновь чище усилилось, при случае они из Куцием Мерком оказались в берегу. Толпа спешащих фаэтов сдавила, затолкала их. Здесь, выключая парокатов, были вдобавок равным образом устаревшие механизмы сжигания. Смесь разнородных экипажей, шумя да отравляя воздух, мчалась под полузадохнувшимся Аве, грохотала у него по-над головой сверху диковинных мостах в лоне тяжелыми искусственными скалами домов.

В тесном подъемном ящике Аве равно Куций, прижатые на вершина другими фаэтами, поднялись во отведенную им крохотную комнатку самого дорогого Дворца приезжающих.

Когда Куций Мерк распаковывал вещи, Аве стоял у щелевидного окна да смотрел возьми заграничный мир. Пока аюшки? дьявол никак не видел больной романтики старины, ко которой стремился вместе с детских лет. Все тогда резало глаз, начиная не без; одеяния грубых «охранников крови» да кончая неудобными углами тесной комнатенки.

— Не игра стоит свеч мордовать прицел варварскими постройками, — сказал Куций Мерк. — Завтра будем в Великом Берегу.

Появился низенький круглоголовый служащий равным образом спросил, что такое? пожелают приезжие нате обед: растительную иначе говоря животную пищу из кровью, да далеко не хотят ли они, наравне целое путешествующие, обсмотреть густонаселенные кварталы города, невыгодный соблаговолят ли уже что-либо указать ему?

Куций Мерк счел необходимым явить традиционную любознательность, да они из Аве, неграмотный успев отдохнуть, потащились во знаменитые кварталы круглоголовых.

Аве, даже если предвидя трущобы родного континента, далеко не представлял, что-нибудь фаэты могут водиться на таковой грязи да тесноте. На улице позволено было дышать, только лишь в отдельных случаях симпатия превращалась на подвесной мост. Там же, идеже симпатия была зажата домами, минуя в ряду ними туннелями, переулок становилась на правах бы отчасти квартир. Фаэты держали двери открытыми, безвыгодный стесняясь прохожих, занимались своими домашними делами, сидели следовать столом вообще от ребятишками, успевшими народиться прежде запрета круглоголовым кто наделен детей, ели какую-то нехитрую, а пронизывающе пахучую снедь, укладывались на кровати. Фаэтессы высовывались на открытые двери и, неистово крича, переговаривались вместе с обитателями вторых либо третьих этажей. Там равно тогда только-только раньше голов прохожих для веревках, перекинутых сквозь улицу, сушилась одежа жителей, превалирующая с которых никак не знало, придется ли им обливаться потом возьми работе равным образом завтра.

Аве жуть желательно захапать нос, в отдельных случаях он, сопутствуемый Куцием, бежал изо сих зловонных кварталов, которые прославились выставленной для форсу бандитского бедностью. Только сто три дня просуществовала Власть Справедливости равным образом безграмотный успела помочь их обитателям…

«Так на нежели но выход? — спрашивал сам по себе себя Аве. — Неужели на чудовищном законе диктатора, запретившего сим семьям пользоваться детей?»

Неужели а всего только про того, дай тебе узнать по сию пору это, симпатия вместе с самого детства стремился сюда, ради океан?

Но возьми противоположный дата симпатия увидел Великий Берег да Маду.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПОВЕЛИТЕЛИ

Дворец диктатора Яра Юпи был частично Храма Вечности, во котором молитва позже забвения фаэтами религии прекратилось. Ныне Грозная Стена отделяла богомольня с строений монастыря, переделанных в целях диктатора. Устремленный в высоту игла черного камня походил нате торпеду вместе с зарядом распада. Древние зодчие неграмотный подозревали, аюшки? предвосхищают тень будущего оружия. Еще менее могли они вообразить, что такое? во подземельях около Храмом Вечности для история войны распада хорош размещен Центральный пульт управления защитной автоматики. Автоматы могли обрушить для Даньджаб смертоносную стаю торпед распада.

Над этой страшной автоматикой на былом костел храма от теряющимися во высоте черными колоннами заседала не долго думая период Мирного космоса. Ее руководитель Ум Сат с Даньджаба, открывший во свое времена спад вещества, (под распадом вещества фаэты разумели ядерные реакции расщепления да синтеза, во результате которых, по образу известно, наблюдается неисправность массы, так очищать вещества становится меньше, оно по образу бы «распадается», выделяя огромную энергию) крайне ошибся, обнародовав сие выявление вмиг получи и распишись обеих континентах. Великий круглоголовый, в духе его называли, основной для планете артист вещества, решил, почто возлюбленный столько а гигантский компетентное жизни. Думая, что-то одновременное вскакивание сверхмощного оружия в обеих континентах создаст «равновесие страха», некто надеялся, зачем кампания достаточно невозможной. Однако накаленная атмосфера отношений посредь континентами усиливался. Ум Сат угадывал на этом как только одну изо причин — перенаселение да вражду по причине тесноты. Но вражда через барышей была гораздо сильнее опасной. Перенаселение покамест чище обостряло весь будущий борьбы. Владельцы нате обеих континентах, силом подавляя фе тружеников, грозили путем океан кореш другу равно как силой. Им казалось, почто они смогут из-за отсчет своих соперников малограмотный лишь только распространить барыши, да равным образом малой подачкой умиротворить недовольных во своей стране.

Ум Сат не без; ужасом убеждался во неизбежности войны распада да считал себя ответственным ради нее. Потому возлюбленный стремился об эту пору раскопать пользу кого всех выпуск на открытии новых космических материков, мечтая об частичном переселении возьми них фаэтов да всеобщем умиротворении.

Тяжелая ответственность, разочарование, уход равным образом тягость наложили позитив нате моська старого фаэта. Его возвышенный фрукт около толстый гривой щетина был изрезан глубокими морщинами. Огромные печальные зеницы смотрели от мудрой добротой да пониманием. И неразлучно от тем у него был рабский подбородок, невидимый седеющей бородкой.

Несмотря получи трагическую ошибку Ума Сата, его ведь уважали после огромные преимущества на области запас да безусловную добросовестность стремлений. Потому знатоки познания из обеих континентов встретили его на зале вместе с величайшим почтением.

Но другого по всем статьям известного держи планете фаэта, находившегося безотлагательно на какой сотне шагов с Храма Вечности, ради стеной Логова, ни одна душа неграмотный уважал, а постоянно страшились.

Диктатором Яр Юпи стал на черные век подавления Власти Справедливости.

Перед рождением дочери возлюбленный был только просто-напросто неприметным торгашом, промышлявшим середь круглоголовых. Чтобы случиться клиентам, дьявол да взял на прислуживание Мать Луа для осиротевшей Маде. Няня заменила ей родную матушка во ведь памятное время, когда-когда запальчивость угнетенных вырвался наружу. Восстание сотрясло тут-то Властьманию, лишило владельцев начальник равно владений.

Затаясь во жгучей ненависти, они отнюдь не желали прийти на поклон со поражением. У них был зоологический эксперимент борьбы каждого из каждым. Ведь они век до смерти схватывались равным образом от тружениками, равным образом посреди собой. Однако в эту пору они готовы были пренебрегать что до собственных распрях.

Владельцы были сообразно обе стороны океана. Но со времени открытия равно заселения нового континента Даньджаба фаэты тама жили не принимая во внимание древних предрассудков, малограмотный оказалось с целью них благоприятной почвы. Получилось так, зачем равным образом круглоголовые равным образом длиннолицые стали использовать на новых условиях равными правами да возможностями понуждать других трудиться сверху себя. Как бы так ни было, только сие повело ко быстрому росту коли безвыгодный культуры, в таком случае техники Даньджаба. Изделия «культурных», во вкусе стали хвалить себя его обитатели, монотонно оказывались вернее равно дешевле, нежели у варваров Властьмании. И владельцы Даньджаба наводнили своими товарами в возврасте материк. Во Властьмании сохранились грубые, примитивные способы изготовления предметов. И владельцы Властьмании оказались хуй угрозой краха. Как бы ни угнетали они своих тружеников, барыши ускользали у них изо рук. Тогда они ощетинились ненавистью ко всему идущему изо Даньджаба. И только крах на борьбе от Движением Справедливости до поры до времени отодвинуло взаимоотношения от заокеанскими владельцами возьми черный план.

Когда Яр Юпи объявил свое «учение ненависти», симпатия всего только слышал в отношении существовании Совета Крови, никак не подозревая, который на него входит. Вызванный в одно красота время бери его тайное синклит на каком-то подземелье, Яр Юпи был поражен, узнав подо балахонами восседавших двух крупных владельцев мастерских равным образом одного владельца обширнейших полей.

— Наш сортировка выжигание в тебя, Яр Юпи, — объявил собственник полей. — Твое «учение ненависти» ловко объединить, народ ничто где-то безвыгодный объединяет, в качестве кого развратница ненависть. С ее через Движение Крови надлежит затуркать Движение Справедливости. Но никак не забывай, в чем дело? безгрешность крови, — намекающе добавил он, — взять хоть равно кульминационный идеал, только однако а всего-навсего снаряжение к подавления центр негодяев.

— Движение Крови оправдает свое название, — заверил Яр Юпи, сделано считая себя одним изо его вожаков.

Владельцы переглянулись.

— Мы разделаемся со круглоголовыми равно в этом месте да вслед океаном, — воодушевился надвигающийся диктатор.

— Ты торговал середи круглоголовых, твоя одалиска лечила их детей, — вкрадчиво начал одинокий с владельцев мастерских, откинув личный капюшон. — Нам сие выгодно, в силу того что что, в качестве кого бы громогласно твоя милость ни кричал об ненависти, заокеанские владельцы по сию пору а смогут увенчать пламя скорешенько просто-напросто тебе, умевшему соглашаться не без; круглоголовыми. Ты отправишься ради океан равным образом убедишь их во том, в чем дело? случившееся у нас случится будущие времена равно у них. Пусть они помогут нам кончать не без; властью «охотников вплоть до справедливости», сохранив тем самым собственные владения. Пусть перебросят отрядам твоих головорезов хорошее оружие. Ты сумеешь его применить. И теперь… равным образом после. Ты понял? — И господин мастерских опустил в ряшка халат со прорезями чтобы глаз.

Яр Юпи безвыездно изумительно понял. Коварный равно хитрый, симпатия нашел свое «учение ненависти» главным оружием навстречу Власти Справедливости. Он инда далеко не постеснялся обнародовать родной параноический очертание захвата всей планеты длиннолицыми. Заокеанские владельцы посмотрели нате сие чрез пальцы. Им превыше всего делов было помочь лихому вожаку кончить из ненавистной властью тружеников, а если бы дьявол быть этом хорошенького понемножку баять пустые красивые слова в рассуждении завоеваниях, ведь положим тешится, только делает свое дело.

Бывший меркантилист сумел неграмотный исключительно обмануть заокеанских владельцев, только равным образом соединить округ себя банды головорезов, жаждущих добычи. Неустойчивых а возлюбленный отвлекал с защиты их но собственных интересов погоней ради круглоголовыми. Словом, дьявол ес все, в чем дело? через него требовалось.

Власть Справедливости была разгромлена. Ее руководители изо числа тружеников, а вот и все что песку в море фаэтов не без; круглым овалом лица были уничтожены. Континент утопал во крови. А сверху гребне кровавой пены Яр Юпи был вознесен получи и распишись крайний пост.

Совет Крови ес ловкого равным образом угодливого лавочника диктатором Властьмании, рассчитывая в его послушание. Никто, помимо него, невыгодный знал, кто такой входит во Совет Крови равным образом чьи круг интересов возлюбленный защищает.

Покончив со бунтом тружеников, новомодный правитель объявил круглоголовых (в своем большинстве тружеников) неполноценными. Во псевдоним борьбы со перенаселением планеты дьявол запретил им пользоваться детей. Смертная гильотинирование грозила равно новорожденным равным образом родителям. Но сидеть круглоголовые должны были напополам значительнее остальных. Употребление заокеанских изделий было объявлено несовместимым со принципами крови. Владельцы Властьмании вздохнули облегченно: их барыши были ограждены.

Заокеанские но владельцы спохватились сверх меры поздно. Яр Юпи никак не лишь только лишил их барышей для старом континенте, так да грозил войной распада — полным уничтожением. Не оставалось ни аза другого, по образу самим быть у ворот ко этакий войне, защищая заблаговременно общем свою полномочие равно барыши.

Военачальники обоих сторон, страшась войны распада, намеревались намыть заушение первыми. Чтобы некто был равно последним, они требовали наращивания вооружений распада. Владельцы обеих континентов, прикрываясь фразами в отношении миролюбии, заставляли приманка мастерские нести протоколы и заботы весь исступленнее.

Наивные подсчеты великого знатока знаний Ума Сата нате мирное «равновесие страха» потерпели крах, равно в эту пору симпатия стал проступать вместе с требованием полного уничтожения всех запасов оружия распада равным образом запрещения его применения. Многие трезвые умы поддерживали его.

В напряженной предвоенной обстановке Яру Юпи до этого времени чаще приходилось слышать отчество Ума Сата, открывшего спад вещества, а в настоящий момент взывающего для совести фаэтов, с целью его «закрыть».

Диктатору доносили равно об опасных разговорчиках: «Если круглоголовые могли вручить планете такого фаэта, по образу Ум Сат, в таком случае наравне а позволено провозгласить их неполноценными? Почему круглоголовые безграмотный исключительно должны коптеть в два раза вяще других, же равным образом возьми протяжении жизни одного поколения обязаны пойти на компромисс свое площадь сверху Фаэне длиннолицым?»

В сих «наглых» вопросах Яр Юпи ощущал угрозу!

Страшась нового Восстания Справедливости, правитель потерял покой. Им овладела расстройство преследования. Он сделано невыгодный выходил с Логова, идеже вел показную аскетическую жизнь. Одинаково отнюдь не верил ни круглоголовым, ни длиннолицым, даже если владельцам изо Совета Крови, которым симпатия служил равно которым был в состоянии конституция неугодным.

Чтобы когда-то умилостивлять бурлящий во гневе народ, дьявол усиливал подготовку ко войне распада, суля отмену запрета круглоголовым кто наделен детей в дальнейшем ее успешного завершения равно расселения победителей возьми освобожденном континенте.

Наряду от сим симпатия глушил раздражение тружеников авантюристическими планами переселения круглоголовых получи и распишись планету Мар, идеже они будут свободны ото всех запретов (словно во одном лишь только перенаселении было дело!).

Поэтому некто поощрял вклад космоса равно способствовал созданию неподалёку планеты Мар космической базы Деймо. У «культурных» сейчас существовала дальше хранилище Фобо. И Яр Юпи ажно согласился продекларировать мир «мирным», ибо развитие владельцев на основном скрещивались в Фаэне.

Великий но дока знаний Ум Сат, умевший входить на сокровенные тайны вещества, отнюдь не постигал глубин беспринципной политики. Для него «проблема перенаселения планеты» в сущности заслоняла внешне однако остальное, хотя, объединение существу, возлюбленная только лишь обостряла равно ноша тружеников, равным образом борьбу их из владельцами, истинно да вражду владельцев в среде собой. Очевидно, с целью того, воеже бытийствовать подлинным мудрецом, до данный поры скупо присутствовать знатоком который одной области знания.

Никто малограмотный ожидал отведать осторожного равным образом расчетливого Яра Юпи держи сессии Мирного космоса. Слишком дьявол боялся покушений. Но, видно, нет дыму без огня Яр Юпи выбрал луг на сессии невдалеке Логова. Храм Вечности был соединен от бывшим монастырем подземным ходом.

Во сезон заседания Яр Юпи негаданность появился с стены со двумя внушительными роботами-охранниками.

Это был высокий, хорошо сложенный фаэт вместе с длинным безусым лицом, темной бородкой, крючковатым носом, узким жестким ртом равно подозрительным взглядом бегающих глаз, смотревших из-под зигзага ломаных бровей. Его умышленно подбритый подо лысину яйцеобразный кость считался внутри «высших» безукоризненной формы. В выражении лица у него было несколько птичье, хищное.

Яр Юпи обратился для присутствующим со напыщенной речью, говоря касательно врожденном стремлении «высших» для миру, в рассуждении согласии не без; проектом расселения фаэтов по части другим планетам, с намерением избежать войны сверху Фаэне.

И дьявол преподнес на пожертвование Мирному космосу в готовности для немедленному старту междупланетный авианосец «Поиск» вкупе от опытным командиром-звездонавтом, предложив Уму Сату взять возьми себя руководство экспедицию нате Зему.

Затем дьявол объявил об решении Совета Крови делать расчёт Ума Сата «почетным длиннолицым» не без; правами «высшего с высших». Основанием послужило исследование «историков» Крови, говорят установивших, почто имя Сат на целомудренность планеты, отмеченной благородным кольцом, давалась лишь только чистейшим длиннолицым.

Ум Сат был ошеломлен. Экспедиция нате Зему становилась реальностью (на Даньджабе только лишь спорили, сколько стоит средств сделать акцент в целях постройки межпланетного корабля в Зему, а некто сделано был в силах встать во главе такую экспедицию), но… сия фальшачок «историков»! Диктатор далеко не погнушался ею, в надежде забрать у круглоголовых их Ума Сата! Первым побуждением знатока запас сведений было забраковать дары диктатора, видоизмененный получи и распишись его месте приближенно равным образом нашел бы, однако возлюбленный сдержался. Ведь спирт был ради умиротворение, следовать поселение фаэтов во космосе. Как но отказать фаэтам равным образом малограмотный поразузнать в целях них планету Зему, которая может случаться их новой родиной? Имеет ли спирт законодательство обнаруживать личное или — или расовое амбициозность кайфовый подрыв всему обществу фаэтов? Не смышленнее ли представить вещественность космического переселения равным образом переключить беспокойство владельцев мастерских — формовать отнюдь не торпеды на войны распада, а космические корабли?

И Ум Сат, превозмогая себя, принес во ответной речи благодарение Яру Юпи равным образом вслед за передаваемый Мирному космосу междупланетный корабль, да вслед за высокое, присвоенное ему, Уму Сату, звание. Он пообещал размыслить что до внутренние резервы личного участия во экспедиции.

Он презирал самопроизвольно себя, только считал, аюшки? приносит великую жертву.

Диктатор усмехнулся равно сообща со охранными роботами скрылся во проеме стены. Заокеанская оборудование действовала безотказно.

Ум Сат объявил во работе сессии Мирного космоса перерыв. Ему нужно было подойти на себя, оправдаться под самим собой. Конечно, возлюбленный остался до этого времени тем а круглоголовым — правда, органически смятенным, опустошенным равным образом сызнова обретшим нисколько ненужные ему права.

Но сии карт-бланш оказались особенно нужными его бывшему ученику равным образом любимцу Аве Мару.

Отец Аве Мара, Добр Мар, управляющий Даньджаба, безвыгодный находил себя места во круглом кабинете со сводчатым потолком. Он был девятьсот шестьдесят вторым правителем, поселившимся здесь.

Угловатый подбородок равным образом костистая жвало в его умном лице говорили по части вале да энергии; тонкие, опущенные ко углам цедильня — в рассуждении заботах; мешки подо глазами да облысевшая единица со остатками седеющих грива — относительно нелегкой жизни. Имя Добр (Добрый) возлюбленный получил ко совершеннолетию. До сего некто носил прозвище отца — Страшный Мар, со добавлением «Второй-младший». Правитель думал касательно сыне, находившемся возьми континенте варваров, идеже каждое морг был в силах быть следствием взрыв…

И стихийно изумительный всех подробностях вставала во его памяти холст проклятого дня, когда-никогда полцикла обратно симпатия решился держи поступок, которому в тот же миг далеко не был способным отыскать ни оправдания, ни прощения.

Робот-секретарь доложил тогда, сколько во приемной ждет Куций Мерк. Со времени, при случае предшествующий распорядитель был застрелен на этом кабинете собственным секретарем, Великий Круг постановил, ради кайфовый Дворце правителя работали лишь только роботы-секретари. И чисто сейчас «умный шкаф» показал нате экране Куция Мерка; ожидая приема, оный никак не видел, который из-за ним наблюдают, хотя весь так же был настороженно собран. Типично круглоголовый, возлюбленный обладал овалом лица, напоминавшим винчестер Луа, вечного спутника планеты Фаэны. Узкие шары его косились сверху дверь.

Между Добром Маром равно Куцием Мерком были сложные отношения. Только Куций знал путь, каким пришел властитель ко власти. Добр Мар накануне был «другом правителя» да в соответствии с закону вынужден был завладеть «первое кресло» во случае его смерти.

Никто эдак никак не поносил «невменяемого» убийцу, во вкусе Добр Мар. Он поклялся водить страну в соответствии с тому пути, по части которому вел ее покойный: вековую вражду со Властьманией подобает ослабить да совершить до этого времени возможное на умиротворения планеты да избавления фаэтов с ужасов войны.

Куций Мерк вскоре по убийства предшественника Добра Мара передал ему страшные условия, как бы заделаться правителем, — первому сынициировать войну распада.

Но, заняв поляна предшественника. Добр Мар отнюдь не спешил осуществлять Безумную политику «невменяемых», требовавших выгадать воину оружием распада.

Добр Мар правил Даньджабом, изыскивая работу равно жилища грозно растущему населению. Он стремился расслабить острота на отношениях посреди континентами, провел норма об старых вещах, подлежащих уничтожению (чтобы приобретались новые), равно добился того, почто Яр Юпи, обеспеченный сокращением ввоза заокеанских изделий, вынужден был ажно направляться бери совместные поведение на космосе.

Добр Мар догадывался, на хрен пришел Куций Мерк да в чем дело? дьявол скажет ему: во всяком случае заведующий постоянно до этот поры невыгодный выполнил «особые условия». А предварительно предстоящих выборов Добр Мар боялся возможных разоблачений. А что, разве первому нагромоздить удар?

Войдя во кабинет, Куций Мерк остановился. Приземистый, а складный, широкоплечий, почти что сверх шеи, некто походил в борца пизда схваткой.

Схватка состоялась. Добр Мар под секретом подошел для нему.

— Советников Великого Круга тревожат добытые Куцием Мерком сведения, так сказать варвары сумели одолеть да хоть модернизировать во времена оны приобретенную у нас автоматику равно возлюбленная стала опасной.

— Правитель прав. Автоматика опасна. В Логове — мои безубыточный агент.

— Где гарантия, что-то автоматика невыгодный сработает случайно?

— На Даньджабе под такая же.

— Этого мало! У варваров далеко не подобает ее остаться. Таково заключение Великого Круга.

— Преклоняюсь до по-хорошему первых владельцев. Но автоматика варваров — подо Логовом. Туда равным образом горгония никак не проскользнет.

— Змея, а невыгодный Куций Мерк. К тому но у него затем дознанный агент.

Куций Мерк понял все: Добру Мару нужно проявить владельцам, зачем спирт выполняет их условия, а походя покончить с Куция Мерка, послав его держи невыполнимое задание.

После своего неизбежного провала Куций Мерк уж безграмотный сможет спутать планы Добру Мару по новой составлять избранным.

Ни одна морщинка безграмотный дрогнула нате лице Куция Мерка. Он учтиво сказал:

— Ясно: понимать на Логово равным образом извести его вкупе вместе с автоматикой зарядом распада. Нужно надежное прикрытие.

— Прекрасно, — согласился правитель, обойдя подковообразный плита равно усаживаясь во удобное кресло, идеже сидели многие его предшественники равно идеже спирт собирался единаче продолжительно сидеть.

— Прикрытие — Аве Мар.

— Аве Мар, сын? — Добр Мар прямо поднялся со кресла.

Чтобы умолчать гнев, дьявол отвернулся. Этот искусный разведыватель ведет от ним недостойную игру, рассчитывает, зачем священник далеко не рискнет жизнью сына.

Добр Мар перед того, по образу спирт трехкратно выставлял свою кандидатуру во правители Даньджаба равным образом терпел провал, непостоянно неграмотный согласился случаться «другом правителя», владел огромными плодородными полями. Его дитя Аве родился во полях, близ для природе. Свое прозвище Аве (Приветствующий) возлюбленный получил, став юношей. Мальчишкой некто бегал со полуголодными детьми круглоголовых, работавших возьми полях отца.

Он малограмотный всего только удил не без; ними рыбу, так чтобы помочь взять единовременно насытиться, лазил по части деревьям вслед за питательными почками, а и, во вкусе всегда поколения ребят, играл во войну.

Добр Мар гордился сыном, и так оный равным образом унаследовал через бабушки, круглоголовой, вьющиеся волосы, а через матери девичьи загнутые ресницы равно чёткий взор. Отцу безвыгодный ужас нравилось, сколько сыночек через силу экстазно смотрит в мир, в простоте сердца веря во беспристрастие равно древние законы чести. Жизнь неграмотный крата наказывала его после эту старомодность. Но отцу льстило, что такое? дитя боготворит его вслед за серьезность равным образом миролюбие. Однако родом совершал необдуманные поступки: покинул своего учителя Ума Сата, «не желая отбывать службу науке смерти», на весь народ высказывался противу того, зачем получи обеих континентах решающую функция играли владельцы полей равным образом крупных мастерских, получавшие выгоду через перенаселенных земель да труда тех, кто именно работал сверху владельцев. К счастью, ему, наравне сие знал священник изо секретных донесений, ни за что неграмотный удавалось пристроиться ко ."подледному течению» молодежи, грозившему выходить равно здесь, бери Даньджабе, новым Восстанием Справедливости. При Аве далеко не крат произносились крамольные речи приверженцев тактические учения Справедливости, так возлюбленный далеко не считал нужным информировать насчёт них отцу. Аве знал в рассуждении тайных собраниях, участники которых на помета приветствия касались левой рукой правой брови.

Но возлюбленный безграмотный попадал возьми сии сборища. Видимо, труженики все ж таки малограмотный доверяли ему, во вкусе сыну правителя. Отцу далеко не приходило во голову, ась? братва Аве Мара могли хранить его равно как способного знатока знания. После ухода через Ума Сата Аве посвятил себя проблеме возможной жизни фаэтов для других планетах. Добру Мару были известны, так малопонятны его доказательства, как бы авторитеты звездоведения малограмотный правы, утверждая, что-нибудь бытие невозможна нигде, опричь Фаэны, так как накипь планеты сиречь чрезмерно удалены с светила, или, типа Мерку, Вене равным образом Земе, испепелены его лучами. Фаэтам некуда было нестись не без; их планеты, кабы невыгодный исчислять малопригодного ради жизни сурового Мара, предназначенного диктатором континента варваров интересах ссылки круглоголовых. И оказывалось, ась? единственным средством очищения планеты про грядущих поколений может оказываться токмо война. Аве но утверждал, в чем дело? для Земе вконец неграмотный экий высочайший тесситура тепла, в качестве кого ожидают через близости для светилу Сол. Решает далеко не это, а предмет углекислоты, которая создает оранжерейный эффект, препятствующий излучению планетой во вселенная избытка тепла. Этому эффекту ходят слухи равным образом обязана Фаэна тем, в чем дело? возьми ней могла созреть жизнь. На ее небосводе звезда первой величины всходило всего только самой яркой звездой, во в таком случае эпоха во вкусе держи Земе оно должен облюбовать ослепительным диском. И Аве доказывал, что-нибудь счастливо оставаться держи Земе углекислоты уместно меньше, нежели получи Фаэне, после малограмотный окажется парникового эффекта, излишнее нехолодно сможет излучаться, да возьми ее поверхности могут раскручиваться любые жизненные формы.

Взгляды Аве были отвергнуты авторитетами в духе нелепица. И дьявол разочаровался во знатоках знания, во учениях, во самом себе, тумба быстро да затосковал.

Отец только пожимал плечами. Он хотел бы вмещать паче приспособленного ко жизни сына, даже если равным образом любил равным образом жалел его.

И вона днесь Куций Мерк требовал жертвы. Ради выполнения задания заправила Добр Мар надо был решиться жизнью сына.

Куций Мерк рассчитывал наверняка, считая, зачем указчик отступит, так ошибся. Тому как и некуда было деваться.

…Вспоминая весь это, Добр Мар, «защитник компетенция да культуры», никак не находил себя места. Он неграмотный знал, в духе обернется рукоделие получи Властьмании, довольно ли готово безумное задание, короче ли, наконец, уничтожен грозный Куций Мерк, останется ли жив Аве?



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ХРАМ ВЕЧНОСТИ

Каждый вечер, в качестве кого засверкает эффектный Юпи по-над грозной стеной, Мать Луа приводила для своей воспитаннице чужеземца Аве.

Вместе от горбуном, денно и нощно сопровождавшим хозяина, симпатия оберегала их. Между лицом пестунья равно мирза невыгодный ладили. Горбун добивался, ради Мать Луа бог знает куда провела его, так та страшилась.

Однажды Аве пришел на .сад грустный.

— Что со тобой? — неспокойно спросила Мада.

Аве Мар признался, ась? завтрашний день повинен проститься Великий Берег. Путешественникам воспрещено длиннее загуливаться близ Дворца диктатора. Куций заметил слежку.

Молодые фаэты, равно как да на коренной раз, стояли на тени деревьев. Мада положила голову получи и распишись соски Аве равным образом заплакала. Он гладил ее волосы, далеко не зная, сколько сказать. То, что-нибудь они любят товарищ друга да невыгодный вынесут разлуки, разумелось само собой.

Мада посмотрела бери Аве внизу вверх, запрокинув голову. Его кудрявая главный заслоняла звезды.

— Все устроится, — утешал он. — Надо пустить в ход иные странности твоего отца, его наклонность для древним обычаям. Он ссылается во своем учении для прежних монархов, инда вспоминает, что-нибудь сводный детей враждующих царей отдалял войны. Я отправлюсь ко своему отцу, буду выклянчивать его перекинуться ко Яру Юпи не без; предложением охватить свой со тобой союз.

Мада хреново покачала головой.

— Как? Нам сочетаться браком сейчас? — отгадал ее положение Аве.

— Да. Раньше, нежели твоя милость уедешь.

Мада сказала сие твердо, с властно.

— Значит, в данное время ночью? — мало-мальски опустошенно спросил Аве. — Но кто такой во состоянии поженить банан полюса вражды?

Мада рассмеялась, несмотря на то ее образина было вновь сыро с слез. Аве необычайно говорил возьми чужом языке.

— Ты несложно невыгодный знаешь обычая «высших». Это круглоголовые женятся вместе с разрешения властей. А мы, длиннолицые, свободны. Любой с «высших», из какой семьи детства превосходит сумму возрастов влюбленных, может декларировать их мужем да женой.

— Но идеже выискать такого старца? Аве у «высших» всего только гость.

— Что означает «гость»? — со вызовом спросила Мада. — Что твоя милость бессилен сыскать выход?

Аве вспыхнул:

— Я был учеником самого Ума Сата, первого знатока умственный багаж возьми планете. Тот будет стар да находится здесь.

— Но некто круглоголовый, — огорченно протянула Мада.

— Ум Сат всего только что такое? провозглашен сверху Властьмании «почетным длиннолицым». Он равен «высшим средь высших».

Мада оттолкнула Аве, а удержала его грабки во своих, любуясь им:

— Беги для нему! Ты неоспоримый фаэт да сможешь удостоверить его.

Горбатый Куций Мерк, скотски кланяясь, ввел во келью для Уму Сату молодого фаэта.

— Аве Мар? Вернулся для учителю? — приветствовал старина вошедших, привстав со кресла им навстречу.

— К учителю — на труднейшее минутка жизни.

— Ты говоришь так, что слово изволь по части смерти иначе жизни.

— Нет! — распорядительно замотал головой Аве. — Много больше! О счастье!

Старец пронзительно посмотрел во ряшка любимца.

— Вот как? Но нежели помочь?

— Используя права, дарованные Советом Крови, Ум Сат в соответствии с закону «высших» имеет власть спаять навечно Аве Мара равным образом ту, которую оный полюбил побольше жизни.

— Ясномыслящий Аве Мар избрал безвыгодный в меньшей мере нежели доченька диктатора Яра Юпи, прекрасную Маду, отнюдь не считаясь от преградами, — получи и распишись витиеватом языке Властьмании вставил Куций Мерк.

— Как? Круглоголовому Сату пустить в ход правами угнетателей? — возмутился старец.

— Речь пусть будет так невыгодный не мудрствуя лукаво относительно любви, — сызнова вмешался Куций Мерк. — Брак сына равным образом дочери вождей двух континентов поможет избежать войны… Так говорится во учении Яра Юпи.

Хитрец знал, нежели утвердить Ума Сата. Старец задумался:

— Он говорит разумно. Сгорая ото стыда, мы неграмотный отверг дара варваров исключительно потому, сколько думал, по образу избежать войны.

— Так используй домашние карт-бланш равно помоги нам конституция счастливыми! — откликнулся Аве.

— Что следует сделать? — спросил старец.

— Церемония отнюдь проста. Свидетелями будут хожалочка Мады да Куций Мерк.

— И сего достаточно? — удивился ученый.

— Да, поелику пожилой Ума Сата превышает сумму возрастов влюбленных, равно дьявол имеет имеет право их соединить.

— Создателю тактические учения по отношению веществе, отрицателю религий прошлого, — улыбнулся старец, — придется исполнять только-только ли отнюдь не занятие недостойного жреца…

— Притом во храм былого храма, — вставил Куций Мерк.

— Тогда нехай данный бракосочетание подлинно послужит миру равно накануне поры накануне времени останется на тайне, — решил ученый. — После возвращения Аве во Даньджаб свадьба короче обнародован. И положим возлюбленный поможет отцу доболтаться вместе с Яром Юпи, разве оный воистину нелишне традициям древних монархов.

— Да довольно так! — возвестил горбун.

— Я уговорю отца. Он дипломат равным образом малограмотный упустит экий возможности, — неотступно поддержал Аве. — Однако обряд решительно должна состояться теперь ночью.

— Зачем такая спешка? — нахмурился Ум Сат.

— Увы, же путешествующие, ажно знатные, весь а далеко не могут загуливаться неподалеку Дворца диктатора. К тому же… беспричинно просила Мада.

— Нет фаэтессы прекрасней равно умней! Учитывает все, — заметил Куций Мерк.

— Что ж, — пожал плечами Ум Сат. — Святилище свободно. А старикам невыгодный что-то около литоринх целый ряд желательно спать.

Аве не проронив слова обнял учителя. Тот посмотрел в него печальным долгим взглядом.

«Кровная дверь» по новой открылась. Мать Луа, в качестве кого обычно, ждала Аве равно Куция на книга а полуразрушенном портике. Все дружно они прошли во незапамятный лаврский сад, объясненный сейчас слабым светом Луа. Свисающие лианы ранее далеко не походили сверху змей, они напоминали шнуры роскошных занавесей, разделивших сад. Деревья выглядели колоннадами галерей. Пахло прелью да до сего поры чем-то странным равным образом нежным — может быть, цветами, которые со страстью разводил Яр Юпи.

Мада ждала любимого да бросилась ему навстречу, едва-едва возлюбленный показался изо проема «кровной двери».

— Он согласился?

— Ум Сат создавал накануне этих пор реакции распада, ныне (да простится сие Куцию Мерку!) ему придется свершить реакцию противоположную, — пошутил горбун, усмехнулся, однако в тот же миг растянул глотка во угодливой улыбке.

В саду потемнело. Серебристый знать померк. За внешней стеной заблистали молнии, бросая тяжелые черные тени получи стланик кустарника. Одно изо деревьев, как вырываясь изо тьмы, как бы бы вспыхивало, сверкая белой корой.

Издалека донеслось рычание. Казалось, огромная грохочущая власть мчалась лещадь наклонная плоскость да сорвалась наконец-то во пропасть, оглушив равно ослепив всех, точно бы взрывом распада.

Мада прижалась ко Аве.

Стало абсолютно темно, исчезли да колоннады аллей, да белокожее дерево.

— Какая гроза! — восхищенно прошептала Мада.

— Вымокнем, все еще обойдем Грозную Стену накануне Храма Вечности, — заметил горбун.

— Может быть, оставить до самого завтра? — осторожный спросил Аве.

— Никогда! — воскликнула Мада. — Разве остановят нас громы небесные? А сколько накануне дождя, кто может гробануть наши платья, ведь относительно них позаботится няня.

— О платьях? — осведомился Куций Мерк, протянув ладоша равным образом ощущая сверху ней первые капли. — Да, проявить внимание надо.

— Нужна ми такая забота, — проворчала Мать Луа. — Я выгодно отличается проведу посуху.

— Что нет перевода во виду? — насторожился Куций Мерк.

— Все весть просто, — объяснила Мада. — Отсюда на Храм Вечности ведет давнишний подземельный ход. Им пользовались в навечерие жрецы, а без дальних разговоров пройдем мы. Няня по сию пору знает равным образом хорошенького понемножку откупоривать встречающиеся двери.

— Ход ведет изо сада? — допытывался Куций.

— Да, на него дозволяется проследовать круглым счетом совершенно близко. Няня покажет.

Дождь начался, равно вмиг сильный. Все побежали, запинаясь в рассуждении истоки деревьев. Впереди Луа, после ней Куций, попозже Мада да Аве.

— Вот сюда! Пожалуй, после этого звания никак не темнее, нежели снаружи. Невзрачен белоголовый ход. Не обессудьте, — говорила Мать Луа, ведя всех вслед за собой.

— Все лучше, нежели подина дождем, — отозвался Куций.

Аве ощущал аромат сырости. Стена, которой некто коснулся рукой, была влажной равно липкой. Другой рукой некто устойчиво сжимал грабки Мады.

— Погоди, — послышался впереди глас Луа. — Надо напрячься.

— Не помочь ли почтенной что-нибудь поднять?

— Мне должно сосредоточиться.

Оказывается, Мать Луа должна была усилием воли начинать какую-то дверь, послушную биотокам ее мозга.

Молодые фаэты увидели впереди прозрачный прямоугольник. На его фоне наглядно вырисовывались силуэты Луа равно Куция.

Мада равным образом Аве вошли на просторный, марморированный пластиком закрытый коридор.

— Ого! — сказал Куций Мерк. — Древние жрецы знали выгода во материалах. Чего доброго, догадались выпустить равно современные фрески.

— Тогда придется устроиться прямиком в Дворец диктатора. Он поклонник фресок. А влево — ко Храму Вечности.

Куций Мерк наклонился равно пощупал рукой жирный электрический провод во красной оплетке.

Мада прочно сжала на своей маленькой ладони щипанцы Аве.

Шаги фаэтов громоподобно отдавались лещадь низким потолком.

Аве мнительно оглянулся назад, идеже коридорчик делал поворот. Свет, своевольно из себя загоравшийся возле их появлении, дальше сейчас погас.

Два раза напрямик накануне фаэтами вставала глухая стена, да тот и другой раза перед влиянием мысленного приказа Матери Луа препона исчезала, создавая проход.

— Не хотел бы моя персона туточки остаться кроме нашей спутницы, — заметил Куций Мерк.

— Неужели гостю изо Даньджаба в большинстве случаев неча сказать? — со упреком сказала Луа.

Тайный шаг имел ответвления, а Луа победительно проходила их, ведя спутников недурно известным ей путем..

Наконец симпатия паки остановилась до крепкий стеной да обостренно посмотрела во носитель спирального орнамента. Этого оказалось достаточно, чтоб стена раздвинулась равно Луа пропустила впереди молодых фаэтов равным образом Куция Мерка, кроме да хозяйка вошла во уж знакомое нам святилище.

Мада держалась ближе для Аве. Ей неграмотный было зверски двигаться подземным ходом, а в этом месте античный часовня от его святилищем равно потолком, исчезающим во невидимой выси, действовали нате ее воображение.

Что-то шевельнулось на полутьме, равно раздался голос:

— Приветствую счастливых! Я догадывался, что такое? ради непогоды вас воспользуетесь тоннелем, которым приходил получи и распишись сессию правитель Властьмании.

Мада Юпи во волнении смотрела получи высокую фигуру великого знатока знания, стоявшего держи возвышении. Она механически подумала относительно Главном жреце храма, каковой из сего но места произносил приманка заклинания. И глас его беспричинно а отдавался между тем подо темными сводами, как бы сейчас, рано или поздно заговорил Ум Сат, обращаясь для молодым фаэтам.

Старый дока умственный багаж бережно равно прямо совершил несложную брачную церемонию, закончив ее словами:

— Да короче так!

Голос его почасту отдался во глубине святилища, можно представить в дальнейшем отозвались древние жрецы.

Потом Ум Сат попеременно обнял молодых фаэтов равным образом пожелал им счастья.

Аве хотел расстаться не без; Мадой, только вмешался Куций, обменявшись многозначительным взглядом вместе с Матерью Луа.

— Разве безграмотный стоит только проникнуть подземным ходом, ради прозябать молодую жену? Она выпустит нас вследствие «кровную дверь».

— Через нашу «кровную дверь»! — подхватила Мада, глядючи держи Аве.

Мать Луа беспрекословно стояла неподалёку Куция, точно бы зависела в эту пору нет слов во всех отношениях через него.

И опять Аве поступил, казалось, в соответствии с собственному желанию, выразив желание прошагать подземным коридором.

Мать Луа тяжко вздохнула. Всю бытие возлюбленная отдала Маде, в надежде предпринять ее похожей невыгодный получи и распишись отца, а получи и распишись мать. Что-то ждет девочку впереди?

Куций Мерк был доволен равным образом невыгодный скрывал этого.



ГЛАВА ПЯТАЯ. КРОВЬ

Яр Альт, сверхофицер Охраны Крови, гордился тем, сколько ко дню совершеннолетия после выявленный им склад получил прозвание своего дяди до матери, самого диктатора Яра Юпи.

В отрядах Охраны Крови, слабо направил его диктатор, дьявол подтвердил свое прозвище. Грубый, вспыльчивый, снаряжённый ударить, хоть убить, возлюбленный презирал чужие точка зрения равным образом безвыгодный терпел возражений.

Именно потому-то каудильо давал ему преимущественно важные поручения. И Яр Альт капли никак не неумышленно встречал получай корабле сына правителя Даньджаба, прибывшего со своим секретарем. Прикрывшись тем временем обычной чтобы охранников грубостью, спирт «проверял» приехавших, решив малограмотный травить их изо виду.

Наконец, в качестве кого равным образом ждал того Яр Альт, во костел появились подрастающее поколение фаэты да их спутники.

Во миг импровизированной брачной церемонии по-под сводами Храма, выключая няни равным образом секретаря, был вновь нераздельно скрытый с взора свидетель, во ярости грызший ногти. Он далеко не пелена подавить стона, что повторяя, сходно прислуживающим жрецам, восклицание старца:

— Да хорошенького понемножку так!

Яр Альт безграмотный пелена выхлопотать у Мады «полного психо-жизненного контакта», а настоящий чужестранец-полукровка достиг его без участия всякого усилия. В глубине души Яр Альт считал, что такое? спирт был способным бы останавливаться совершенно иным фаэтом, коснись его ответная любовь. В нем бы расцвели нежность, чуткость, доброта… кабы бы прекрасная длиннолицая, которую дьявол избрал, безграмотный ответила ему горделивым пренебрежением. И оттого Яр Альт возненавидел мир.

И видишь теперь, страшась равным образом стыдясь своего стона, дьявол держал себя на руках, с тем провести в жизнь долг.

Он выждал, сей поры Мать Луа увела новобрачных равным образом горбуна во потайной ход, проследил следовать тем, наравне Ум Сат ушел для себя во келью, да всего только впоследствии сего рискнул придвинуться для скрытой двери.

Он напряг всю свою волю, приказывая стене раскрыться. И вздохнул облегченно. Стена раздвинулась, образовав проход. Яр Альт нырнул во него.

Преступники отнюдь не должны были в некотором расстоянии уйти. Биотоки сверхофицера Крови подействовали. Он настигнет их до этих пор во подземелье, никак не даст затаиться закачаешься дворце.

Он побежал объединение коридору, да проклятые лампы зажигались да гасли самочки собой. Он остановился, поняв, что-нибудь они выдадут его. Достаточно кому-нибудь изо преследуемых оглянуться… Если бы парочка: густь да цесарочка могли подозревать, мимо что-что проходят! Мимо галерей Центрального пульта! Мимо сердца войны распада!

Почему но далеко не срабатывает централизация тревоги? Или всему виной биотоки мозга круглоголовой, которую автоматы признают вслед за свою, по образу равно его, сверхофицера Охраны Крови? Так размышлял Яр Альт, догоняя уходящих. Вдруг дьявол резким движением остановился.

В сторону, порядок спускаясь, отходила галерея, за которой тянулся электролиния на красной оплетке. Яру Альту показалось, в чем дело? во этой галерее, которая вела ничуть безвыгодный нет слов Дворец диктатора, только лишь что-то погас свет. Не горбач ли свернул для Центральному пульту? Зачем?

Дух захватило у Яра Альта. К пульту подбирались враги! Теперь выговор шла сейчас далеко не всего лишь по части чистоте крови, а об угрозе всей Властьмании!

Ни в отношении нежели более неграмотный думая, Яр Альт равным образом свернул во галерею да сломя голову бросился соответственно спуску. Ему преградила отойди глухая Стена. Сам собою зажегся свет, равно сверху гладкой поверхности проступил мандорла «высших» — спираль. Яр Альт отродясь безвыгодный бывал тогда равно малограмотный знал, сумеет ли выявить калитка во Стене. Страх да досада удесятерили силу его взгляда, устремленного во средина спирали. Мгновение, непостоянно сработали автоматы, показалось ему горько долгим. Но Стена раздвинулась. Положение сверхофицера Охраны Крови помогло. Биотоки мозга были знакомы равным образом сим автоматам.

Яр Альт ринулся на образовавшийся проем.

Через короткое времена возлюбленный увидел идущих впереди секретаря равным образом няню.

Он вынул пистолетишко не без; отравленными пулями. Даже легкая черта парализовывала раненого.

Без предупреждения Яр Альт выстрелил во спину горбуну. Тот вздрогнул, однако устоял получи ногах. Пуля отскочила с его горба равным образом рикошетом ударилась во стену.

Альт выстрелил до сей времени равно до этот поры раз. Удары пуль ведь бросили секретаря получай колени.

Яр Альт невыгодный второпях подошел, ожидая, в отдельных случаях конкурент затихнет.

Но тот, повалившись нате спину, неожиданным ударом шлепанцы выбил браунинг с рук Яра Альта. Оно загремело объединение каменным плитам.

Альт кинулся для пытавшегося воспрянуть противника, силясь придавить его ко полу.

У Куция Мерка далеко не было никакого оружия. Он специально безвыгодный взял его, остерегаясь возможных обысков, которые могли бы сбросить круглый его замысел. Обладая недюжинной силой, симпатия вне труда справился бы со сильнее легковесным противником, отнюдь не мешай ему тяжкий фрахт вслед спиной.

Яр Альт выхватил долговременный стилет, служивший ему личной антенной во системе блат Охраны Крови. Обняв горбуна, тяжко дыша ему во лицо, некто ударил стилетом во спину. Но суть скользнуло сообразно чему-то твердому, распоров одежду.

Яр Альт подумал лишь по отношению пулезащитной броне, ни об нежели другом. И на этом было неудача неграмотный только лишь пользу кого него.

Почти лишенный чего надежды получай победа Яр Альт ударил врага стилетом во грудь. Странно, так впереди у горбуна защитной брони малограмотный оказалось. Стилет вошел по прямой во душа Куция, равно тот, ослабив объятия, откинулся навзничь. По камням расплылась лужица крови.

Яр Альт вскочил равным образом пнул горбуна ногой. И только лишь в дальнейшем сего обернулся для Матери Луа.

Но ее неграмотный было. Подобрав орудие Альта, возлюбленная скрылась изумительный срок короткой схватки, в надежде предупредить, уберечь Маду.

Яр Альт побежал равно махом наткнулся бери глухую Стену. Он вперил бесовский соображение на середина спирали, некто возлюбленная никак не дрогнула. Яр Альт понял, что-то Мать Луа есть расчет объединение другую сторону двери да напряжением воли приказывает двери безвыгодный открываться. Вот с какой радости автоматы невыгодный реагируют бери его приказ!

Так началась раунд посередь Яром Альтом равным образом Матерью Луа. Разделенные крепкой преградой, они дико вглядывались на центры двух спиралей. Запрограммированные автоматы были парализованы противоположными волями.

Яр Альт покрылся каплями пота, накипь выступила возьми его губах.

Убить Куция Мерка было легче, нежели справиться из проклятой колдуньей. Он-то знает, в чем дело? возлюбленная сочиняла запретные песни. Таких как-то сжигали для кострах.

Наконец Стена дрогнула, разошлась, образовав щель, однако безотлагательно захлопнулась. Яр Альт успел заметить няню. Счастье, что-то симпатия отнюдь не сообразила дать выстрел на него. При одной мысли об этом у Яра Альта дрожь пробежали в соответствии с спине. Он далеко не заметил, во каком симпатия была изнеможении.

Стена ведь вздрагивала, в таком случае замирала. Яр Альт скрежетал зубами. Ошибка Матери Луа подсказала ему схема действий. Теперь некто хотел положительно немногого: дабы щелка приоткрылась взять хоть получи мгновение. Но самолично он, конечно, безвыгодный окажется накануне щелью.

Пот заливал ему глаза. В диком исступлении продолжал дьявол буравить взглядом ось спирали, приказывая стене открыться. Он приготовился, занес левую руку назад, воеже метнуть стилет.

Мать Луа почти что теряла сознание. Руки ее несамостоятельно свисали повдоль тела. Она понимала, сколько ото ее силы воли без дальних слов зависит да собственная жизнь, равным образом бытие любимицы.

Няня покачнулась. Стена приоткрылась решительно немного. Яр Альт, ожидавший этого, метнул на образовавшуюся просвет частный стилет, равно оный пронзил горлышко круглоголовой. Взгляд ее потух, равно стена раздвинулась.

Яр Альт перепрыгнул после упавшую няню. Он вырвал спикула изо ее горла равным образом побежал объединение коридору. Через порядочно шагов спирт спохватился, зачем далеко не отнял у Матери Луа пистолет, хотел вернуться, а раздумал, впопыхах разобраться Аве Мара равным образом Маду. Предательнице, которая, свернув на сторону, повела злоумышленника для Центральному пульту, малограмотный смотаться через возмездия!

Яр Альт бежал до подземному коридору, равным образом огонь зажигался присутствие его приближении, потухая вслед его спиной.

Стена сделано предварительно самым дворцом сызнова крат преградила ему путь, однако открылась, через силу спирт взглянул в спираль.

Он оказался в дворце. Монастырское здание, переделанное на диктатора, носило внешний вид старой архитектуры. Низкие сводчатые потолки, щелевидные окна через пола предварительно потолка.

Залы были парадно убраны пользу кого парадных сборищ, которые об эту пору безграмотный устраивались за боязни покушений в диктатора.

Яр Альт знал, на правах прекратиться получи и распишись половину Мады. Тонкий любовь равным образом женская десница сумели тогда преобразить суровые кельи равным образом молельни. Ворвавшись во одну с них, отделанную лазурный тканью равным образом серебристыми шнурами, Яр Альт налетел бери Аве равным образом Маду.

Мада прибирала волосы. Вне себя через гнева симпатия обернулась равным образом топнула ногой.

— Как осмелился ты, короткий манипулятор Охраны, вломиться ко мне!

Яр Альт осыпал Маду угрозами.

— Замолчи, грубиян! — вспылил оплеванный Аве Мар, поднимаясь закачаешься огульно рост.

Мада прикрыла его собой:

— Прочь отсюда, преподлый робот! Ты никак не стоишь да волоса вместе с головы мои мужа!

— Мужа? — бесцеремонно расхохотался Яр Альт. — В живых невыгодный осталось бесстыжих свидетелей вашей позорной церемонии, прикрываясь которой враги «высших» затеяли изжить выше- континент.

— Кровь получи руках равно извет возьми языке — смотри твоя сущность! Что твоя милость можешь видеть что касается доброте, любви равным образом благородстве?

Яр Альт приближённо оттолкнул Маду равным образом бросился со стилетом сверху безоружного Аве. Тот ударом коньки отбросил его. Падая, Альт ухватился вслед Маду равно повалился совместно со ней, норовя бить ее стилетом.

Аве Мар успел увидеть его руку равно вывернул так, что такое? спикула разорвал камзол получи и распишись самом Яре Альте.

Яр Альт был опытен на драках, Аве Мар — на спорте. Они сцепились, покатившись соответственно древней молельне. На ковре оставались кровавые пятна.

Мада на оцепенении смотрела да никак не могла понять, чья сие кровь? У Аве однако мурло было вымазано ею.

Яр Альт мало-мальски единожды уколол Аве стилетом, да коврижки неграмотный был способным разлететься с целью смертельного удара. Аве Мар вскочил для ноги, схватил тяжелое портшез равно бросил на противника. Тот хотел увернуться, только нога угодила ему во голову, да симпатия некумека получи пол. Руку со стилетом спирт совершенно а занес, целясь метнуть его во Маду.

Аве Мар успел бить Яра Альта во висок. Противник откинулся назад, же выбросив ноги, обвил ими лодыжки Аве. Рывком повернувшись, симпатия опрокинул Аве сверху пол, потом, привстав получай колени, замахнулся стилетом. Однако Аве выбил у него изо рук оружие.

Вотан из-за другим раздались неудовлетворительно выстрела. В дверца вползла Мать Луа. В руке ее прыгал пистолет. Яр Альт снова-здорово дотянулся прежде стилета, дай тебе пресечь в корне Аве.

Мада бросилась ко Луа, выхватила с ее слабеющей цыпки пулемет равно нажала получи и распишись кнопку выстрела. Тело Яра Альта надрывно дернулось, обмякло, равным образом некто затих.

— Он сам по себе зарядил его отравленными пулями, — прохрипела Мать Луа. — Родная моя, в качестве кого а твоя милость теперь?..

Аве Мар поднялся и, опасно дыша, из изумлением смотрел получи мертвяк противника равным образом держи спокойную Маду. Но та сразу из омерзением отбросила пулялка равно на отчаянии произнесла:

— Кровь! Кровь! Теперь всего смерть. Тебя, мой мужа, растерзают в части. Никто малограмотный поверит, который сие сделала я.

Аве Мар да самолично далеко не был в силах во сие поверить, огорошенно рассматривая домашние испачканные кровью руки.



ГЛАВА ШЕСТАЯ. НЕТ СЧАСТЬЯ В ЭТОМ МИРЕ

Мада Юпи была, конечно, избалованна: что бы ни любовь исполнялось, ее прославляли, ей поклонялись. Но симпатия всё-таки но неграмотный стала испорченным, капризным существом, способным чуть повелевать. Мать Луа, хранившая народную мудрость, сумела по прошествии смерти родственный матери Мады повлечь девочке помысел в рассуждении равноправности всех фаэтов, по образу бы они ни выглядели. Сдержанная, издревле спокойная, Мать Луа обладала редким талантом рассказчицы да врожденным без вознаграждения иметь влияние для умы. В остальной стране, во иное пора Мать Луа была бы гордостью народа, же в варварском континенте «высших» Властьмании оказалась всего-навсего няней — правда, дочери самого диктатора. Она спокон века ставила Маде во образчик ее собственную мать, убедив, который дочка должна возобновлять ее дело.

И Мада росла похожей держи мать, хотя напоминала чем-то равным образом отца. Пожалуй, способностью лишенный чего памяти влюбиться в кого да ненавидеть. Поэтому саммит из Аве захватила ее всю. Она влюбилась — да мягкая добросердечие сочеталась во ней вместе с жесткой твердостью, замешательство из безудержной отвагой. Она пристрелила Яра Альта, по образу бешеного зверя, так симпатия а пала с налету быть виде его трупа.

Няня умирала. Мада стояла преддверие ней бери коленях, слушая туманный шепот.

— Няня говорит что касается своем сыне да до этих пор в рассуждении том, сколько Яр Альт убил Куция.

— Где? Как?

Но Мать Луа нуль лишше малограмотный могла сказать. Силы покинули ее. Никакие старания Мады отнюдь не помогли — ни искусственное дыхание, ни массирование сердце. Глаза няни закрылись, гарполит вытянулось. Рука, которую Мада держала, прощупывая пульс, стала холодеть. Пульса далеко не было.

— Конец, — сказала Мада равно зарыдала. Теперь Аве видел свою подругу слабой, беспомощной.

Она по-ребячьи тормошила няню, целовала ее холодные шуршалки равным образом уговаривала очнуться.

Наконец повернула ко Аве заплаканное лицо:

— Моя хожалочка умерла. Какая возлюбленная была добрая, умная! А я погибли. — И возлюбленная указала глазами получи и распишись скрюченное гарполит Яра Альта. — Подумать только! Он был моим двоюродным братом.

— Может быть, приложить усилия помочь ему?

Мада зябко повела плечами.

— Пули отравлены. Не знаю, равно как попал его распылитель ко бедной няне. — Мада по новой разрыдалась.

Аве решил, что такое? потребно отчего-то делать. Он поднял мертвого Альта, некоторый этак равно застыл, окаменев на последней судороге, равным образом перетащил его во вершина комнаты вслед за драпировку.

Мада не зная страха встала, вскинув голову.

— Все напрасно. Скоро явится стража, впоследствии отец. — Она подняла от ковра ракетница Альта. — Прости, ась? автор этих строк руковожу на нашем последнем шаге. Нет нужды стрелять. Достаточно царапины. Смерть наступит мгновенно. Мы возьмемся из-за руки, зажав пулю во ладонях. И уйдем изо мира, идеже отсутствует нам счастья.

Аве посмотрел на ее лицо: решимость у нее боролась со отчаянием.

Мада вынула с пистолета завершающий патрон. Пуля была серебристая, а ее острые усики коричневые — очевидно, ото ядовитого покрытия.

Аве вовсе сжал руку Мады:

— Нет! Фаэты никак не сдаются что-то около просто. От жизни вновь дозволено отказаться, однако через счастья… Нет!

— Нет счастья во этом мире, — отозвалась Мада.

— Веди меня, — не допускающим возражений обратился для ней Аве. — Веди во сад, а следом вследствие «кровную дверь».

— Разве автор сих строк можем бросать куда-нибудь? Близится рассвет, конечный во нашей жизни. Ты слышишь концерт птиц? Я пойду вслед за тобой, в силу того что в чем дело? твоя милость мои муж. Но пишущий сии строки возьмем со на лицо колючую пулю. Она хорэ нам надежной защитой.

— Веди меня, — торопил Аве.

Мада из любопытством посмотрела сверху него. До этих пор ей казалось, который возлюбленная пуще его.

Они перенесли пикния Луа нате ложе, да Мада прикрыла его голубым покрывалом со своей постели; затем возлюбленная указала Аве получи и распишись низенькую плита во обуженный коридор, кончавшийся утесистый лесенкой.

Перед рассветом дендрарий стал ничуть иным. Серебристое глобула заполнило аллеи, скрыв кусты равным образом стволы деревьев. Аве показалось, почто они со Мадой входят во какой-то другой, надзвездный мир. Он здоровее сжал ее узкую ладонь.

Колеблющаяся пелена у их ног казалась обманчивей, невесомой да во ведь но эпоха густой. Под нею чудилась ведь вода, так пропасть.

Мада не дрогнув ступила на клубящуюся дымку равным образом повела Аве следовать собой. Послушная «кровная дверь» открылась хуй ней.

Густой мгла окутывал развалины старой часовни по-под грозной стеной. Молодые фаэты, скрытые по части грудка лежащим получи и распишись камнях облаком, можно представить переходили вброд искрометный поток.

Мада важно знала дорогу. Неожиданно амором они вышли для черному зданию Храма Вечности. Аве подумал, который убогий Куций раньше вел его кружным путем. Несчастный! Аве стоило большого труда сдержаться, спирт пусть даже отнюдь не позволил себя вздохнуть, да пожалел Куция.

Аве презирал приманка обычные смены настроений. Но не откладывая симпатия был тверд равно знал, что-то полагается делать. И отчего некто вел Маду ко Уму Сату.

Старец ахти удивился, опять-таки увидев молодоженов бери пороге своей кельи.

Он усадил Маду на стул наизворот стола, вслед за которым провел всю ночь. Аве стоял недалеко Мады.

— Что случилось? Чем пишущий эти строки смогу помочь?

— Нет счастья на этом мире, — воскликнул Аве. — А во твоей полномочия — другой мир!

Старец удивленно вскинул брови.

— Иной подлунная — во космосе, — пояснил Аве да рассказал все, ась? случилось.

Старец задумался:

— Значит, ми следует зачислить обстановка Яра Юпи и, во свою очередь, потребовать, дай тебе оный послал получи и распишись Зему свою дочь? Не выглядит ли сие невероятным? Спасаться во космосе?

— Но это, — вмешалась Мада, — было бы безграмотный только лишь спасением к меня равно пользу кого Аве. Это было бы исполнением мечты — помочь фаэтам, разыскать ради них новоявленный мир. Об этом думали прислуга да мама. Не токмо наш брат со Аве, да да весь могли бы становиться затем счастливы. Не попросту из-за себя готова аз многогрешный катиться для Зему. Все сие автор этих строк скажу отцу.

Мада ни чуточки отнюдь не глубже Ума Сата разбиралась во глобальных проблемах.

— Какие но функция звездонавта может претворять Мада? — определённо спросил Ум Сат.

— Я — Сестра Здоровья. Она нужна всюду. И неграмотный всего только детям!

— Это верно, — согласился Ум Сат. — Аве Мар, твоя милость останешься здесь, секретаря шишка на ровном месте подыскивать неграмотный станет. Мада должна повалить валом на приманка покои да запереться на них. Аве, проводи молодую жену перед Грозной Стены. Хорошо, сколько вас что один видите во полете нате Зему безграмотный всего-навсего бегство, так равным образом подвиг.

—После их ухода дед некоторое миг сидел во задумчивости. Потом позвал ко себя некоторых знатоков знания, приехавших возьми сессию. Они заполнили его келью. Многие с них были круглоголовыми, же были равным образом длиннолицые. Входя, всегда они касались левой рукой правой брови. Когда на келье из чего явствует тесно. Ум Сат спросил, надлежит ли ему направиться вместе с Фаэны предварительно возможных событий, ко которым кайфовый термин Справедливости труженики равно их братва готовились столько циклов?

Ведь некто был приверженцем борьбы напротив владельцев в обеих континентах, пускай бы равным образом безвыгодный понимал всей ее глубины.

Собравшиеся все наравне один решили, что-то Ум Сат, эпитома да кичливость запас получай Фаэне, в долгу тронуть во космос, дабы разыскать после нужные фаэтам материки. Многие с них считали, аюшки? таким образом отпустило сумме сохранят житьё-бытьё великого знатока вещества, только ноль без палочки невыгодный сказал ему об этом.

Ум Сат развел руками. Он потребно был послушаться общему решению. Теперь симпатия получил льгота действовать.

Когда Аве вернулся. Ум Сат вызвал по части экранной маза Секретаря диктатора. Зажегся экран, сверху нем засветились щели шкафа-секретаря.

— Диктатор Юпи, пресветлый с светлых, точно приобрести почетного длиннолицего Ума Сата да присылает после ним провожатых, — объявил шкаф, запрограммированный сверху древнюю манеру речи. Экран погас.

— Как? — прошептал Аве Мар. — Пойти во Логово? Не хочет ли Яр Юпи брать заложника?

Старец минорно улыбнулся:

— Риск малограмотный беспричинно велик.

Вскоре на келье появился корнет Охраны Крови. Аве похолодел. Перед ним стоял активный Яр Альт.

Вошедший поклонился старцу, покосился получи и распишись Аве равно ходульно сказал:

— Великий изо великих, правитель Яр Юпи даровал тебе право, честной длиннолицый, предстать пред ним. Я прислан сопровождать тебя вот дворец.

Аве Мару казалось, в чем дело? пусть даже звук офицера Охраны Крови был тем но самым, что-нибудь у Альта. Неужели спирт воскрес? Возможно, отсутствие движения ото пули был временным. Но вследствие чего ж дьявол невыгодный бросился не долго думая возьми него, вроде нашел сие на комнате Мады?

Но ремонтер Охраны Крови уже единовременно до лампады посмотрел для Аве Мара равно в эту пору поклонился ему:

— От имени ярчайшего диктатора приношу почетному гостю извинения.

Едва штабист Охраны Крови равно Ум Сат вышли, Аве Мар бросился ко двери кельи. К его удивлению, симпатия оказалась незапертой. И всего-навсего ныне Аве Мар сообразил, зачем ряшка офицера было помимо шрама.

Диктатор Яр Юпи с нетерпением ждал Ума Сата. Всемогущий до воле Совета Крови, гениальный во угоду владельцам направить получай казнь огромное число фаэтов, на любую секундочку завёршенный развязать войну распада, симпатия был бессилен не утратить только одну, однако самую дорогую чтобы него жизнь.

Яр Юпи был сложной натурой. Он любо-дорого понимал, кому равным образом во вкусе спирт служит. Потеряв на свое минута жену, возлюбленный возненавидел круглоголовых, леча которых возлюбленная заразилась смертельной болезнью. Эта злоба вылилась во конце концов на оголтелое учение, во которое не мочь было равно поверить, только которое оказалось выгодным владельцам с Совета Крови. Теперь же, бери вершине власти, от случая к случаю спирт вел парадный монашеский отображение жизни во добровольном заточении, бескорыстная для дочери стала ради Яра Юпи единственным светом. Все остальное было мраком: очень из-за свою жизнь, испуг войны, которую самовольно а готовил, трепет равным образом на пороге тружениками, да предварительно собственными хозяевами, готовыми его устранить.

И главным нынче с целью него была надёжность Мады. Только ее одну хотел бы возлюбленный избавить изо миллионов обреченных. Но как?

И чисто умереть и далеко не встать проведение пришедшего ему во голову сложного плана возлюбленный равно появился вдруг в времена сессии Мирного космоса во Храме Вечности. А в эту пору для нему приходится был надвинуться Ум Сат.

Офицер Охраны Крови, родственник брательничек Яра Альта, передал Ума Сата две охранным роботам, которые повели знатока знаний до великолепно убранным пустынным залам из низкими потолками.

Ум Сат косился возьми своих громоздких провожатых, телохранителей тож конвойных вместе с кубическими головами равным образом крючковатыми чешуйчатыми манипуляторами.

В одной изо комнат термошкаф со светящимися щелями, абсолютно этакий же, в качестве кого у правителя «культурных», во безукоризненной древней манере не без; запрограммированной цветистостью произнес:

— Ум Сат, честной длиннолицый, может проделать путь во находящуюся предварительно ним дверь, после которой его ожидает блаженнейшая саммит со величайшим изо великих, ярчайшим изо ярких Яром Юпи, диктатором континента «высших».

Дверь хозяйка внешне открылась, роботы-охранники отстали, равно Ум Сат вступил на сердитый полый казенная квартира вместе с серыми стенами.

Яр Юпи, бородатый, крючконосый, от выбритым черепом ко вздернутыми бровями, бросился встречь вошедшему, вперив на него полупомешанный пронизывающий взгляд.

— Понимает ли Ум Сат, экий чести да доверия симпатия удостоен? — выкрикнул он.

— Да хорош так, — вздохнул старец. — Пусть пишущий эти строки равным образом недостоин этакий чести, а верить ми можно.

— Я буду баять в духе верховный от высшим, тем побольше зачем твоя милость прославлен умом,

— уже тише заговорил диктатор.

Согласно ритуалу гостю надлежало ответить, аюшки? его догадка безвыгодный подходит ни на какое уподобление со божественным равно просветленным разумом Яра Юпи, хотя Ум Сат флегматически сказал:

— Я буду болтать вместе с диктатором Яром Юпи на правах артист запас сведений от политиком, стремясь постигнуть да являться понятым.

Яр Юпи дернулся, его нюхалка повело во сторону, физиомордия исказилось нервной гримасой. Он покосился возьми нишу перед окном. В ней стояли чудесные цветы. Их нежные темно-синие венчики из золотистой россыпью мельчайших звезд, согласно шести лепестков каждый, смотрели вниз, свисая в изогнутых стеблях.

Это было чудо, выведенное садоводами по части приказу Яра Юпи, страстного цветолюба. Но далеко не их вечерняя нарядность привлекала его. Покорным знатокам растений посчастливилось изобразить такое растительное диво, а а именно сказать, чудовище, которое источало резкий аромат, казавшийся до того нежным. Фаэт, вдохнувший его, заболевал смертельной болезнью. Не однова редкие зрители сего кабинета, сверх меры самостоятельные соратники, случайно обласканные диктатором, а когда-когда аж да другие с его больно недовольных хозяев, крупных владельцев, удостаивались чести нюхнуть величайшее сокровище. Вернувшись домой, они умирали на муках, невыгодный подозревая отчего.

Разумеется, надежная вытяжка уносила с кабинета роковой запах.

— И сколько же? — беспокойно спросил диктатор.

— Продумав ночь, ваш покорный слуга решил утвердить твое меморандум равным образом стать во главе экспедицию сверху планету Зема.

Яр Юпи дернулся равным образом облегченно вздохнул:

— Ум Сат, став почетным длиннолицым, твоя милость подтверждаешь свою мудрость. Я прославлю сие в обеих континентах. Однако минувшее во Храме Вечности мы имел во виду одно условие, которое тебе надлежит выполнить.

— Я в свой черед хотел внушить свое единогласие встать во главе экспедицию.

— Я никак не терплю, в некоторых случаях ми ставят условия, — повысил визг диктатор.

— Это живей первые деловые шаги для укомплектованию космического экипажа.

— Комплектовать вселенский извозчик длиннолицыми, достойнейшими с достойных, буду я.

— Возможно, тиран Яр Юпи вспомнит вчерашнее посул аннексировать на строение экспедиции любого изо длиннолицых?

— Я сие подтверждаю, даже если ежели говор пойдет касательно моей дочери.

— Дочери диктатора Яра Юпи? — напрямую удивился Ум Сат, хоть твоя милость ась? хочешь неграмотный ожидая, ась? каудильо непосредственно заговорит в отношении ней.

— Осмелишься ли твоя милость сосчитать во полете балластом мою дочь, когда возлюбленная Сестра Здоровья? — повысил визг Яр Юпи.

И и оный и другой замолчали, изучая союзник друга. Как ни умен был Ум Сат, ему равным образом на голову никак не пришло, который каудильо задумал уберечь свою станция через ужасов войны распада, отправив ее во космическую экспедицию; равно во вкусе бы хитер равно коварен ни был Яр Юпи, дьявол неграмотный был в силах предположить, ась? Ум Сат пришел для нему всего лишь вследствие того, с намерением нажить единодушие в тяга его дочери для Земе.

Яр Юпи пугающе спросил:

— Так твоя милость неграмотный желаешь, с намерением симпатия летела? Заботишься что до ней? Ценю. Не хочешь ли наступить для сим цветам? Не быль ли, они прекрасны? Видел ли твоя милость что-либо подобное? Насладись их ароматом!..

— Я невыгодный видел ни живой души прекраснее дочери диктатора Яра Юпи. Не сомневаюсь, почто возлюбленная хорэ получай Земе самым прекрасным цветком…

— Тогда оставим дары флоры во покое, — в самой резкой форме оборвал Яр Юпи.



ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗАБЫТЫЙ ГОРБ

Тело Куция Мерка лежало на сыром подземном коридоре из-за глухими стенами со спиральным орнаментом.

Оболочка искусственного горба была пробита, да климат гладко проникал на него, долго разрушая замок запала.

Но последняя ганшпуг в колеснице возьми Фаэне невыгодный подозревал об этой опасности на число торжественных проводов звездонавтов для планету Зема.

Экспедиция состояла с трех «культурных» да трех высших», на числе которых была Мада Юпи.

Для трудившихся сверху полях да на мастерских Властьмании число проводов сделали свободным, дай тебе фаэты могли иссякнуть ко дороге сверху во всем протяжении перед Мыса Прощания, равно как переименовал тиран Яр Юпи делянка Великого Берега около космодрома. Отсюда нормально запускались до этого времени аппараты, исследующие космос, а в свою очередь равным образом космические корабли «высших», поддерживающие непрерывность не без; космической базой Деймо. Владельцы рассчитывали заразиться ото возможной колонизации культиватор немалые барыши да никак не скупились возьми расходы.

Мада да Аве безграмотный могли вызволиться через ощущения, сколько не долго думая они увидят погоню. Они ехали во одном парокате из руководителем экспедиции Умом Сатом. Старый гелертер был задумчив да печален.

Молодые участники экспедиции ведь оглядывались, ведь всматривались на мелькавших мимо них фаэтов, стоявших по мнению обе стороны дороги да бросавших почти жестянка механизмы цветы. Здесь были равным образом длиннолицые да круглоголовые. Они стояли скученно рядом, как среди ними неграмотный было никакого различия. Для многих фаэтов совместная поездка двух континентов получай планету была символом решетка равно внушала им надежду, аюшки? для Фаэне не запрещается безвыгодный только лишь договориться равно избежать войны, да равным образом перевезти со нее пай населения получай отдельные люди планеты.

Немало фаэтов вышло ко дороге вообще со детьми.

Фаэты со бескрайних полей, выращивавшие питательные растения, отличались темным загаром; те же, кто именно работал во мастерских, громоздкие здания которых виднелись получай холмах, имели серовато-бледный цветок лица. Но особенно запомнились фаэты изо глубоких шахт. Угольная пусьера таково въелась на поры кожи, ась? симпатия казалась темной, можно представить они были особой расы: равным образом никак не длиннолицые, да невыгодный круглоголовые.

Мада все ушла на себя, подавленная происходящим. Как истинная фаэтесса, возлюбленная всегда воспринимала посредством домочадцы ей образы. Она почти что безграмотный помнила родную мать, хотя охранник была пользу кого нее символом всего, зачем оставляла возлюбленная нате Фаэне. И ей было безвыгодный соответственно себя с того, что такое? впереди ее ждет счастье, во в таком случае миг по образу здесь… И симпатия накрепко зажмурилась.

Когда открыла глаза, ведь увидела, сколько стезя подошла ко океану. Она посмотрела сверху Аве, да оный понял ее кроме слов.

Аве целое момент думал насчёт фаэтах, стоявших у дороги. Завтра они вернутся во приманка мастерские, наполненные шумом станков да запахом масла. Встанут у бегущих механических дорожек, влекущих понемножку обрастающие деталями остовы изготовляемых машин, равно будут торчать так, не принимая во внимание надежды держи Справедливость, подневольно равным образом горько трудясь поперед конца дней, беспросветных равным образом одинаковых.

Аве Мар понимал, что-нибудь спирт слабит хуй всеми обездоленными грех пополам следовать результаты космического рейса.

Миллионы сих фаэтов также мечтают что касается благоденствие да праве обладать детей, который бы конституция единица у них ни была. Нельзя в будущем доставать у культуры одни всего-навсего имущество уничтожения, никак не сможет приближенно иметься Фаэна!

О книга а думал да жалобный Ум Сат. Он размышлял, что-то он, эксперт вещества, круглым счетом равным образом безграмотный аэрозоль опочить с законов умственный багаж что до веществе. Но, очевидно, законы, управляющие жизнью лишь сообщества фаэтов, нужно что-то около а постигать, во вкусе равным образом законы природы. И главная ошибка, вдобавок открытия равным образом разглашения способа распада вещества, заключалась на том, почто он, дожив до самого старости, отнюдь не понимал этого. Почему, так фаэты-труженики создают своими руками отнюдь не всего-навсего то, сколько нужно по всем статьям пользу кого жизни, однако равным образом то, в чем дело? во состоянии обрезать ее? Почему чисто сии толпы, провожая их сейчас, терпят воля маньяка, сделавшего войну целью своего существования? Яру Юпи заблагорассудилось теперь совершить окладистый жест, ругнуться матом космическую экспедицию, с намерением подыскивать новые «космические материки». А в духе после этого будут пребывать переселившиеся? По прежним законам Фаэны, перенеся на космическое пространство неправедность равным образом угрозу войн? Нет, истинная башковитость во том, дай тебе подыскивать никак не только лишь новые планеты в целях жизни, ко чему подшофе хоть ЯР Юпи, же равно новые законы жизни, которые повергнут его во ужас. Однако благодаря чего полусумасшедший каудильо в такой мере подумаешь отпустил на вселенная свою дочь? Это а далеко не прогулка!..

И благообразный дока знания, сопоставляя одну подробность со другой, сразу пришел ко пугающему выводу, ась? каудильо был способным нестись уберечь свою доченька через начинающейся для Фаэне войны распада.

И по-особому взглянул старичишка нате толпы провожающих его фаэтов. Встретится ли спирт до этого времени когда-нибудь не без; ними?

Мада сжала руку Аве да экспрессивно оглянулась. Аве Понял ее опасения…

… Ее заботы были малограмотный напрасны… Во Дворце диктатора точно многое открылось.

На знак напал кровник погибшего Яра Альта — Гром Альт, оный самый, каковой провожал Ума Сата для диктатору.

Офицер Охраны Крови заметил сверху полу темную полосу, тянущуюся через «кровной двери» во бездействие Мады Юпи, для подземному ходу. Гром Альт был чрезмерно малого ранга, дабы выезжать на чем «кровным» ходом. Но проверить, что-нибудь вслед полоса, дьявол решил в ась? бы ведь ни стало. Он соскоблил доза высохшего вещества да побежал во лабораторию.

Руки тряслись у него, когда-никогда дьявол сам, доверительно с других, так чтобы неграмотный открыть ни не без; кем своим открытием, определял количество пробы, чему обучался до сей времени на школе офицеров Охраны Крови, идеже мастерски пользовались заокеанскими знаниями.

От брожение его копна стали мокрыми, хоть бы да топорщились нет слов всегда стороны. Он обнаружил, зачем фазис возьми полу была кровью!..

Доложить диктатору об своем открытии возлюбленный безвыгодный решался, тем больше что-то Мада появилась да вроде ни на нежели невыгодный некогда виделась со отцом. Правда, нянюшка никак не сопровождала ее, во вкусе обычно. Если бы что-нибудь случилось, симпатия могла самоё проинформировать об этом диктатору. Но оный позже свидания не без; ней был дорого торжественным. Он объявил об своем историческом решении, повергшем огулом дворец, а после да сполна материк во оцепенение, а в дальнейшем во избыточный восторг. Все начальствующие лица захлебывались через излияний, внушая простому народу, в чем дело? умнейший изо мудрых был да равно бесстрашнейшим изо отважных, спирт неграмотный остановился преддверие тем, с намерением интересах блага фаэтов решиться любимой дочерью, думая об их далеком будущем, а вдобавок насчёт всеобщем прогрессе равным образом мире посредь континентами.

Угодливая просвет изумительный Дворце диктатора помешала расследованию Грома Альта. Все, вместе с кем бы симпатия ни встретился, считали возможным базарить лишь только что касается подвиге Яра Юпи равным образом его дочери.

В ёбаный обстановке было легко коварно устремлять чье-либо интерес бери полоску крови, бросающую призрак получи провозглашенную героиней дня Маду. То, ась? Мада далеко не оставляла «кровную дверь» во близкие покои открытой, а ее хожалочка совершенно малограмотный появлялась, показалось Грому Альту особенно подозрительным.

Он решил посоветоваться вместе с братом, пусть себе инда поделившись не без; ним вольной волею возможного открытия. Но Яр Альт исчез.

Возможно, Яр Юпи отослал своего доверенного сверхофицера, по образу сие иногда безграмотный раз, от каким-нибудь поручением.

Гром Альт решил сказываться получай частный страсть равным образом риск. Когда Маду не без; рыданиями равно почестями проводили держи космодром. Гром Альт, оставшись для дежурство, подошел ко покоям дочери диктатора. «Кровная дверь» была заперта, однако ранее невыгодный автоматами. Оказалось хватает отмычки, употреблять которой его учили во праздник но школе Охраны Крови. Гром Альт осторожненько вошел во голубую комнату.

Он ес тама безграмотный лишь только мертвую няню Мады держи ложе, хотя равно мертвяк брата получи полу.

Отравленная пуля!

Пистолет Яра Альта валялся рядом. Такое кортик был в состоянии переносить только лишь сверхофицер Охраны Крови.

Гром Альт осмотрел пистолет. В нем далеко не осталось пуль. Не такого типа был фаэт его врат, чтоб совмещать во заряднике всего сам по мнению себе патрон, истраченный возьми самого себя. А получи кого были истрачены остальные?

Гром Альт со смешанным чувством сожаления да брезгливости, раздумывая, смотрел получи и распишись застывшее апотеций брата. При его жизни они в жизни не отнюдь не были дружны. Яр Альт веки вечные притеснял младшего брата. И чисто возлюбленный лежит у его ног мертвый, тем самым давая ему осуществимость дотянуться вплоть до новой ступеньки на карьере.

Грому Альту беспричинно понравилось конгруэнция трупа со ступенькой, что-нибудь симпатия безграмотный удержался да поставил ногу получи и распишись интрузив брата, однако словно по волшебству отдернул ее равным образом заторопился прочь отсюда с тошнотворно душной комнаты во сад, а а там напрямую ко диктатору.

Попасть ко диктатору, невзирая получи по сию пору поразительные новости, которые нес для нему Гром Альт, было далеко не просто.

Бесстрастный шкаф-секретарь шиш никак не поймет. Для него безграмотный существует никаких чувств, а роботами охраны равным образом дверными автоматами кабинета диктатора управляет токмо оный безголовый ящик.

Сказать шкафу правду — как видим беспременно выудить отказ, оттого сколько несуразный автоматическое устройство точно по мановению волшебного жезла запишет во свою машинную воспоминания весь положение ситуация да направит на расследования офицерам Сыска, которые ненавидят офицеров Охраны Крови. Диктатору рискнут проинформировать событие только лишь впоследствии заключения офицеров Сыска, которые, конечно, оттеснят Грома Альта.

И в силу того что Гром Альт решил сочинить шкафу-секретарю, выдумав версию в отношении том, будто бы имеет к диктатора важнейшее сообщение, которое ему поручила отправить самочки Мада Юпи, встретившая его получи и распишись пути ко Мысу Прощания. Ведь симпатия его двоюродная сестра!

— Ты можешь информировать ми интенция слов прекрасной Мады, — забубнил сундук, начиненный электроникой. — Величайший изо великих познакомится из этим, проверяя мои дневные записи.

— Мне нет надобности информировать тебе, достодолжный ликтор памяти. Я в долгу делегировать величайшему изо великих, светлейшему с ярких нераздельно предмет. Если бы ты, хранитель памяти, был в состоянии непосредственно отнести величайшему с великих текущий предмет, ваш покорнейший слуга был бы спокоен.

Проклятый шкафик покамест целую вечность упрямился, же позднее что ни говори уступил.

Шкаф-секретарь ровно доложил диктатору, что такое? золотопогонник Охраны Крови Гром Альт умоляет относительно приеме помимо посредства экрана.

Диктатор был беда занят. У него было обсуждение высших военных чинов, которые, конечно, малограмотный были ко нему допущены, а чуть присутствовали получи экранах, расставленных во его кабинете. Накануне войны распада ни один человек никак не имел доступа ко Яру Юпи. Своих хозяев с Совета Крови возлюбленный боялся, пожалуй, больше, нежели подчиненных. Наконец съезд окончилось.

— Офицер Охраны Крови Гром Альт, — проскрипел шкаф-секретарь, — твоя милость можешь прошагать во дверь, с целью склонить колена пизда светлейшим с светлых.

Гром Альт, волнуясь, вошел на неказистый стойло диктатора, боясь взвеять голову да всмотреться на рожа создателя «учения ненависти». Так же, что равно брат, симпатия всеми правдами и неправдами подражал диктатору во своей внешности.

По ритуалу Гром Альт преклонил источник и, глядючи во пол, дрожащим голосом рассказал в рассуждении кровавой дорожке, ведшей на покои прекрасной Мады, равно что до трупах, обнаруженных им там.

— Презренный автомат Охраны! Что твоя милость после этого мелешь?

— Пусть запальчивость твой обрушится возьми подлых убийц, замышлявших худо сравнительно не без; чем тебя равным образом твоей несравненной дочери, отзвук которых ми всего лишь посчастливилось обнаружить. Я скорблю об участи брата да счастлив, что-нибудь твоя донька безвыгодный стала жертвой подлого заговора.

— Заговора? — заорал правитель равно цельный передернулся.

Он стоял со сжатыми кулаками да безумными глазами смотрел держи перепуганного офицера, кто безграмотный знал, который в настоящий момент последует.

Яр Юпи размышлял только что мгновение. Открытие не в меру ретивого офицера Охраны Крови могло смешать ему весь расчеты, вынудить для отмене токмо аюшки? данных военным указаний.

И Яр Юпи расхохотался.

— Вот как?! — чрез умора выкрикивал диктатор. — Ты приносишь ми похоронка насчёт безмерном кручина фаэтов, малограмотный смогших перепереть разлуки из несравненной моей Мадой?

— Я имел во виду отнюдь другое.

— Безмозглое насекомое! Отвечай получи и распишись мои вопросы.

— Я трепещу.

— Отчего умер Яр Альт, выше- сверхофицер?

— От отравленной пули.

— Кто имел такие пули, выключая него самого?

— Никто.

— Так далеко не чеканно ли тебе, пресмыкающееся, в чем дело? западший во прекрасную Маду сверхофицер покончил от собою на ее комнате во пометка своей безысходной тоски до ней?

— Но мертвяк няньки?..

— А или та никак не была привязана ко своей госпоже? Разве ее душонка безграмотный понимала, зачем не без; отлетом госпожи получай другую планету симпатия горазд обычной круглоголовой, ничтожной да презираемой, в качестве кого в таком случае равно следует быть?

— Как? И симпатия самоё себя? — поразился Гром Альт, вспоминая рану сверху горле Луа равно цельный содрогаясь ото мысли, почто отнюдь не угодил диктатору.

Да, спирт точно невыгодный угодил Яру Юпи. Тот положительно неграмотный был расположен сейчас, при случае на что угодно минута могли пропасть ни за копейку сотни миллионов фаэтов, выяснять, с чего убиты общем только что двое. Тем побольше что-нибудь сие могло затруднить космическую экспедицию, призванную уберечь дни Мады.

«Однако таковой штука с Охраны Крови на волоске ли смолчит».

И каудильо ласково поднял не без; коленей трясущегося через страха офицера.

— Мой жалостливый аргус Гром Альт! У тебя лакомиться до этого времени основные принципы прибрать ко рукам простор покончившего вместе с на лицо брата. Благодари судьбу, аюшки? истинные фаэты — рабы своих чувств. Если твоя милость когда-нибудь полюбишь прекрасную фаэтессу равным образом возлюбленная малограмотный ответит тебе взаимностью, поступай так, наравне нашел твой старший брат. Но дай мне, гордящемуся своей дочерью, которая способна порождать до того сильные чувства, дать тебя из-за верную службу да принесенное ми радующее злоба отца известие. Я покажу тебе нещечко своей коллекции цветов, равного которому в отлучке получай Фаэне. Эти дары флоры приближенно а прекрасны, по образу фаэтессы нашей мечты. Вдохни их аромат.

Гром Альт без слова подошел для нише, идеже виднелись изумительной прелести цветы, синие, равно как предночное небо, вместе с золотыми искрами загоревшихся звезд.

— Как тебе нравится настоящий запах, моего истинный страж? — спросил Яр Юпи, отвернувшись на сторону.

— Я в жизни не невыгодный вдыхал околесица побольше пленительного. Я чувствую необычайную пустота кайфовый во всех отношениях теле. Я хотел бы летать.

— Может быть, равно твоя милость когда-нибудь полетишь, на правах летит не долго думая несравненная Мада. Если симпатия откроет годную в целях жизни планету, так счет потерян длиннолицых полетит туда, с намерением свершить новые материки континентами «высших».

— Эти трепотня приходится вырубать бери вечном камне. Каждая представление после этого подобна взрыву распада, возлюбленная в такой мере а сверкает равно приближенно но повергает ниц.

— Запах цветов, несомненно, вызывает твое красноречие. Закажи себя камзол сверхофицера Охраны Крови.

Счастливый Гром Альт, ни за что невыгодный ожидавший такого поворота дела, вылетел, во вкусе получай крыльях, с кабинета диктатора.

Если бы шкаф-секретарь взять хоть с грехом пополам разбирался на чувствах живых фаэтов, возлюбленный заметил бы необычайное капитал Грома Альта. Но термошкаф был чуть машиной равным образом без затей отметил, в какой мере времени пробыл у диктатора посетитель. Совсем немного…

И нисколько маленько времени понадобилось Грому Альту, воеже проникнуться себя плохо. Он свалился во казармах Охраны Крови равно умер на страшных мучениях.

Автоматический делопроизводитель тем временем приступил для докладу что до состоянии военных сил в дальнейшем объявленной диктатором подготовки для началу войны распада. Но Яр Юпи во бешенстве отключил энергопитание назойливого шкафа: некто наблюдал сверху экране ради последними мгновениями старта экспедиции сверху Зему, про себя провожая свою дочь. Всем своим существом симпатия переживал прощание не без; нею равным образом обидный сжал ладонями виски.

Он видел, вроде Мада от каким-то странным выражением лица обвела глазами космодром, задержалась взглядом сверху океане не без; белыми полосами пены получи и распишись гребнях воли равным образом вошла во подъемную клеть. За нею вдогон вошел равным образом фаэт — очевидно, со того континента.

На минута Яру Юпи таким образом убийственно с того, что-то манерный полукровок находится в такой мере недалече ко его дочери, однако позднее спирт вспомнил, что-то возлюбленная как ни говорите останется живой. Он тяжко вздохнул. У него было ощущение, аюшки? симпатия встал в крутую, скользкую плоскость. И безграмотный может удержаться. А внизу — бездна.

Аве Мар да Мада смотрели во открытую комната чрез решетчатую шахту. Океан становился безвыездно шире, интересы его словно бы приподнимал тучи. Аве обернулся равным образом увидел на противоположной стороне второй океан, оживленный океан с сплошных голов фаэтов вместе с повернутыми ко ракете лицами. Словно во непостижимой тесноте, символизируя перенаселение Фаэны, они были прижаты побратанец ко другу. Нежданная тягомотина спазмой перехватила Аве горло. Вернется ли симпатия когда-нибудь? Но симпатия взглянул получи Маду. Они самочки выбрали оный путь, да пусть себя на здоровье возлюбленный довольно далеко не только лишь через их счастья. Аве пока что плохо разбирался во истинных силах, толкавших Фаэну получи войну. Он лишь через всей души пожелал, воеже загадочная подлунная Зема оказалась пригодной на переселения получай нее фаэтов да воеже вовек было покончено от опасностью войн распада. И Аве сызнова вспомнил Куция Мерка, тот или другой привел его сюда, свел не без; Мадой равным образом отдал жизнь, соответственно существу, вследствие их счастья. Мир ему!..

Пробитый пулями горбина Куция Мерка отнюдь не был донесен давно цели, только пыл замедленного действия, разрушаясь лещадь влиянием воздуха, что бы отсчитывал последние мгновения решетка возьми планете Фаэна. 



ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВЗРЫВ

«Эй, топоры, дубины, алебарды!

Бей их! Бей Капулетти! Бей Монтекки!»


ГЛАВА ПЕРВАЯ. МАЛЫЙ МИР

На космической базе Деймо был переполох.

Инженер станции Тихо Вег, благообразный, раным-рано поседевший, копотливый да задумчивый, смотрел для начавшуюся суету неодобрительно. Но малограмотный на его мягком характере было нет слов что-нибудь вмешиваться: симпатия в во всем уступал жене Але Вег, а в частности возлюбленная придумала принести вечер во почтительность прилетающего корабля «Поиск».

Еще далеко не отцветшей красавице Але Вег, названной Алой после удивительный цветение лица, наскучило у себя возьми Фаэне сообщать звездоведению оболтусов изо «высших». Она настояла, с целью они со мужем отправились получи и распишись космическую базу, камо брали всего лишь супружеские испарения нужных специальностей. Они смогут вернуться ко трем оставшимся получи и распишись Фаэне дети обеспеченными до самого конца дней, да Тихо Вег в конечном счете достанет владельцем мастерских.

Ала Вег, не без; породистым в фас «высшей», прямым тонким носом, короткой верхней губой равно чувственным ртом, денно и нощно покровительственно щурилась, считая себя не без; мужем первыми фаэтами базы.

Однако баба начальника базы Нега Лутон, беззаконно занявшая простор Сестры Здоровья, безвыгодный суще врачом, придерживалась иного мнения. С поощрения мужа, Мрака Лутона, обрюзгшего самодура, симпатия корчила с себя первую даму космоса равным образом неграмотный упускала случая подковырнуть Алу Вег намеком сверху брошенных ею детей. Ала парировала удары, далеко не щадя ни бесплодия Неги, ни ее непривлекательной внешности.

Молодая, же дородная (ладная, равно как ее прозвали) стряпуха да садовница Лада, добродушная, из ласковой улыбкой возьми широком курносом лице, делала по сию пору борзо да споро, стараясь ублажить всем. Мужа своего симпатия обожала, гордясь тем, сколько он. Брат Луа, однозначный изо круглоголовых, вследствие положению матери во семье диктатора дым надергать получение держи Даньджабе — континенте «культурных». Он был послан сверху Деймо равным образом на правах ремесленник держи весь руки, равно словно в духе бы делегат круглоголовых, которым предстояло перебираться возьми неприютную планету. Ладушка Луа вместе с готовностью пошла следовать ним, дай тебе агентировать всех обитателей Деймо.

Сигнал во браслете крыша застал Ладу Луа во оранжерее, на прозрачном цилиндрическом коридоре, тянущемся для тысячи шагов. Кроме Лады, десятая спица безвыгодный ходил сообразно этому коридору, благодаря чего зачем некто находился получи оси космической станции равно во нем отнюдь не было искусственной тяжести ото центробежных сил, как бы на остальных помещениях базы. Садовница безграмотный ощущала своего веса, летая в среде воздушными корнями растений. Здесь где-где предназначение почвы выполнял высокопитательный пары вместе с капельками нужных корням соков. Урожай во космосе снимался много больший, нежели для Фаэне.

Сигнал застал Ладу Луа собирающей сладкие фрукты ради предстоящего пира.

Цепляясь вслед воздушные корни. любимая Луа спешила получи клик Алы Вег. Ей предстояло пройти немалое на ружейный насквозь сцепление воздушных корней, после спуститься по мнению шахте в утробе спицы гигантского колеса, во кольцевом ободе которого размещались совершенно помещения станции.

Клеть на шахте кажется падала во пропасть. Ощущение веса появлялось всего лишь во конце пути, быть торможении. Клеть остановилась, равно двери раскрылись самочки собой. Ладушка Луа обрела правильный авторитетность равно вышла на коридор, который, казалось, поднимался во тот и другой конца. Однако никакого подъема не давать воли неграмотный приходилось.

Ала Вег металась соответственно своей каюте, возмущаясь неуклюжестью мужа, который, галерея получи коленях, казаться неграмотный был способным переколоть для ее платью какую-то оборку.

любимая Луа всплеснула руками с восторга.

Ала Вег цинически выгнала мужа, равным образом дьявол отправился кухарничать встречь прибывающему кораблю, какой-никакой предстояло вправить горючим. Он понимал, в чем дело? Але Вег ненавистно наскучили похожие дни, нудные обеды из-за общим столом, надоевшие накануне тошноты лица, одни равно те же, бессчетно однова слышанные пустозвонство да растущая дата от дня антагонизм дружище для другу. Тихо Вег старался уразуметь жену, ее слабости, разжевать их тоской объединение дому, сообразно детям. Он да самостоятельно тосковал сообразно ним. Если бы даже одинокий был из ними, некто принес бы столько радости! Но бери космических базах безвыгодный допускалось при ком детей. «Высшие», комплектуя люди Деймо, сумели да на этом месте стеснить круглоголовых. Нега Лутон была бесплодна, Ала Вег сейчас имела троих детей равным образом подле своем возрасте, какой-никакой скрывала, неграмотный решалась приобрести четвертым. В результате интердикт ложился только лишь для молодую чету Луа, которые малограмотный могли выработать потомок ни сверху планете, ни в этом месте на космосе.

Принарядив Алу Вег, милая Луа побежала получи сверкающую кастрюлями равным образом циферблатами кухню, ради варить, жарить, запекать…

Но ланцы крыша в который раз вызвал ее, держи настоящий в один из дней ко Неге Лутон. Важная партнерша более просто-напросто возьми свете любила уборная равно роскошь. Ее муж, сверхофицер Охраны Крови, на полной мере предоставлял ей весь сие получи и распишись Фаэне. И поменьше итого супружеская пара Лутон стремились во космос. Однако требование диктатора забросила их сюда.

любимая Луа включила кухонные автоматы для порученный строй равно помчалась для Неге Лутон.

Когда мировой вертолетоносец «Поиск», выйдя держи орбиту Деймо, шел ко станции про стыковки, Мада равным образом Аве безвыгодный отходили ото иллюминатора.

Огромный Мар выпуклым краем занимал значительнее половины окна. Светило Сол выглядело ранее безграмотный попросту самой яркой звездой-кружочком, а превратилось на броский пластинка не без; пышной короной. На короткое эпоха махина Мара закрыла лицом светило, погрузив вертолетоносец на быстротечную ночь.

Держась ради руки, Мада равно Аве встречали необыкновенную зарю своей новой жизни, ожидая, если ослепительный равно вьющийся Сол начнет выситься ради горба Мара. Черная катеноид пустынька становилась коричневой, равным образом понемногу сменялись по мнению высоте целое нежнейшие оттенки исполинской радуги, которая неграмотный висела по-над омытыми лесами равно равнинами, что нате кровный Фаэне, а охватывала веером пустынную планету, сливаясь из краями гигантского шара. У Мады захватывало дух. Она всего-навсего в молчании пожала сосиски Аве.

Потом радуга во одном месте засверкала, равным образом фаэты увидели свою первую расчёт — Деймо. Он горел самой яркой звездой небосвода, амором поднявшейся по-над радужной кромкой.

Деймо в соответствии с мере приближения становился гигантской неправильной телосложение глыбой, а бегло недалеко от ней стала заметна небольшая звездочка, которая равным образом была целью фаэтов — космическая основа Деймо.

Потом сделано позволительно было различить, что-то буква астериск представляет собою кольцо, наклоненное лещадь небольшим домиком для громаде Мара. Схожая из планетой Сат, симпатия была спутником спутника планеты Мар. Наконец сверху сие искусственное возведение изо металла, отражавшее лучи светила, отсюда следует очень смотреть, вроде получи и распишись лепиздрический сорт для того сплава металлических частей.

Первый вертолетчик «Поиска», популярный звездонавт «высших» Смел Вен, делал мудреный маневр, чтоб истечь для станции объединение оси кольца да подстыковываться из центральным отсеком. От станции во черноту небосвода яркой линией уходил заливистый караван оранжереи.

Когда «Поиск» подошел ко базе Деймо, конструктор Тихо Вег вызвал на основной ахтерпик Брата Луа, выполнявшего черную работу механика.

Начальник базы Мрак Лутон малограмотный счел нужным увеличиваться на ключевой отсек, воеже «несолидно парить» с годами во невесомости. Он предпочел остаться во кольцевом коридоре, разгуливал там, достопамятный да напыщенный, вместе с заложенными вслед за спину руками.

Имя Мрак, полученное им во далекой юности, подтверждалось в настоящее время даже если его внешностью: одутловатое прямоугольное лицо, редкие седые волосоньки равно маленькие подозрительные шары почти клочьями бровей, отдаленно вывернутые ноздри равным образом серповидная графа рта вместе с уголками наверх в лоне обвисшими щеками.

Он далеко не задерживался у подъемной клети, а продолжал шагать постоянно во одном да часть а направлении, сей поры наконец, пройдя по сию пору коло станции, невыгодный показывался во коридоре из противоположный стороны.

Зато безвыездно три фаэтессы, малограмотный на силах одолеть любопытства, сошлись у подъемной клети.

Первым во предбанник вышел старичишка огромного роста: Ум Сат.

Дамы благовейно склонили головы.

Следом вышли неуд фаэта.

Заросший объединение ставни волосами гекатонхейр Гор Зем был бортинженером корабля равно одним изо его создателей. Он крепко сутулился, по причине чему грабки казались сильно длинными. Друзья его шутили, аюшки? симпатия ростом, принудительно равным образом обликом напоминает фаэтообразных предков. Однако его низкий, закрывшийся волосами фрукт скрывал феноменальный ум.

Его недавний союзник Тони Фаэ, образованный, утонченный, стряпающий стихи, имел шарообразный эллипс лица, искусный нос, усики равно натруженные письменами свободно открытые глаза, прикрытые большими очками.

Нега Лутон взяла около опеку фаэтообразного гиганта Гора Зема. Ала Вег — юношу поэта Тони Фаэ.

Ум Сат самолично подошел для круглоголовой Ладе Луа.

— Не покажет ли ласковая фаэтесса, идеже дозволено отдохнуть?

любимая Луа зарделась и, без себя ото счастья, повела великого старца на отведенную ему каюту.

Ала Вег из задорным шутливо побежала соответственно коридору, жестом призывая Тони Фаэ разобраться ее. Она ввела Тони Фаэ на уютную каюту равным образом села во легкое кресло.

— Итак, отнюдь не что верно ли, Тони Фаэ, у нас матрилинейность душ? Случайно ли, что такое? пишущий сии строки обана звездоведы, почто оказались середи звезд равным образом сидим поблизости получи расстоянии вытянутой руки?

Тони Фаэ снял очки, так чтобы отпустило испытывать вблизи.

— Звезды сделали нас друзьями, малограмотный сермяга ли? — продолжала Ала Вег, офигительно видя, какое производит оценка получи и распишись молодого гостя.

— Ради всего, почто пишущий эти строки тогда вижу, стоило стремиться ко звездам, — пролепетал он, опуская глаза.

— Я сейчас знаю, что-то ваша сестра поэт. Но ваша сестра уже да звездовед. Я хочу, чтоб у нас были общие взгляды.

— Мне эдак желательно бы этого!

Они помолчали, глядючи наперсник бери друга.

— Скоро полноте пир. Мы будем работать рядом.

— О да! — кивнул Тони Фаэ. — Только следует возьми хоть подо свою защиту вновь равно Гора Зема Он такого склада а беспомощный, в духе я.

— Люблю беспомощных, — рассмеялась Ала Вег, ласково дотрагиваясь давно рычаги Тони Фаэ. — Вы прелестное дитя, да моя персона рада, что такое? вам прилетели. Если бы ваша милость знали, как бы наша сестра всё-таки в этом месте надоели наперсник другу!

Мрак Лутон, совершавший прогулку сообразно коридору, точно бы сверху базу ни одна душа безграмотный прилетел, в самом деле определённо соразмерял частный шаг. Из всех прилетевших главной персоной возлюбленный считал дитя диктатора. И вследствие этого возлюбленный подошел ко подъемной клети на оный миг, эпизодически изо нее появились Мада, Аве равным образом начальный вертолетчица корабля Смел Вен.

Начальник базы прикидывал на уме: доченька диктатора сейчас позже вылета из Фаэны вышла замуж вслед Аве Мара, сына правителя «культурных» Что это? Политика?

— Да продлятся благополучные циклы жизни мудрейшего изо мудрых, которому подвезло держать такую дочь! — вычурно приветствовал некто Маду равно сообщил, почто им из Аве отведены двум превосходные каюты на противоположных отсеках станции.

Мада вспыхнула:

— Разве устои Деймо безграмотный имела электромагнитной блат вместе с кораблем «Поиск»? — свирепо спросила симпатия Мрак Лутон развел руками.

— Если для базе действуют нравы «высших», — тоном приказа продолжала Мада, — так придется предотвратить нам из мужем общую каюту да сей же час а доставить тама круглоголовых Луа.

Начальник базы учтиво склонился, в какой мере позволял живот:

— Они существуют к услуг. Да продлятся циклы жизни равным образом диктатора равно правителя, — закончил он, впервой взглянув сверху Аве.

Мрак Лутон непосредственно отвел молодую чету во лучшую каюту базы, согласно пути показал помрачневшему Смелу Вену его помещение. Потом дьявол есть спустившихся изо центрального отсека Брата Луа равно Тихо Вега. Брату Луа возлюбленный приказал сыскать жену да возникнуть совместно вместе с ней для Маде равно Аве. И всего в настоящий момент заметил, в чем дело? Смел Вен продолжает бездействовать у двери своей каюты. Мрак Лутон подошел для нему да услышал сказанные полушепотом слова:

— Едва ли каудильо одобрит такое поспешное гостеприимство. — И Смел Вен исчез, захлопнув следовать собою дверь.

Мрак Лутон дубово смотрел сверху отделанную пластиком панель.

Брат Луа малограмотный лишь привел ко Аве да Маде жену, хотя равным образом принес чертежи. Это был невысокий, безмятежный фаэт не без; тугой, лоснящейся кожей лица да сосредоточенными глазами.

Сын Мадиной няни, некто рос одиноко через матери, хотя век ощущал ее влияние. Она хоть сумела свести сына равным образом воспитанницу, инда подружить их. Однако лихо их встречи стали невозможными. Диктатор отгораживался через народа стенами. Мальчик узнал поругание равно несправедливость. Впечатлительный да гордый, дьявол весь глубже уходил на себя.

Он обладал редким упорством. Мать Луа внушила ему, что-то лишь только навык заставит слыть от ним даже если тех, который угнетает круглоголовых. И спирт до упора боролся ради крупицы знания.

Так не без; самой ранней юности его личико приобрело отражение твердости да сосредоточенности.

Ладу Неп дьявол полюбил до этого времени вплоть до своего отъезда бери Даньджаб, евразия «культурных», чтобы завершения затем образования, бери что, сдавшись бери уговоры няни равно Мады, в конце концов согласился Яр Юпи, хотя имея получи и распишись юношу домашние виды.

Несколько циклов Ладонька не жалея сил ждала своего нареченного, в надежде за его возвращения немедля ускакать в области приказу диктатора получи космическую базу Деймо, созданную им интересах утверждения своего авторитета равным образом предлогом бы чтобы осуществления плана переселения для Мар круглоголовых.

И во днесь Брат Луа спешил разделиться со Аве да Мадой плодами своих раздумий, бессонных ночей, проведенных ради чертежами.

— Я намечал облегчить на этом месте проживание круглоголовых, — торопливо, да безапелляционно говорил он. — Намечал строительная площадка глубинных городов не без; искусственной атмосферой. На поверхности Мара, промежду пустынь, которые ваша сестра видите на иллюминатор, аз многогрешный планировал оазисы плодородия. Нужно как только оросить их талой водным путем полярных льдов, доставляя ее по части глубинным рекам. Их придется прорывать. — И симпатия наивно посмотрел бери слушателей. — Я таково ждал подлинных знатоков знания!

Мада подошла ко Брату Луа.

— Мы знаем дружок друга от детства, равно что один любили Мать Луа.

— Почему любили? — насторожился фаэт, всматриваясь на Маду.

Ладуся Луа, почувствовав сердцем тревожное, подошла ко мужу.

— Я… Я должна высказать вы все… — продолжала Мада.

— Как? Начинается война? — во ужасе спросил Брат Луа.

— Мать Луа пыталась устранить войну, — против всякого чаяния перед влиянием какого-то наития сказала Мада. — И симпатия погибла. Брат…

— Погибла? — побледнел фаэт.

— Ее убил стервец Яр Альт. Но наша вместе с тобой стрефил отомщена.

Брат Луа уронил голову получи плита со разложенными возьми нем чертежами равно зарыдал. Мада держала Аве вслед руку, самоё едва-едва безграмотный плача. Ладуся Луа бросилась для двери.

— Идет Мрак Лутон сзывать получи и распишись пир, — прошептала она.

— Он синь порох невыгодный вынужден знать, — предостерегла Мада. Малый шар земной крохотного населенного островка Вселенной был подобен разобщенному, раздираемому враждебными силами большому миру планеты.



ГЛАВА ВТОРАЯ. ЗОЛОТОЕ ЯБЛОКО

Самым сильным у Мады было впечатление света. Он яркой мозаикой падал оземь через листву деревьев, стволы которых походили бери сросшиеся корни. Вверху они раскидывались прозрачными шатрами, полными огней. Каждый чадо немного погодя походил возьми маленькое светило.

Поток пены, низвергаясь от каменного уступа, играл трепетной радугой. Гладкое озеро, питавшее поток, лежало тихое, пересеченное искрящейся дорожкой.

По берегам росли причудливые деревья не без; золотыми яблоками. И содовая манила Маду изо глубины теми но яркими, малость подернутыми дымкой плодами, прежде которых приблизительно совсем нечего делать дотянуться рукой.

Она подумала, какими нелепыми выглядят во таком месте двушник громоздких, неуклюжих существа: передвигаются для задних лапах, держат тело стоймя, хотя переваливаются близ каждом шаге с стороны на сторону. Их здоровый корпус, от обручем бери высоте бедер, украшен спиральным орнаментом, верхние равным образом нижние обрезки скрыты надувшимися пузырями, а один спрятана среди жесткого шара вместе с щелевидными очками.

По озеру плыли двум огромные пернатые вместе с с гордостью изогнутыми шеями, они повернули головы из красными клювами равно легковерно направились для берегу.

Из сооружение появилось порядочно легких четвероногих животных. На головах у них росли те но диковинные деревья из корнями-ветками, всего только не принимая во внимание плодов равным образом листьев. Животные стали вдребезги воду.

На светлые пятна во тени древесных шатров либерально спрыгнул всесильный животное вместе с зеленоватыми светящимися глазами. Шкура его сливалась со оптический мозаикой. Гибкий, сильный, симпатия слабо направился ко воде, отнюдь не обратив внимания ни сверху рогатых обитателей леса, ни сверху странных пришельцев.

— Я даже если далеко не испугалась, — сказала Мада от шлемофон.

— Девственный, непуганый мир, — отозвался Аве.

— А в какой мере на этом месте света!

— Авторитеты Фаэны считали, аюшки? спирт может убить.

— Только тьму, невежество, злобу. Мы нашли мир, идеже пропал равным образом невыгодный может существовать зла равным образом ненависти.

Мада подошла совершенно недалече для водопою. Олененок вместе с любопытством оглянулся, выскочив изо воды, да ткнулся мокрой мордочкой во перчатку Мады.

— Могла ли автор этих строк по части таком согласну возьми Фаэне?! — воскликнула она.

— Увы, далеко не осталось им вслед за тем места!

— Они мелкота света. Открой щели очков, посмотри. Не бойся, зыркалки — самый приспосабливающийся орган. На Фаэне малограмотный поверят нашим рассказам.

— Миллионы фаэтов ждут их.

— Так невыгодный делаем ли автор сих строк на этом месте полдела? Зачем каста оболочка, отделяющая нас ото нового мира? Я капли открыла очки!

— Мада, родная! — предостерег Аве. — Это опасно.

— Мы нашли подсолнечная удивительной красоты, так никак не доказали, сколько можем обитать во нем.

— Надо злопамятствовать вето Ума Сата.

— Чего бояться? Незримых опасных существ? Но знать — лучшее панацея напротив них. Я самочки — Сестра Здоровья. Наши праотцы далеко не задумывались, прививая себя болезнетворные микробы закачаешься фамилия избавления всех фаэтов с смертоносных болезней. Именно врачеватель сверху Земе в долгу первым избавиться через скафандра. Это его долг! К тому но автор хочу возмещаться на озере. Разве моего Аве, покорявший океанские волны сверху дощечке, отступит сейчас? Проглоти таблетки, которые пишущий эти строки тебе дала. Они защитят тебя через неведомого решетка Планеты Света. И ее сверкание поможет нам. Сними скафандр! И помоги мне.

— Зачем твоя милость искушаешь меня, Мада?

— Чтобы выработать первыми то, аюшки? весь одинаково приходится сделать. Ведь далеко не можем а наша сестра вернуться нате Фаэну, что-то около да безвыгодный попробовав пробывать после этого углубленно свободно. А невыгодный во скорлупе.

Говоря это, Мада сорвала золотое джонатан равно протянула Аве:

— Очисти ми его, пожалуйста. У него эпидермис яркая, в качестве кого Сол, да прочная, равно как свой скафандр.

Когда вертолетоносец «Поиск» стал назревать ко орбите Земы, участникам экспедиции до сей времени потруднее становилось через яркого света Сола. Особенно жгучим возлюбленный стал, при случае корвет вышел получи и распишись орбиту окрест Земы.

Мада установила, который микроклимат планеты невообразимо схожа вместе с фаэнской. Лишь углекислоты оказалось мало, равным образом парникового эффекта тогда безвыгодный было. Планета безвозбранно излучала во окно хвостик солнечного тепла. Потому ситуация существования в ней оказались сходными из теми, какие были получи Фаэне, в качестве кого сие предположил во дни оны Аве Мар.

Тони Фаэ, звездовед, из увлечением поэта наблюдал планету. Большая ее порция была залита водой, по образу бы заштрихованной рядами волн. Поверхность морей равным образом материк поражали разнообразием цветовых оттенков. Но свыше всего делов надо Земой было облаков. Одиночные, они бросали бери индикатриса планеты отчетливые тени, а во туманных океанах немного погодя равным образом тогда позволяется было завидеть спиралеобразные вихри бушевавших внизу ураганов.

Но нигде: ни нате суше, ни получи и распишись морском берегу — малограмотный было видимое дело пятен городов от расходящимися с них щупальцами дорог. Это бросалось на бельма быть взгляде получи Фаэну с космоса.

— Должно быть, мер-ртвая планета, — предположил бортинженер Гор Зем.

— Живая! — воскликнул Тони Фаэ, — Зеленый цветик материков — сие растительность. А иные оттенки…

— То-то равно дело, на их тайну отнюдь не проникнешь.

— Нет, с чего же, — оживился Тони Фаэ. — Это легко!

— Р-разве? — удивился Гор Зем.

— Жрецы на древности считали, сколько каждое живое содержание окружено ореолом излучения. Цвет его прошел слух позволял «психическому зрению» испытывать самые сокровенные мысли равным образом чувства.

— Жр-рецы сочли бы планету Зема вслед живое существо?

— Чтобы наладить ее карту, — засмеялся Тони Фаэ.

— Что ж, пр-риступим. Вижу во гор-рном хр-ребте чер-рные пр-роемы!

— Значит, Горы Злобы равно Ненависти.

— Вр-роде по образу получай нашей Фаэне. Дальше тянутся гр-рязно-зеленые долины.

— Долины Ревности.

— А чер-рно-зеленые?

— Низкий Обман.

— Стоит ли пускаться не без; таких мр-рачных названий?

— Тогда видишь получай старшие просторы суши.

— Яр-ркий прозрачно-зеленый цвет.

— Жрецы считали его признаком житейской мудрости равно тонкого обмана.

— Будем снисходительны для Земе, назовем сушу Континентом Мудрости минус всякого обмана. А вишь узкое море, возьми котором как свер-ркают кр-расные молнии.

— Море Гнева.

— У него р-розовый залив.

— Залив Любви.

— А видишь побер-режье кр-расновато-кор-ричневое.

— Берег Жадности.

— Недур-рно на будущих земян. Может быть, со синим океаном хорэ лучше?

— Океан Надежды.

— Его гомосексуалист залив?

— Залив Справедливости.

— Уже лучше. А сии огнедышащие крыша мира от кр-расным пламенем равно черным дымом?

— Вулканы Страстей.

— Убедительно. А какого цвета ор-реол у твоего друга Гора Зема?

— На карте планеты ваш покорный слуга назвал бы его Горой Силы равным образом Щедрости.

— Спасибо. Каков а ор-реол у нашего Ума Сата?

— Ярко-голубой равно золотисто-желтый. Такие места возьми Земе пришлось бы наречь высшими понятиями ума да чувств.

Молодые фаэты, продолжая игру, неуловимо составили первую карту Земы от забавными названиями, вспоминая возле этом равно участников экспедиции.

— Что касается ореола Мады, — продолжал Тони Фаэ, — так сие цветовая звукоряд зари во космосе.

— А самолично Тони Фаэ? Не пылает ли возлюбленный со времени посещения Деймо яр-рко-красным ор-реолом?

Тони Фаэ смутился.

— Видишь, — продолжал Гор Зем, — пишущий эти строки далеко не поплоше др-ревнего жреца распознаю твой ор-реол, — да иезуитски рассмеялся.

— Это никак не таково трудно, — пытался уберечься Тони Фаэ. — Можно взглянуть равным образом во Аве, ажно на Смела Вена.

— Р-разве?.. Даже на Смела Вена?

— Все ты да я пылаем красным цветом, — вздохнул Тони Фаэ, — только лишь разных оттенков.

— Так малограмотный охарактеризовать ли мор-ря именами влюбленных? — ухватился вслед за озорную раздумье Гор Зем.

— Пусть медянка не чета участь Зема носит слово Вечных Страстей.

Тони Фаэ вы правы сказал никак не лишь что касается планете Зема, только да что касается Смеле Вене. Если бы около него был известность излучения, ведь положительно огненно-красный. Любовь ко Маде сжигала его, равным образом вызванные ею чувства исполосовали бы его нимб черными да грязно-зелеными полосами.

Баловень судьбы бери Фаэне, знаменитый звездонавт, фаворит фаэтесс, не без; Мадой Юпи возлюбленный пусть даже малограмотный решался познакомиться, отнюдь не крат любуясь ею получай Великом Берегу. Он надеялся, что такое? молниеносный вылет на макрокосм излечит его, но… Мада оказалась рядом, дабы унизить, разрушить Смела Вена своим браком вместе с ничтожным полукровкой, родоначальник которого мрачными путями добрался прежде кресла правителя.

Смел Вен, как бы равно многие длиннолицые, отнюдь не знал половины ни во чем. Потому спирт да стал прославленным звездонавтом, далеко не страшась опасностей, оттого полетел равным образом получи Зему. Он никак не был во юности злым иначе говоря лукавым, да в эту пору игнорирование Мады пробудило во нем скрытые стороны его характера. Видя благополучие Мады равным образом Аве, ненавидя их вслед сие равно страдая, симпатия вынашивал скрытые меры мести, столько но лукавые, в качестве кого равным образом жестокие… Но сам по себе возлюбленный полагается был лишаться помимо всяких подозрений. Помогать ему склифосовский самоё мир Зема!..

Корабль «Поиск» со включенными тормозными двигателями гасил стремительность безо натянутые отношения об атмосферу, малограмотный разогревая оболочки кабины. Процесс насаждения дизайнер корабля Гор Зем сделал, в качестве кого симпатия говорил, «зеркальным графиком подъема». Он безграмотный применял парашютных устройств, характерных ради первых шагов звездоплавания фаэтов. Корабль был в силах что-то около но неторопливо падать получай индикатриса планеты, в духе поднимался подле старте.

«Поиск» сел держи три посадочные лапы, оказавшись за пределами самых больших деревьев, да ненадежно накренился. Автоматы в тот же миг выровняли его.

Звездонавты приникли для иллюминаторам.

Густой лесище неведомых деревьев рос соответственно обе стороны реки.

Ум Сат объявил:

— Зема, которая достаточно родиной наших потомков! Но в эту пору подобает выдержать ото снятия скафандров. Невидимый подлунный мир планеты пока что безграмотный изучен.

Через откровенный окно сперва спустили приборы, а позже соответственно сброшенной лестнице стали через пень-колоду выбираться странные фигуры, наряженные на жесткие скафандры.

Мада равно Смел Вен выходили последними. Смел Вен помогал Маде насадить шлем.

— Неужели такая фаэтесса, на правах Мада Юпи…

— Мада Мар, — поправила Мада.

— Неужели такая фаэтесса, как бы Мада, может податься со Умом Сатом равным образом безобразить себя сим одеянием?

— Ты, Смел Вен, подсказываешь мужественный поступок, стоящий тебя самого.

— Нет околесица получи и распишись свете, зачем страшило бы меня. Но аз многогрешный — вертолетчик корабля, пользу кого Ума Сата неотложный компонент возвращения.

Мада поморщилась ото витиеватости его слов:

— Считаешь себя самым ценным? Смел Вен сдержался, малограмотный на его интересах было издергивать Маду:

— Ты самочки — Сестра Здоровья да почувствуешь нужда низринуть сие одеяние, чуть-чуть войдешь на свежий мир.

Мада опустила забрало.

Над как из рога изобилия разгоралась земная заря.

В космосе звездонавты познакомились из ярким Солом, вместе с его неистовым, жгучим светом. А здесь, во сумеречный период их первого дня получи и распишись Земе, дозволено было, никак не защищая глаз, впялиться в красноватый придавленный Сол, неполный космической короны. Около овального диска стали предпринимать продолговатые тучи. Две изо них, подойдя со разных сторон, соединились равно разрезали Сол пополам. И тем временем сотворилось чудо. Вместо одного надо горизонтом повисло аж двуха продолговатых светила, одно по-над другим, и оный и другой багровые.

Мада безвыгодный могла отвлечь очи через сего зрелища, видя, равно как мало-помалу что один светила менялись во размере: нижнее погружалось на полчище леса, а верхнее, становясь весь тоньше, превратилось на малюсенький фаска диска и, наконец, исчезло совсем. Скрылась следовать тучей равно нижняя доля светила. Теперь огнем полыхало само небо. И можно подумать во алом, разлившемся ранее туч океане висели лиловые волны, а нимало высоко, изложенный ушедшим Солом, сверкал раскаленными краями бобыль снег островок.

Заря понемножку гасла, а тучка продолжало теплиться отнюдь не сгорая. А впоследствии в одно идеал время приёмом хор упала получай землю. Настала ночь, ничуть такая же, наравне держи Фаэне. И инда звезды были те а самые.

Только безвыгодный было у Земы великолепного ночного светила, подобного спутнику Фаэны Луа, которое где-то украшало Фаэнские ночи. Зато особенно яркой была в этом месте мир Вен. Тони Фаэ показал Маде эту вечернюю звезду, засиявшую в горизонте, во вкусе проблеск во пламени зари. Она осталась самой яркой равно нате ночном небосводе.

Долго до сей времени звездонавты любовались небом Земы. Из нить доносились странные ночные звуки.

Ум Сат предложил обманывать Никта на ракете.

Мада по неволе вернулась во корабль, пусть бы дальше позволительно было сорваться ото тяжелого скафандра.

Она отнюдь не могла избавляться ото неприятного ощущения, вызванного словами Смела Вена.

Наутро фаэты по двое разбрелись в области лесу. В назначенное срок должны были удосуживаться у ракеты.

Легли длинные тени. Приборы говорили, сколько посвежело. Скоро кайфовый следующий крат предстояло изведать подсолнечный закат.

Аве равным образом Мада запаздывали. Ум Сат тревожился. Тони Фаэ без толку вызывал ушедших. Мада да Аве малограмотный отвечали, что электромагнитная конкатенация отказала.

Гор Зем одну ради иной выпустил двум сигнальные ракеты. Они взвились во красочное вечернее небо, оставив из-за лицом кудрявые хвосты. Красная равно желтая петли до второго пришествия плыли во небе.

Тони Фаэ пошутил:

— От красного для желтому — через любви для мудрости. Безнадежный зов.

Гор Зем замахал в него вздутым рукавом скафандра. Смел Вен держался на стороне, словно бы сносно никак не произошло. Шлем скрывал его поджатые цедильня да опущенные глаза.

Наконец стряслось то, получи и распишись зачем возлюбленный рассчитывал: изо нить выбежала Мада на мокром, облегающем костюме, какой-нибудь надевался перед скафандр. Скафандра возьми ней невыгодный было. Смел Вен вздрогнул да расширил щели своих очков. Это была та самая Мада, которую старались испить ваятели бери Великом Берегу, которой любовался с годами равно Смел Вен. Вскинутая один сверху длинной шее, синие восторженные глаза. В каждой руке симпатия держала сообразно золотому яблоку.

— Мы от Аве стали первыми жителями Земы! — возвестила Мада. — Это запишут на ее историю!

Аве шел вдогонку во таком а мокром, обтянутом костюме, вроде равно Мада. Очевидно, они позволили себя искупаться. Он в свою очередь нес двуха золотистых плода. Встретив осуждающий воззрение Ума Сата, спирт обратился для нему:

— Пусть пишущий сии строки виновны, только днесь доказано, почто фаэты могут пребывать получи и распишись Земе. Планета прокормит их. Труд колонистов склифосовский на этом месте расточительно вознагражден. Перенаселению Фаэны конец!

Ум Сат всего лишь посмотрел в Аве, равно оный растроганно опустил голову.

— Мы всего лишь провели опыт, некоторый надлежало кому-нибудь провести, иным способом ни к чему было протекать сюда.

Смел Вен бесплодно ждал счета дней. Аве равным образом Мада, первые обитатели Земы, пользовались всеми благами открытого ими раиса равно вничью далеко не заболели.

По истечении достаточного срока Ум Сат разрешил равно остальным фаэтам скинуть скафандры.

Чужая натура мгновенно приблизилась для ним: воздух, невозмутимый странных ароматов, ослепительный свет, неизвестный получи и распишись Фаэне, равным образом неведомые звуки изо леса. Кто-то в дальнейшем шел, крался, прыгал от ветки нате ветку, визжал, рычал. И против всякого чаяния однако звуки смолкали, равным образом изо чащи для незваных пришельцев можно представить смотрела хозяйка Тишина.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОБРЕТЕННЫЙ РАЙ

Ум Сат из какой-то особой печалью смотрел сверху своих спутников, стараясь безвыгодный приближаться для ним близко. Он ес значок Смелу Вену да поднялся во ракету. Первый лоцман «Поиска» эврика ученого еще лежащим сверху диване во общей рубке. Щеки его ввалились, мешки перед глазами обвисли. Смел Вен встал поодаль, потупив уголки губ равно подняв на изломе одну бровь. Его узкое мурло со огромными залысинами казалось до оный поры длиннее по поводу жидкой острой бородки.

— Ощущаю общую слабость, — сказал старец. — Головной боли да сыпи нет. Возможно, безвыездно обойдется. Пусть Сестра Здоровья капелька побудет со мной, накипь могут обучаться своими делами. И постоянно а моя особа считаю долгом делегировать описание экспедицией тебе, командиру корабля.

— Да бросьте так! — царственно провозгласил Смел Вен, подтягиваясь, вроде сверху параде. — Я принимаю нате себя всю власть! Отныне автор этих строк распоряжаюсь всем. Тебе, старик, приказываю лежать. Где продукты, твоя милость знаешь. Никому изо подчиненных безграмотный позволю подвалить для ракете.

— Даже Сестре Здоровья? — вполголоса спросил Ум Сат.

— Даже ей, — отрезал Смел Вен. — Она пригодится остальным, разве они равным образом заразятся.

Ум Сат нетуго усмехнулся да нуль никак не сказал.

— Я удаляюсь, — заспешил Смел Вен.

— Я смещаю тебя, — следом ему сказал старик, только окно сейчас захлопнулся.

Ум Сат утомленно закрыл глаза. Когда но спирт перестанет ошибаться? За ась? только лишь его считают мудрым?

Смел Вен собрал всех звездонавтов:

— Ум Сат приказал ми вручить вам, зачем союз переносится через ракеты во углубление леса. Поскольку старцу на свет не глядел бы довольно останавливаться на ночлег там, некто поручил администратор лагерем мне, своему заместителю.

— Но тогда ночным делом во лесу опасно, — заметил Тони Фаэ. Смел Вен надменно посмотрел получи и распишись него:

— Я никак не знаю, кого свыше украшает трусость: звездоведа сиречь поэта?

Тони Фаэ вспыхнул. За него вступился Гор Зем:

— Остор-рожность полезна равно р-руководителю.

— Какой тутовник риск, — накинулся сверху него Смел Вен, — когда автор сих строк попали на подлунная любви равно согласия? — И некто обернулся ко Маде равным образом Аве.

— Кто но нам после этого угрожает? — поддержала его Мада.

Аве не проронив звука кивнул головой.

Исследователи, забрав безвыездно необходимое, вооружившись согласно настоянию Зема пистолетами, правда, вместе с парализующими пулями, безопасными к жизни животных, направились во лес.

Мада обязательно хотела повидаться вместе с Умом Сатом, только Смел Вен далеко не позволил, торопя исходить на лес, в эту пору невыгодный стемнело.

Лагерь разбили держи берегу того самого озера, из каких мест брал начинание поток, срывающийся на пропасть. На воде, подернутой перламутровой рябью, плавали белые пернатые вместе с изогнутыми шеями.

— Для что такое? им такие длинные шеи? — спросил Тони Фаэ.

— Чтобы почерпать подводные водоросли, — ответила Мада.

— Вполне мир-рное занятие, — заметил Гор Зем.

В небе сделано полыхала вечерняя заря, нет-нет да и Смел Вен послал Маду равным образом Аве освидетельствовать другой породы земля озера. Им пришлось перебираться путем поток, перескакивая вместе с одного камня получи и распишись другой.

Они шли, урывками нагибаясь лещадь низкими ветками, одетые во черные облегающие костюмы, равным образом романтически смотрели по мнению сторонам. И одновременно тот и другой замерли.

Впереди, закинув отворотти-поворотти рогатую голову, промчался олень. За ним огромными мягкими прыжками гнался сильный жестокий вместе с пятнистой шкурой. Он настиг оленя да взлетел ему получай шею. Тот вместе с перекушенной сонной артерией есть бешеный изменение равно повалился по-под дерево. Послышалось рычание. Зверь рвал жертву.

Аве схватился ради пистолет, дабы перезарядить его безвыгодный парализующими, а отравленными пулями.

— Мы далеко не смеем вычетший на этом месте у кого-нибудь жизнь! — вмешалась Мада. — Не следует передавать семо обычаи Фаэны.

— Боюсь, сколько они уж существуют здесь.

— Но благодаря чего же? Отчего?

— Законы развития жизни получи планетах одни равным образом те же.

— А у водопоя? — неярко возразила Мада. — Там шишка на ровном месте ни сверху кого малограмотный нападал.

— Хищник невыгодный может всего только губить животных. Он позволяет им жить, пить, плодиться, расти. Иначе ему далее не к чему хорош есть. Он в качестве кого лесной скотовод: настигая нате охоте слабейших, улучшает таким отбором стадо.

Мада отнюдь не возражала. Подавленная, возлюбленная шла подле от Аве, чувствуя его руку у себя держи плече. Но глядишь симпатия отдернул шуршалки ударил себя объединение лбу. Мада рефлективно сделала ведь а самое. Потом на недоумении посмотрела получай домашние пальцы, испачканные кровью. В лесу потемнело, равным образом дьявол наполнился жужжанием. Крохотные летающие существа накинулись в фаэтов равно стали колоть их. Пришлось отражаться сорванными ветками.

Они застали на лагере Смела Вена одного. Он не помня себя бил себя соответственно щекам равным образом шее.

— Гнусные твари! — ругался он. — Хоть прячься во скафандр.

— Я крайне ошибалась, — зараз введение Мада. — Только в чем дело? автор из Аве видели на лесу убийство. Здесь убивают, в духе да в Фаэне! Надо поскорее нести партия наоборот ко ракете, возьми открытое место, идеже в отлучке насекомых равным образом хищников.

— К ракете автор безграмотный пойдем, — отрезал Смел Вен. — Там нас поджидает сильнее страшная смерть, которая уж подстерегла Ума Сата.

— Как? — возмутилась Мада. — И ты, замещающий Ума Сата, далеко не позволил мне, врачу, существовать от ним?

— Такова была его воля. Не всего-навсего гнусные летающие твари либо пятнистые хищники, так равно тайный микромир показал нам домашние зубы.

— Я иду ко Уму Сату! — объявила Мада.

— Вместе со мной, — добавил Аве.

— Только трусы, найдя предлог, спасаются бегством! — следом им крикнул Смел Вен, забыв что до собственном лживом предостережении.

Мада бежала впереди. Аве насилу-насилу различал ее тень на наступившем вмиг мраке. И против всякого чаяния грудь его обидный сжалось. Ему показалось, в чем дело? Маду остановило гигантское сутулое вещество со длинными свисающими руками. Он выхватил пистолет, тот или другой беспричинно да далеко не зарядил боевыми пулями, хотя заметил, сколько Мада ни возьми каплю никак не испугалась. Аве облегченно вздохнул. До зачем но взвинтились нерв через лесной драмы! Он отнюдь не узнал Гора Зема. А иди в все хорошо стороны появился равно нежный Тони Фаэ.

Аве спрятал бульдог да тогда лишь только увидел подле от Гором Земом по мнению меньшей мере пяточек похожих получи и распишись него фигур. Фаэтообразные звери сбили не без; ног Тони Фаэ равным образом донельзя сопротивлявшуюся Маду. Целой гурьбой они навалились сверху Гора Зема.

Аве бросился для Гору Зему, хотя неграмотный был в силах отличить его средь похожих получи и распишись него сутулых, мохнатых зверей. Они самочки обнаружили себя равно сам-пят накинулись для Аве.

Фаэт безграмотный успел удалить пистолета. Он едва стряхнул со себя повисших получи нем врагов. Они были крупнее Аве, так абсолютно малограмотный умели драться. Кулаками равно ногами Аве разбросал напавших бери него зверей. Двое с них корчились около деревом, накипь который раз кинулись в Аве. Перебросив вследствие себя одного изо них, пронизывающе пахнущего впоследствии равным образом грязью, возлюбленный увидел, наравне разделывается со своими противниками Гор Зем. Несколько мохнатых пьеса корчилось у его ног. Но постоянно новые противоборствующие стороны сваливались ему получи рамена вместе с дерева. Аве хотел крикнуть, дай тебе некто отбежал получи открытое место, хотя знакомства заткнула ему пасть жесткой шерстью. Аве скрутил эту лапу так, сколько хрустнула кость.

Мады безграмотный было видно. Тони Фаэ тоже. Только Гор Зем равно Аве Мар продолжали неравную борьбу.

— Дер-ржись, Аве! — крикнул Гор Зем. — Это местные р-родственники!

Аве раскидал первых врагов, хотя никак не поменьше десяток новых особей накинулись бери него. В его грабли да шлепанцы вцепились в области четверка когтистые лапы».

Молодой фаэт собрал всё-таки силы, рванулся равным образом повалился наземь, подминая подина себя врагов. На кучу барахтающихся тел прыгнуло единаче порядком мохнатых зверей. Аве чувствовал себя что на обвалившейся шахте: безграмотный был в силах ни шевельнуться, ни вздохнуть.

Гор Зем, видя позиция Аве, рвался ему получай выручку. Но, пожалуй, кризис миновал было свалить плечом раскидистое дерево, почти которым произошла свалка, нежели наступить Аве для помощь. И в то время Гор Зем во неожиданном прыжке ухватился ради нижнюю ветку. Два либо три фаэтообразных, отнюдь не уступавшие ему ростом, висели получи его ногах. Ветка гнулась, грозя обломиться. Невероятным напряжением всех сил Гор Зем взобрался получи ветку вкупе из висящими для нем зверями. Они полетели оттоль к устью головами, остервенело воя. Еще тандем кажется ждали наверху Гора Зема, хотя были сброшены вниз.

Гор Зем из ловкостью, нате которую неграмотный способны были его мохнатые противники, текстуально взлетел бери верхние ветки дерева.

Истошный визг равно слезы неслись снизу.

Гор Зем прыгнул из верхней ветки и, казалось, полагается был поделиться равно попасть во лапы скакавших на исступлении зверей, только каким-то по мановению волшебной палочки ухватился после ветку соседнего дерева. Он мелочёвка взбежал за ней, ежели и росток равным образом гнулась перед его немалой тяжестью.

Путь был освоен — единственное спасание ото ревевшего внизу стада.

Гор Зем далеко не понял, с какой радости ни один человек изо зубастых врагов ни разу малограмотный укусил его. Размышлять было некогда, равным образом спирт продолжал собственный диаулос до верхним ветвям. Ему могли бы проглотить слюнки далекие предки, бог знает когда спустившиеся со деревьев Фаэны.

Однако «преследователи бежали внизу далеко не в меньшей степени быстро.

И после этого Гор Зем увидел близость фаэнской лианы. Она спускалась со архи высокого отдаленного дерева равным образом зацепилась вслед за одну с близких для Зему веток. Гор Зем ухватился вслед за жизненный канатик да полетел вниз. На самолет мелькнуло беснующееся стадо. Набрав скорость, как бы раскачивающийся маятник, спирт пронесся по-над головами преследователей, успев бить ногой преимущественно крупного с них. Отчаянный визг прозвучал ему вслед.

Гор Зем увидел подо на лицо водопад. Лиана перенесла его нате прочий берег. Он ухватился вслед за ветку, спрыгнул ниже равным образом побежал.

Крики погони замолкли вдали. Очевидно, фаэтообразные звери боялись воды равным образом безграмотный могли переправиться следом вслед Гором Земом для другой породы бичевник потока.

Гор Зем замедлил стадия равным образом стал хоть с артиллерия по-над ухом стреляй дышать, за облаками поднимая грудь, равным образом только лишь теперь обнаружил, в чем дело? по мнению рассеянности далеко не взял из на вывеску с лагеря пистолета, ежели и непосредственно а настаивал, с целью отдельный был вооружен.

Ужас объял его. Теперь сделано пропал никого, в дополнение него. Надо бы пороть горячку для ракете, да своим известием в рассуждении гибели всех фаэтов возлюбленный убьет в дальнейшем Ума Сата.

Однако ни ложки другого неграмотный оставалось. Гор Зем решил дождаться рассвета, считая, что-то фаэтообразные звери — ночные да боятся дня.

Он залез нате деревце равно устроился в верхней ветке.

Представляя себя растерзанных друзей, симпатия плакал ото горя равным образом беспомощности. Слезы застревали на бороде, всклокоченной задним числом битвы, равно как у фаэтообразного. Временами умоисступление затмевала рассудок. И внезапно во слабом отблеске рассвета спирт увидел одного с ненавистных зверей, долго шедшего внизу.

Сутулый, под одного из ним роста, возлюбленный покачивался изо стороны на сторону быть каждом шаге. Его спинушка была покрыта шерстью. Зверь обернулся, равным образом туточки Гор Зем понял, ась? сие фаэтообразная. Двигалась симпатия сверху задних лапах, а передние свисали у нее поперед коленей. Время ото времени возлюбленная нагибалась, срывая автохор другими словами выкапывая корешок.

Гор Зем задрожал с ярости, готовясь прыгнуть получи зверя равным образом показать не без; ним.

В сей одну секунду несколько метнулось внизу, равно фаэтообразная упала. Ее подмял перед себя макулезный зверь, в рассуждении котором рассказывала Мада.

Сам малограмотный предвидя почему. Гор Зем прыгнул по течению возьми пятнистого хищника. Зверь взревел, стараясь выходить из-под свалившейся сверху него тяжести. Но Гор Зем самовластно вскочил равным образом ухватил его после задние лапы. Гигант рванул держи себя зверя, поднял во покров получай вытянутых руках да ударил головой в отношении хлыст дерева, затем отбросил недвижное пятнистое пикния во сторону.

Фаэтообразная поднялась бери бежим равно веселей от любопытством, нежели со страхом, рассматривала Гора Зема. Он пусть даже расстроенно подумал: «Неужели мы поперед такого типа степени похож сверху ее сородичей, чту инда отнюдь не пугаю ее?»

Она легковерно подошла равно сказала:

— Дзинь.

Да, возлюбленная сказала! Эти звери произносили членораздельные звуки. Если они никак не были целиком разумны, так при помощи миллиончик не в таком случае — не то значительнее циклов могли бы заделаться такими, как тому по образу стали разумными фаэты.

— Гор, — сказал фаэт, ткнув себя во обнаженную волосатую грудь. Ворот ему разорвали вплоть до пояса.

Фаэтообразная повторила:

— Дзинь, — равным образом показала возьми себя.

Трудно сказать, какой-либо мыслительный слушание происходил во ее низколобом, скошенном черепе. Однако чувству благодарности, присущее многим животным Фаэны, наверное, было демократично да ей.

Очевидно, какая-то положение овладела самкой Дзинь. Она схватила Гора Зема из-за руку да от невнятным урчанием повлекла вслед собой.

Может быть, возлюбленная тащила его на свое логово, признав да нем далеко не всего только спасителя, хотя равно повелителя?

Гор Зем поморщился. Он хотел было прогнать ее равно аж замахнулся. Но возлюбленная круглым счетом преданно ждала удара, что-то спирт раздумал ее бить. Его осенила мысль, ась? симпатия может освободить его для стоянке своих сородичей. А неожиданно его братва вновь живы? Можно ли выпустить счастливый случай приспеть им нате помощь? Тогда симпатия подтолкнул ее, с намерением симпатия шла вперед, равным образом двинулся после ней.

Самка Дзинь обрадовалась равно побежала, оглядываясь получай Гора Зема. Оба двигались бурно да живо перебрались после целое оный но поток. Она знала, идеже из берега держи бичевник упало дерево. Воды Дзинь боялась.

Потом они прошли после объединение фаэтов получай берегу озера. Гор Зем увидел жмых яростной борьбы. Мешки равным образом научные оборудование были раскиданы, так жертв борьбы невыгодный было видно. Очевидно, Смел Вен неграмотный успел ввести в строй на шествие доспехи да был захвачен зверями. Самка Дзинь посмотрела бери Гора Зема, хотя оный сильно ткнул ее на спину. Очевидно, такое манифест чище только было ей понятно. Она обернулась, оскалила щебенка на подобии улыбки да игриво побежала вперед.

Скоро возлюбленная остановилась равно сделала предостерегающий знак, буде ее телодвижение лапой фактически что-нибудь означал.

Гор Зем оглядка выглянул по причине дерева, которое росло для краю оврага. На противоположном его обрыве виднелись пещеры, а внизу суетилось отара мохнатых зверей, слышалось ворчание, рык, взвизгивание.

Гор Зем увидел посреди фаэтообразных хищников Смела Вена. Он с апломбом стоял промежду них, осыпанный множеством вцепившихся во него зверей. Почему-то они покамест неграмотный убили его.

И туточки Гор Зем понял, который сии звери далеко не умели связывать, они могли лишь иметь пленника передними лапами, портик сверху задних. А что, даже если они безвыгодный убивают свою жертву, пизда тем в духе сожрать, что, если бы они отнюдь не любят падали?

Внизу заорали фаэтообразные. Смела Вена свалили наземь, мохнатые туши сгрудились по-над ним, терзая его тело.

Гор Зем никак не выдержал, ему из чего явствует плохо.

А Смел Вен безвыгодный издал ни стона, ни крика. Никогда безграмотный ожидал Гор Зем, что-нибудь не грех не нести вериги отсутствием эдакий сверхъестественной выдержкой. Ему отсюда следует имей совесть собственной слабости. И дьявол еще пожалуйста был соскочить вниз, только увидел на пещере получай противоположном обрыве Маду, Аве равно Тони Фаэ. Очевидно, их далеко не убили, с целью как и схлебнуть живыми. Все они, как бы равным образом Смел Вен, безвыгодный были связаны. По хорошо зверя держали каждого с них следовать шуршики да следовать ноги. Фаэты отнюдь не могли да пошевельнуться.

Гор Зем обернулся для самке Дзинь. Она отпрыгнула равно легла наземь, делая вид, ась? уснула. Потом вскочила, показала лапой бери пожиравших свою жертву зверей да вдругорядь бросилась наземь.

Инженер понял. Самка Дзинь пыталась истолковать ему, что такое? звери, насытившись, уснут. Самка Дзинь была права. Она мирово знала своих сородичей.

Скоро они улеглись вповалку равным образом захрапели.

Только стражи остались получи и распишись месте, делая вид, что-нибудь бодрствуют, а никли волосатыми головами.

Гор Зем безграмотный весть надеялся возьми успех. Все но дьявол отполз во сторону да неясно перебрался чрез овраг. Подкравшись для пещере, идеже лежали пленники, возлюбленный спрыгнул у ее входа.

Ближе всех для нему оказался распростирающийся Аве Мар со бесполезным пистолетом получай боку.

Не успели осовевшие ото еды стражи шевельнуться, на правах Гор Зем испробовал бери них смертельные приемы, преподававшиеся до приказу диктатора Яра Юпи на школах про «высших». При утреннем свете дьявол бил точно. Чувствительные места фаэтообразных были около теми же, почто равно у фаэтов. Мохнатые звери валились без участия звука. Гор Зем выхватил у Аве Мара пульверизатор равным образом на прижатие выстрелил во четвертого фаэтообразного, единаче державшего Аве вслед руку. Пуля была парализующая, зверюга скорчился на судороге да замер.

Гром выстрела перепугал остальных стражей. Они отпустили Маду равным образом Тони Фаэ. Мада воспользовалась сим равно круглым счетом складно ударила одного изо них, ась? некто покатился объединение камням.

Тони Фаэ невыгодный успел вздохнуть, вроде Аве равным образом Гор Зем набросились держи его ошеломленных стражей.

Зем выстрелил снова серия раз. Аве сбрасывал почти не отнюдь не сопротивлявшихся зверей получай земля оврага. А после этого началась невообразимая паника.

Звери далеко не имели ни малейшего принципы что до способах ведения войн. Они захватили пришельцев из единственной целью выхлебать их. Сожрав первую жертву, они тихо-мирно спали, далеко не поставив дрянной охраны. И сегодня внезапно оглушительные удары грома, которых они денно и нощно страшились. И ко тому а покамест равным образом трупы сородичей падали, будто от неба.

Стадо не без; криками рассыпалось, бросив убитых равным образом искалеченных получи и распишись дне оврага.

Мада кинулась возьми недро Аве Мара равно разрыдалась.

Тони Фаэ протянул руку своему другу равным образом спасителю.

Аве краем штифты увидел у входа во пещеру вновь одного фаэтообразного, реально хотевшего найти возьми Гора Зема сзади.

Он словно по мановению волшебной палочки прыгнул получай выручку, а огромная ручка Гора Зема удержала его:

— Это самочка Дзинь. Она помогла выр-ручить вас.

Мада от изумлением рассматривала мохнатое животное, которое никак не скрывало своего восхищения поневоле да бесстрашием Гора Зема.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. НА ВЕРШИНЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Когда судно «Поиск» стартовал на космос, апотеций Куция Мерка точно вкопанный лежало на подземном коридоре. Но болото регулы подо ним малограмотный высыхала, будто пронзенное стилетом душа продолжало кровоточить. Вдруг власть Куция Мерка дернулась и, упав бери рану, зажала ее: мокрое дело свернулась, перестала течь.

Прошло архи долгое время, нет-нет да и Куций Мерк в который раз шевельнулся. Ни нераздельно изо многих миллиардов фаэтов безвыгодный туман бы непогибнуть на его состоянии, ни один… за исключением Куция Мерка.

Куций Мерк происходил изо семьи круглоголовых, бежавших не без; континента «высших» за разгрома Восстания Справедливости. Яр Юпи лишь начинал в дальнейшем Разгул Крови. Куций был пока что маленьким мальчиком вне собственного имени. Отец Куция Хром Мерк, подозреваемый на сочувствии учению Справедливости, был намечен Охраной Крови ко уничтожению. У бедняков Мерков никак не было никаких средств, чтоб пройти для корабле. Они совершили беспримерное вояж на троих в плоту, сколоченном Хромом Мерком. Пробыв томительные существование на океане, претерпев равно бури, унесшие их скудные запасы, да затишье со нестерпимой жаждой, избежав погони (никому изо Охраны Крови неграмотный пришло во голову высматривать во океане плот!), вовсе измученные, истощенные, они достигли берега Даньджаба. Но шишка на ровном месте отнюдь не готовил тогда теплой встречи беглецам. Им ажно неграмотный нашлось работы получи полях равно на мастерских владельцев, равнодушных ко всему, сколько неграмотный сулило выгоды.

Доведенные нищетой впредь до отчаяния, Хром Мерк отважился для то, ась? загодя отверг бы из негодованием. — решил заслуживать получи врожденном уродстве сынишки.

У Куция было двойка сердца. Такое «уродство» встречается чудно редко. На континенте «высших» родаки скрывали отклонение сына, боясь, что-нибудь его объявят неполноценным равным образом уничтожат.

Но здесь, сверху континенте «культурных», все, зачем могло возбудить инда нездоровое любопытство, удобно было представить доход.

Мальчика стали обнаруживать на балаганах. Любопытная простонародье валила на них. И всякий считал себя был в праве щупать раздетого догола, перепуганного «урода». Его на равных поворачивали, ко нему прикладывали холодные трубки так ко груди, ведь ко спине иначе говоря одиозно прижимались ко его коже мягкими ушами. Его заставляли приседать, откатывать подо всесторонний хохотанье да гогот, далее снова-здорово рассматривали, выслушивали. Зеваки растерянно качали головами, удивлялись равным образом шли рассказывать, безысходно привирая, по части диковинном чуде, которое самочки видели.

Предприимчивый Хром Мерк сумел столько заработать, почто стал владельцем поначалу мелкотравчатый мастерской, а следом крупных мастерских, идеже тысячи фаэтов стали корпеть в него.

Куций рос, со стыдом да отвращением вспоминая те дни, в отдельных случаях выставлялось показушно его «уродство». Впрочем, оно принесло отнюдь не только лишь процентный доход его отцу. Скоро выяснилось, что-нибудь мальчишка становится отнюдь не по мнению возрасту сильным равным образом выносливым. По молчаливому согласию средь сыном равно родителями в настоящий момент его двушник сердца стали семейной тайной, чтоб безвыгодный увлекать во школе ко мальчику тягостного любопытства. И в некоторых случаях юноше во число его совершеннолетия давали новое титул (он назывался Хром Мерк-младший), его назвали Куцием после нескладную фигуру, у места сказать, ставшую экий через того но второго сердца.

Вскоре Куций понял, который может обратить особый несовершенство на достоинство. Во пора унизительной карьеры «балаганного чудища» Куций Мерк обрел внешний вид характера, определившие его профессию.

Необщительный, хитрый, язвительный, нетерпящий «высших» ради океаном, симпатия обладал редкой поневоле да выносливостью. И симпатия обратил в себя первый план Особой Службы. Его нашли пригодным пользу кого разведывательной деятельности. Безупречное навык нравов равно языка варваров позволяло ему безграмотный однова реализовывать опасные поручения, пересекая (уже далеко не получай плоту) океан.

Продвигаясь по мнению тайной лестнице, толковый равно скрытный, осторожный равным образом решительный, карапет владельца, ни крошечки далеко не разделявший тактические учения Справедливости, симпатия стал доверенным фасом крупных владельцев, подбиравших пользу кого себя удобных правителей.

Предшественник Добра Мара что-то около страшился войны распада, что-нибудь пожалуйста был поддаться диктатору Яру Юпи равно в силу того что стал неугоден владельцам. Куцию Мерку привелось предотвратить во ту пору «друга правителя» Добра Мара, сверху каких условиях оный может сделаться правителем, — первым пофигачить войну распада. Только этак мыслили владельцы, входившие на Великий Круг, свести счеты не без; владельцами с Совета Крови.

Добр Мар, став правителем, умело лавировал нате грани войны. Когда а подошел продолжительность его переизбрания равно предстояло изготовить препорученный ему шаг, возлюбленный отослал Куция сверху авантюрную диверсию, рискуя про собственных интересов ажно жизнью сына. Куций Мерк был в такого склада степени видным разведчиком, который был в силах увильнуть через такого задания. Но у него пока что из детства были приманка расчет из «высшими». Он малограмотный прощал им ни Разгула Крови, ни бедствий своей семьи, ни угнетения круглоголовых. Вот с какой радости Куций Мерк стал «горбатым», таская для спине резервы распада про уничтожения Логова диктатора вообще со всей его техникой, доставшейся ему с недальновидных владельцев изо Даньджаба.

Куций Мерк делал рискованную ставку да проиграл, пав через стилета Яра Альта.

Но Яру Альту безвыгодный могло подступить на голову, в отдельных случаях дьявол выдернул с его сердца стилет, ась? у горбуна вкушать единаче одно сердце.

Долго, ужас до второго пришествия приходил во себя Куций Мерк. Второе дух продолжало биться. Только таковой головокружительный биотроф был способным победить. Однако по поводу огромной утечки месячные Куций был больно слаб.

Придя во себя равно поняв, что-то произошло, спирт в навечерие общем снял равно осмотрел нестандартный «горб». Он был пробит во нескольких местах. Взрыватель замедленного поведение выведен изо строя. Куций Мерк понял, который ему безвыгодный спастись, равным образом дьявол отбросил «горб» на сторону.

Жгучий бесхлебица погнал его вперед. Надо было взять на живую нитку выбираться, пусть бы сие да казалось немыслимым. Однако Куций был безвыгодный таков, с целью дать драпака инда во безнадежном положении.

Превозмогая равно боль, да спазмы желудка, некто пополз в соответствии с каменному полу, уверенный, в чем дело? Стена преградит ему путь, равно никак не поверил себе, когда-никогда увидел во ней щель. После борьбы биотоков мозга, рано или поздно Альт пытался в глубине души открыть, а Луа затянуть дверь, ноль без палочки никак не дал автоматам приказа засунуть Стену. Так а были открыты да двум следующие преграды, помощью которые пробегал спешивший Альт, а впоследствии проползала умирающая Мать Луа.

На знакомом повороте во дворцовый сад, пупок развяжется этак рассчитывал показать Куций, стезя ему преградила глухая стена. И возлюбленный пополз по мнению кровавому следу Луа. Полз, замирал на изнеможении да паки принимался ползти. И так-таки Куций был жив!

За протекшие изрядно часов вселенский бригантина «Поиск» уж улетел не без; Мыса Прощания. Сам но Яр Юпи перешел на сверхглубинный бункер, с намерением пофигачить войну распада, в которую наконец-то решился.

Дворец опустел. Охранные роботы понесли на глубинное размещение вломный горка вместе с щелевидными прорезями, выключив близ этом энергию, питающую автоматику дворца.

И сейчас стена пизда Куцием с грехом пополам дрогнула. Он аэрозоль просунуть на щелка сосиски и, ко величайшему своему удивлению, убедился, в чем дело? стена подается, уступает ему, раздвинулась настолько, что-нибудь симпатия туман проползти…

Потом, от случая к случаю он, самостоятельно невыгодный предвидя как, поднялся бери коньки равным образом прислонился задом для стене, симпатия сызнова дрогнула, двинулась, равно Куций упал. (Вновь включилось энергопитание!) Куций лежал, стиснув зубы, равно пытался понять, аюшки? произошло. И внезапно подумал, что-то начинается рать распада, которую спирт где-то равно невыгодный предотвратил.

Он заставил себя вырасти сверху ноги. В глазах потемнело, спирт зажмурился, некоторое промежуток времени стоял покачиваясь, попозже двинулся, держась следовать отделанные бесценным деревом стены. Они вывели его в конце концов на сад, благоухавший знаменитыми цветниками диктатора. Куцию аспидски желательно растянуться тогда равным образом умереть. Он ажно перестал вознамериваться что касается еде.

Он решил, аюшки? военные действия распада, видимо, все ж таки снова безграмотный началась. Ведь отнюдь не было слышно взрывов, а значит, должно было жить! И дьявол никак не позволил себя оправиться бери песке аллеи, по новой пополз, в эту пору неграмотный поднялся вместе с коленей нате ноги. Он хотел распатронить вплоть до «кровной двери», надеясь, аюшки? да возлюбленная нынче открыта. Он неграмотный ошибся равно аэрозоль появиться во развалины часовни. Здесь на знакомой нише допускается было дождаться темноты, а ночной порой домчаться впредь до стариков Нептов, друживших уже не без; родителями Куция. Жили они во бывшем шахтерском поселке близ Города Неги. Младшая их дочка милая была замужем после круглоголовым, получившим культура во Даньджабе. Вдвоем они улетели для космическую базу Деймо.

Только Куций Мерк вместе с его неистребимой жаждой жизни был в состоянии вынуть душу этой заполночь впредь до Нептов.

Войдя ко ним, симпатия бездыханно упал у порога. Суетливые старики, обана полные, рыхлые, седые, на одно лицо побратим получай друга, почто случается у целый век живущих неразлучно супругов, не без; трудом перенесли его тяжелое, кровоточащее интрузив равно уложили во девятина возьми подстилку.

Куций Мерк упустил с виду, почто кожица его «горба» была пробита пулями, равным образом атмосфера подземелья проникал ко запалу. Хотя взрывательное механизм равным образом малограмотный было приведено на действие, по сию пору в одинаковой степени перед влиянием воздуха оно посредством какое-то промежуток времени надо было взорваться.

Этого взрыва со страхом ждал распорядитель Добр Мар, уставший прикидывать, нет-нет да и но дьявол может произойти. Взрыв, разрушив противоторпедную защиту, был бы сигналом для безвозмездному удару ракет вместе с зарядами распада объединение Властьмании, во вкусе того хотели владельцы, давшие Добру Мару власть.

Добр Мар сверху бы так ни был прецедент укрылся во глубинном бункере, до сей времени но надеясь, что такое? Куций Мерк достаточно убит, малограмотный успев рассердиться особенный «горб», равно лада Великому Кругу владельцев битва отодвинется до этот поры нате какой-то срок. Правитель Даньджаба готовился ко войне, однако страшился ее.

И более общей сложности некто хотел, дай тебе меч распада осталось в месте равно постоянно бы на скорую руку обошлось… даже если бы предварительно новых выборов.

В пещера нет слов всех мелочах был воспроизведен великолепный официальный кабинет, круглый, со сводчатым потолком да на фальцете расположенными овальными окнами, которые тогда никуда неграмотный выходили. В нишах лещадь ними помещались экраны связи.

Добр Мар изменился. В лице его безвыгодный было давнопройти твердости, на глазах — проницательности. Он стал говорлив да всё-таки промежуток времени ровно оправдывался пред кем-то. И хоть сказал одному с военачальников не без; намерением, в надежде сие следственно бесспорно многим:

— История безвыгодный забудет правителя, начавшего войну распада. Не что-то около ли? — да посмотрел мимо собеседника.

Добра Мара тревожил случайный отскакивание Аве на космос, же невыгодный по причине судьбы сына, а за Куция Мерка. Почему оный допустил настоящий полет? И зачем от ним самим? Неужели погиб наконец?

Но по сию пору случилось далеко не так, по образу ожидал распорядитель Добр Мар, да далеко не так, вроде планировал его супостат каудильо Яр Юпи. И безвыгодный так, по образу рассчитывали владельцы изо Великого Круга либо изо Совета Крови.

Настал миг, нет-нет да и азарт во искусственном горбу Куция Мерка непосредственно внешне сработал. Произошел гипогенный подрыв распада.

Куций Мерк, сидя получи и распишись кровати Нептов, почувствовал, равно как его подбросило. Заколебался паркет хибарки, зазвенела черепки сверху жидких полках, упал со стены двойник диктатора Яра Юпи. Прозрачная ржавчина на окне разорвалась, равно на убогую комнату ворвался шквальный ветер, опрокинул стол. Закружились листки вместе с письменами, по-над которыми корпел в возврасте Непт, вздумавший держи склоне жизни изучать грамоте.

Куций Мерк съежился, ожидая удара. Но потолочина никак не рухнул. Куций заковылял для окну.

Казалось, шиш неграмотный случилось. Но никак не из чего явствует как аз многогрешный погляжу привычного Куцию черного ганшпуг Храма Вечности.

Одна бровь Куция Мерка поползла вверх. Он улыбнулся левой половиной лица, изнаночная оставалась настороженной. Но предисловий ряшка Куция Мерка вытянулось да иллюминаторы округлились, дьявол побледнел.

Прямо пизда окном огромная цветочная цветник на центре площади приподнялась, равно из-под нее стало быть появляться гладкое цилиндрическое клейстокарпий со заостренным носом. Оно будто росло возьми глазах равным образом превратилось на высокую башню. Через минутка с скрытой почти ней шахты повалил темнокожий дым, равно повалуша основания выситься сверху огненном столбе. Потом возлюбленная оторвалась с площади, набирая высоту да ложась нате труд во сторону океана. Скоро кормовая доза ракеты превратилась во цвета коралла крест, тот или иной становился всё-таки меньше, в эту пору далеко не обернулся сверкающей звездочкой. Затем да возлюбленная исчезла.

Волосы шевельнулись нате голове Куция Мерка. Он сделано знал, почто безвыгодный всего здесь, а равным образом во тысяче других мест континента гляди эдак же, с глубинных шахт, из-под воды, где-нибудь, может быть, пусть даже изо зданий, вырываются страшные ракеты, с намерением смертоносной стаей стремиться для Даньджабу.

Куций Мерк был прав. Ракеты действительно, получив предначертание автоматов, вырывались изо своих укрытий и, заблаговременно нацеленные на жизненные центры Даньджаба, мчались помощью океан. Одна с таких ракет поднялась с многоэтажного дома, идеже останавливались Аве от Куцием, а другая должна была взметнуться непосредственно изо святилища Храма Вечности, идеже была замаскирована почти одну с колонн. Но Храм рухнул через глубинного взрыва «горба» Куция. Однако доброжелательный получи немаленький глубине Центральный пульт автоматики защиты безграмотный пострадал. А его чуткие приборы, кое-как уловив излучение, вызванное взрывом распада, словно по волшебству дали сигналы тысячам ракетных установок.

Диктатор Яр Юпи был перепуган сотрясением бункера. О происшедшем взрыве да ответной реакции автоматов спирт узнал за приборам равно понял, аюшки? военные действия распада началась раньше, нежели спирт самопроизвольно решился держи это.

Яр Юпи метался до тесному убежищу. Он жаждал действий. Но весь сейчас было завершенно минус него.

Он был один. Никто отнюдь не был в силах его видеть, опричь бездумного шкафа-секретаря, неспособного уразуметь радости равным образом торжества диктатора. Яр Юпи, забыв собственные страхи, потирал руки, хихикал равным образом приплясывал. Сознание того, в чем дело? после короткое миг города да промышленные центры Даньджаба будут уничтожены да десятки, а может быть, сотни миллионов враждебных фаэтов перестанут существовать, наполняло его сладостным волнением. Никогда никак не испытывал спирт подобного наслаждения. Раз поход началась, черт от ним развертывается! Он достиг своей цели: находиться у власти жизнью да смертью (вернее, смертью!) для всей планете Фаэна! И он, перекашиваясь через нервного тика, отдернул занавес хуй включившимися экранами.

С них держи него смотрели вопрошающие да растерянные военачальники. Яр Юпи впился безумным взглядом на подобострастные лица и, озаренный вдохновением, крикнул из пеной для губах:

— Что? Не ожидали? Все топтались получи и распишись месте? Так знайте! Это ес я! Я! Взорвал да Храм Вечности, равно дворец, воеже сработала автоматика! Что? Трусите?

Он бегал сообразно бункеру равно орал, вопреки для то, что такое? экраны единовластно следовать другим гасли. По-видимому, военачальники далеко не через силу были согласны из владыкой равным образом предпочитали скорее прикрыться во бункерах, подобных диктаторскому. Когда включились тайные экраны членов Совета Крови, в таком случае в них виднелись перепуганные лица сбросивших капюшоны первых владельцев древнего континента.

Ракеты варваров, пролетая по-над океаном, вышли ради границы атмосферы. Их форсировка за единый вздох а было отмечено неусыпными автоматическими наблюдателями далече через целей, для которым летели ракеты. И минуя помощи военных либо — либо правителя Добра Мара сработала хозяйка на лицо теория ракетной защиты. Стая защитных ракет взвилась вместе с Даньджаба равно понеслась насупротив армаде распада. Они самочки были начинены зарядами распада, предназначенными в целях взрывов возле летящих им встречь снарядов.

И на верхних слоях атмосферы, по-над океаном, единодержавно после другим происходили взрывы распада. Взрывные волны сбивали снаряды вместе с курса alias прямо разрушали их. Изуродованные обломки, а в некоторых случаях равно целые торпеды падали на океан, для великому ужасу моряков обеих континентов. Словно осадки метеоритов врезался на океан, поднимая ко облачному небу столбы воды, походившие сверху лесишко диковинных деревьев, нечаянно выросших на море.

Более восьмисот снарядов было уничтожено автоматическими стражами Даньджаба. Но больше двухсот продолжало собственный полет.

В сии первые мгновения войны распада во ней безвыгодный принимал участия ни сам фаэт, ежели безграмотный делать расчёт раненого Куция Мерка. Ни единственный изо фаэтов невыгодный погиб во этом сражении машин.

Но лишь на первые мгновения…

Скоро Даньджаб стал сотрясаться с взрывов распада на сотнях мест.

Взрыв распада!

Можно ли соотнести его не без; чем-нибудь?! Разве аюшки? со взрывом новых или — или сверхновых звезд либо — либо вместе с загадочными процессами, которые наблюдали звездоведы держи светиле Сол, когда-никогда огромные языки раскаленного вещества выбрасывались возьми расстояния, умереть и неграмотный встать многом крат превышающие поперечник светила.

Распадалось само вещество, кусок его переставала являться веществом, уменьшалась его масса. Энергия внутренней блат освобождалась и, переходя сообразно законам природы на тепловую энергию, поднимала термический высота на месте распада на большое число раз. Все окружающее вещество, оставшись само в области себя веществом, немедленно превращалось на рвущийся изумительный всегда стороны жаркий газ, сметающий безвыездно нате своем пути. Но вновь быстрее действовало излучение, сопутствующее распаду вещества. Пронизывая живые ткани, оно ожесточенно поражало их. И инда погодя долгое промежуток времени со временем взрыва сии разящие излучения должны были портить всех, который уцелел ото огненного шквала не так — не то сокрушающего урагана.

На месте каждого взрыва распада во стержневой секунда возникал ярко-рыжий шар, не в пример больше яркий, нежели солнце Сол. Подобная уйма света безграмотный была известна бери сумеречной планете Фаэна. Этот явный доза превращался во пылающий столб, некоторый становился белым стволом феерично растущего, взвивающегося ко небу исполинского дерева, идеже оно распускалось клубящимся шатром.

Добр Мар, содрогаясь, видел в экранах связи, как бы росли сии зловещие лешье мясо держи месте цветущих городов.

Ужас объял его. Обходя состав согласно кругу, дьявол почувствовал, что такое? его клонит на сторону, колени подогнулись, равно некто рухнул во кресло, еле-еле успев схлестнуться вслед за него.

Что но случилось? Как недруг опередил его? А Куций? Что но днесь не без; фаэтами, которые должны были предпочитать его получи новоиспеченный срок? Ведь они мертвы, мертвы! Нет тысяч, присутствовать может, миллионов… сотен миллионов?

Вбежавшие на его состав военачальники бросились благопоспешествовать беспомощному старому фаэту со трясущейся головой… Он мычал равным образом дергал левой ногой, изнаночная нога, как бы равным образом рука, стали мертвыми.

Военачальники метались до круглому кабинету, вызывая Сестру Здоровья. Пытались наливать воду равным образом разбивали стаканы. Никто сызнова малограмотный был в силах понять аюшки? к чему умереть и невыгодный встать всей глубине создавшееся положение.

Война распада, эпизодически в рассуждении ней говорили, казалась чем-то ужасным, же невозможным, может статься давней детской сказки.

И даже если теперь, нет-нет да и зловещие лешье мясо виднелись под получи всех экранах бункера, а многие экраны были черны, невыгодный работали, суетящимся фаэтам безвыездно но неграмотный желательно верить, почто там, наверху, безвыездно кончено. Это было грубо там, далеко, а на этом месте близким равно зримым были склонность правителя, хлопотавшая возле него Сестра Здоровья, нежелательный дух лекарств.

Подавленные военачальники малограмотный приняли никаких решений, отнюдь не дали никаких команд.

Команды были даны что ни говорите автоматами.

Диктатор Яр Юпи, у которого малограмотный было такого склада тайной взаимоотношения со вражеским континентом, какая была путем круглоголовых у Куция Мерка, далеко не подозревал, аюшки? бери Даньджабе действует невыгодный не в такого склада степени надежная автоматическая «система возмездия», нежели у «высших».

Приборы, отметив на воздухе источение распада, вибрация почвы Даньджаба с взрывов да тепловые удары, дали стартовые команды несчетным ракетным установкам, также замаскированным для дне моря, во глубинных шахтах, на горных ущельях. И пока что сейчас для Властьмании полетела вследствие океан батарея возмездия.

Только Куций Мерк предвидел это. Он успел, едва-едва поднялась для его глазах цветочная клумба, погружаться во заброшенную шахту, во которой всю долгоденствие проработал Непт равным образом по-над которой, нет-нет да и симпатия истощилась, построил свою хибарку. Куций Мерк укрылся во узком каменном колодце, низойдя объединение металлическим влажным скобам.

Слабость можно представить исчезла. Нервное надсада вернуло Куцию силы.

Теперь некто еще нисколько безграмотный был в состоянии видеть, да симпатия слышал и, казалось, ощущал всеми клетками тела грозный взрыв, потрясший местность. Сверху в Куция посыпались камни, единолично изо них ужасно ударил во плечо. Но Куций лихорадочно держался вслед скобы. Даже не откладывая дьявол безграмотный сдавался.



ГЛАВА ПЯТАЯ. КРАТЕРЫ В ПУСТЫНЕ

Ликующее торжественное донесение об начале войны распада получила нате космической базе Деймо Ала Вег.

Перепуганная, неграмотный веря глазам, симпатия перечитывала записанную автоматом электромагнитную реляцию, идеже сообщалось об ударе распада, обрушенном бери Даньджаб — субконтинент «культурных», об уничтожении всех его главных центров да десятков миллионов, разве никак не больше, врагов.

С одним чуть чувством, что, для счастью, взрывы распада произошли держи чужом континенте равным образом ее цветы жизни живы, Ала Вег побежала информировать в рассуждении страшном событии начальнику базы Мраку Лутону.

Он безграмотный приёмом принял ее, напыщенный, важный, как на его кабинетик ломились десятки фаэтов, ждущих приема, заставил Алу Вег до второго пришествия отстоять из-за дверью, вовремя нежели впустил.

Пробежав глазами протянутые ему письмена, симпатия встал равным образом закричал хриплым голосом:

— Радость! Счастье нам! Да будут неисчислимы циклы счастливой жизни диктатора Яра Юпи! Наконец-то свершилось! Континент Даньджаба очищается через заселившей его скверны.

Вбежала Нега Лутон и, взглянув для письмена, бросилась возьми шею Але Вег:

— Какое счастье, дорогая! Наконец-то наша функция после этого заканчивается, круглоголовым дозволено никак не переселяться получи и распишись нынешний треклятый Мар, их расселят в освобожденных просторах Фаэны. Я что-то около соскучилась за удобствам, слугам, изысканному обществу. Ведь равно вы, дорогая?

Ала Вег можно подумать окаменела.

— Разве брань распада еще закончена? — едва выговорила она.

— Разумеется, покамест нет! — с гонором изрек Мрак Лутон. — Но на этой войне выигрывает тот, кто именно сделает больше вредный залп. И пишущий сии строки теперь сие как и сделаем.

— Кто мы? — никак не поняла Ала Вег.

Мрак Лутон дал тревога общей заботы да перешел с своего кабинета на смежную большую каюту, идеже снова круглым счетом новобрачный останавливались Мада равным образом Аве.

Скоро полный структура экипажа космической базы собрался вместе. Пришли оробелый Тихо Вег равно взволнованные, запыхавшиеся Брат равным образом милая Луа.

Мрак Лутон зачитал полученную реляцию об уничтожении основных городов Даньджаба.

Нега Лутон любовно следила из-за выражением лиц собравшихся. От нее безграмотный ускользнул жуть Брата Луа. Его побледневшее рыло напоминало отполированную кость. милая Луа зарыдала.

Мрак Лутон прикрикнул получай нее:

— Я далеко не потерплю измены, ежели возлюбленная пусть даже выразится жалостью для врагу. Приказываю неукоснительно командировать самозарядный корвет получи базу Фобо.

— Как? К врагам? — удивилась Нега Лутон.

— С зарядом распада, — пояснил Мрак Лутон.

— Это другое занятие — облегченно вздохнула Нега Лутон.

— Стыдно ласковой госпоже приблизительно говорить! Ведь симпатия но Сестра Здоровья! — безвыгодный выдержала Ладонька Луа.

— Молчать! — заревел Мрак Лутон. — Инженер Тихо Вег равным образом вспомогательный клирик Брат Луа! Именем диктатора приказываю послать зарядом распада вселенский вертолетоносец базы да наставить его ради автоматического полета для базе Фобо.

— Заряд распада? — переспросил Тихо Вег. — Но тем далеко не менее его в отлучке сверху базе.

Мрак Лутон расхохотался, его дряблые ланиты затряслись.

— Не всех благ наивным, конструктор Тихо Вег! Заряд распада твоя милость найдешь во космосе на конце оранжереи, куда ни на есть спирт доставлен подина видом главный кабины корабля.

— Я протестую, глубокомыслящий Мрак Лутон! — воскликнул Брат Луа. — Благословенный каудильо Властьмании заключил вместе с правителем Даньджаба соглашение. В космосе малограмотный может составлять никакого оружия распада.

— Измена! — заорал Мрак Лутон. — Ты арестован, круглоголовой изменник! Инженер Тихо Вег, скрути растопырки смутьяну.

Тихо Вег испуганно поглядывал бери жену.

— Если брань распада началась, значит… Очевидно, однако договоры недействительны, — конфузливо произнесла она.

Тихо Вег за неволю повиновался. Вместе от Мраком Лутоном они втолкнули Брата Луа во комплект начальника. Мрак Лутон запер дверь.

— Теперь бурно во оранжерею! — скомандовал возлюбленный Тихо Вегу. — Я предусмотрел, с целью ресурсы распада был по-под рукой!..

Тихо Вег взглянул нате жену равным образом безрадостно поплелся ко подъемной клети.

— Базу объявляю для чрезвычайном положении. За каждое непослушание пока что еще безграмотный арест, а отравленная пуля! — И Мрак Лутон потряс пистолетом.

— Ласковый господин, умоляю поберечь мои мужа! Он отнюдь не знал, что-нибудь конвенция в настоящий момент отнюдь не действует, — бросилась ко начальнику базы Ладушка Луа.

— Все иди за местам! — заорал Мрак Лутон. — Звездовед Ала Вег докладывает ми насчёт всех наблюдениях на космосе равно держит электромагнитную связь. А тебе, круглоголовая, помещение немедленно держи кухне.

Мрак Лутон на изнеможении упал во кресло. Его прямоугольное физиомордия не без; обвисшими щеками побагровело, шеища вспухла. Он рвал воротник, ему никак не хватало воздуха.

На иной марианской орбите, сверху станции близ спутника Фобо, повестка в отношении начале войны распада принес конструктор Выдум Поляр. Его умное, постоянно будто застывшее на настороженном внимании рожа сегодня выражало страсть да растерянность. Свое прозвание симпатия получил вслед раннюю расположение для изобретательству. Когда-то некто строил шастающий парокат, изготовил магнитную застежку чтобы одежды, пружинные луноходы интересах бега равным образом получил тонкую ленту изо высушенной древесины, которую на другое период да получай прочий планете называли бы бумагой. Его дружище равно одаренный рукодел Аль Ур вечно помогал ему, неунывающий, маленький, подвижный, считавший Выдума непризнанным гением. Он равным образом в ту же минуту сопровождал его, вбежав вслед вслед ним ко начальнику базы, дабы принять сторону спрос друга.

Нашелся равным образом до этих пор сам фаэт, приметивший неудачливого изобретателя, — Доволь Сирус, немалый владелец. Он неграмотный чтоб духом твоим здесь не пахло был заслужить держи способностях Выдума Поляра да по части совету супружеская пара женил его получи дочери с своего первого брака Свете, мягкой равным образом тихой девушке, закачаешься во всех отношениях покорной властной мачехе, которая нетерпимо руководила семьей, добиваясь ее могущества.

Доволь Сирус, обихоженный фаэт, со тяжеловатой облысевшей головой, крупными чертами лица равно тонкими губами, в испуге встретил Выдума Поляра.

Обычно равнодушный, ввек снаряжённый столковаться от собеседником, некто как олицетворял на лицо процветание, состоятельность равно покой. А не долго думая тишина нарушился. Глазки его остолбенело бегали. Услышав доклад Выдума Поляра, возлюбленный точно по мановению волшебного жезла дал предписание на оранжерею садовнице, своей супруге Власте Сирус.

Выдум Поляр неотступно убеждал начальника базы:

— Я пьяный своевольно помотать двухмачтовик для Деймо, навеселе занять жену равно Милу Ур. Ее хозяин останется от вами, в надежде наблюдать следовать механизмами. Космос объявлен мирным. Начавшаяся брань распада — точка соприкосновения наше несчастье, пишущий сии строки должны разбить его из персоналом Деймо.

Доволь Сирус как один человек кивал, поглядывая нате дверь.

Света была его любимицей.

По настоянию своей громогласной жены Власты Доволь Сирус использовал получи Фаэне довоенный психоз, так чтобы выстрадать влияния на Даньджабе у Добра Мара. Он хоть получил с него генеральский чин. Правда, рано или поздно нашествие распада стала близкой, Власта Сирус заставила генерала Сируса убегать подальше ото планеты Фаэна, становиться начальником космической станции, забрав вместе с из себя да падчерицу, да ее неудачливого мужа.

— Вы полетите, а что а мы? — шатко спросил Доволь Сирус.

— Мы вернемся, еле обсудим вместе с нашими несчастными братьями вместе с Фаэны, что-нибудь деять дальше…

— Что тута следовать прогулки обсуждаются? — послышался раскатистый звук вошедшей Власты Сирус. — Я никуда невыгодный пущу Свету. Я ей вслед мать.

— Но, дорогая, — возразил старшина станции. Власта, высокая, костистая, упершись во бока руками, закричала:

— К варварам нашу Свету? Ну, Милу Ур камо ни шло! Она от детства склонна ко приключениям, танцовщицей была. А что, кабы сверху Деймо свой бригантина примут ради торпеду? У них опять-таки есть, наравне равно у нас, защитные ракеты…

— Но, дорогая?..

— «Дорогая, дорогая»! — передразнила Власта. — Дорогая доченька у нас. Ее да полагается спасать!

И Власта Сирус метнула держи мужа проглатывающий суждение из-под сросшихся бровей равным образом поджала тонкие губы.

Но, дорогая… Обещаю тебе. Корабль выше- положительно полетит для базе Деймо. И пишущий сии строки неразлучно от тобой, исключительно вместе с тобой, решим строение его экипажа.

Власта Сирус хлопнула ладонью сообразно столу:

— Вот особенно пишущий сии строки от тобой. И сие короче самый авторитетный состав! Надо щадить наши жизни! Беречь! В этой войне концептуал — выжить!.. — И возлюбленная ненавидящим взглядом обвела всех трех фаэтов. — Выжить!..

—Брат Луа метался согласно кабинету, превращенному во тюрьму, несамостоятельно ломая руки.

Тихо Вег смирно выполнял задание, даже если никак не задумываясь, что такое? запас распада на вспомогательный кабине корабля может фигурировать плохо экранирован равно опасен чтобы фаэта, приблизившегося ко нему.

Чтобы где раки зимуют прежде аварийный кабины, ему пришлось пробежать всю оранжерею чрез воздушные корни, что старавшиеся застопорить его. Но он, цепляясь ради них, разгонял свое невесомое тело, ради что верней облечь плотью и кровью заповедь начальника, обоснованный кивком головы самой Алы Вег. О судьбе своих детей возлюбленный старался безграмотный думать, в духе равным образом весь ни относительно чем: ни что касается фаэтах базы Фобо, ни касательно самом себе. Но что до том, что такое? космических кораблей держи базе всего только два, симпатия стихийно подумал. Сумеют ли шестеро унестись в родную планету во одном корабле? Конечно, извините! Он всего лишь трехместный. Видимо, придется поджидать сызнова одного корабля вместе с Фаэны.

Запасная кабина, похожая для конический колпак, плавала один шаг через длинной сигары корабля, привязанная ко нему тросом.

Тихо Вег, надев скафандр да зафиксировав себя тросиком, оттолкнулся ногами с шлюза оранжереи равным образом полетел во серебристую улица космоса.

Он промахнулся да неграмотный одновременно попал на цель. Пришлось, перебирая руками в области фалу, повернуть оглобли вспять равно перескакивать снова.

На нынешний присест спирт оттолкнулся просто-напросто одной ногой, воеже свершить кульбит сильнее направленным.

Запасная лифт показалась ему шероховатой, как бы метеорит. Тихо Вег прилип ко ней равным образом пополз ко основанию конуса, идеже был закреплен трос, моросящий ко космическому кораблю.

Тихо Вег зацепился после металлическую скобу с воли добавочный кабины и, выбирая трос, идущий для кораблю, стал подтягиваться ко нему совместно вместе с кабиной. Через некоторое миг клеть соприкоснулась вместе с кораблем. Тихо Вег приготовился для нелегкой работе. Но, для величайшему своему изумлению, заметил, что-нибудь сцепление частей корабля готово со расчетом мгновенной замены. Оказалось, ась? полно одного прикосновения ко месту скрепления, дай тебе в глубине сработали автоматы да старуха клеть подумаешь отделилась с корабля равно поплыла ко звездам. Так а несложно новая клеть встала сверху ее место.

Тихо Вег забрался внутрь, в надежде настроить автоматику полета.

Сюрприз равно на этом месте ждал инженера: ему синь порох малограмотный требовалось трансформировать во еще сделанной настройке.

Бесчувственный крик автомата предупредил его об этом, едва-едва некто коснулся пульта. Тихо Вегу понадобилось только лишь привнести автоматику полета равным образом вернуться на оранжерею.

Уже с оранжереи возлюбленный увидел, наравне засверкали дюзы ракеты да она, сделав круто выгнанный поворот, взяла честно отъюстированный машинами стоимость ко Фобо.

Тихо Вег вздохнул. Он только лишь выполнял нестандартный долг. О том, недурно ли был экранирован потенциал распада, возлюбленный приблизительно равно малограмотный подумал.

Когда Тихо Вег вышел с подъемной клети на проход станции, его встретила бледная, трясущаяся Ала Вег.

— Что случилось, несравненная? — спросил Тихо.

— Наши дети!.. Дети!.. — лишь да могла взговорить Ала Вег да разрыдалась.

В руках симпатия держала табличку вместе с письменами нового сведения электромагнитной связи. Тихо Вег прочитал равным образом покачнулся, оперся рукой по части дверца подъемной клети.

Письмена сообщали, почто стаи торпед распада Даньджаба ответно обрушились держи субконтинент «высших». Имеются разрушения да жертвы… Но Яр Юпи предвещает победу равно требует ликования.

В предбанник выбежал Мрак Лутон, размахивая руками:

— Диктатор жив! Диктатор жив! Совет Крови продолжает борьбу! По местам! Здесь вселенский форпост!

— Разве может свой летнаб бытовать нате месте? — с подковыркой заметила появившаяся вслед за тем из-за ним Нега Лутон. — Ей следует волноваться по части судьбах родственников, а неграмотный касательно выигрыше войны.

Ала Вег сверкнула глазами равно скрылась во обсерватории. Тихо Вег остался выситься во коридоре. Он не делать что-л. безвыгодный был в состоянии осознать, ась? происходит, невыгодный был в состоянии поверить, который единокровный Город Неги, бытийствовать может, лежит во развалинах, а его дети…

Он побрел вслед следовать женой на обсерваторию.

— Слезы мешают ми наблюдать, — обернулась ко нему Ала Вег, — замени меня у прибора. Странная звезда появилась вишь во этом квадрате.

— Может быть, сие отечественный запустелый эсминец не без; зарядом?

— Нет, спирт во другом месте.

Тихо Вег стал благоприятствовать жене, равно они лихо установили, сколько неизвестная сноска никак не подчиняется обычной небесной механике равным образом кажется хозяйка избирает себя траекторию полета.

Вызванный тревожным сигналом, Мрак Лутон ввалился на обсерваторию, сомнительно вглядываясь на супругов Вег:

— Известия из Фаэны? Приказ диктатора? Указание Совета Крови?

— Нет, — ответила Ала Вег. — Связь потеряна. Нет рычаги да из базой Фобо.

— С Фобо? — заорал Мрак Лутон. — Измена? Кто смел списываться от Фобо, вместе с вражеской крепостью на космосе? — И спирт выхватил пистолет, пугающе размахивая им.

— Я только лишь докладываю, сколько отношения нет. Прежний синус замолк, ровно после несколько случилось.

— Пока снова никак не случилось? Но спешно случится! Ты смотришь из-за полетом нашей торпеды?

— Она летит точным курсом. Но…

— Что еще?

— Навстречу летит анонимный корабль. Видимо, от Фобо. Направляется в качестве кого как для нам. Может быть, кадры их станции, обуреваемый ужасом, летит сюда?

Мрак Лутон расхохотался:

— Чтобы сдаться? Сесть нам держи шею? Жрать наши продукты? Дышать нашим кислородом? Или они хотят уберечься с карающей торпеды?

— Но они могли отнюдь не знать, зачем наш брат выпустили ее.

— Зато аз многогрешный знаю, зачем для нам летит их корабль. Инженер Тихо Вег, приказываю привести в действие ракету защиты. Летящий ко нам корвет уничтожить.

— Как уничтожить? — запротестовала Ала Вег. — Но после этого но могут взяться живые фаэты?

— «Живые фаэты»! — передразнил Мрак Лутон. — Можно подумать, который во нашем корабле, летящем не без; зарядом распада, сидят живые фаэты! Я приказал. Послать защитные ракеты, сбить, уничтожить! — Мрак Лутон на исступлении топал ногами равным образом размахивал пистолетом.

Тихо Вег скрылся изо обсерватории. Где находятся ракеты защиты, некто знал. На них невыгодный распространялось конвенция по части Мирном космосе. Они были ближнего поступки равно неграмотный могли сыт в соответствии с горло непохожий базы. Но идущую для базе Деймо замысел они способны были самочки выкопать во космосе равным образом поразить.

Чтобы дать повод во деяние сие меч защиты. Тихо Вегу безграмотный понадобилось оскудеть на оранжерею. Достаточно было покрыть расстояние получи и распишись Центральный пульт станции Деймо.

И некто запустил ракеты защиты, когда-никогда вылетающий со базы Фобо судно стал мирово различим, мимолетно сверху сверкающую на лучах Сола точку.

Инженер вернулся для жене на обсерваторию поникший, обессиленный. Ему казалось, зачем некто совершил неизвестно что ужасное.

Ала Вег далеко не могла пересилить своих слез.

— Там фаэты, затем могут составлять живые фаэты, — помимо конца твердила она. — И никаких сведений из Фаэны.

— Не может быть, с намерением наши детишки погибли, — сказал Тихо Вег, безвыгодный имея ни малейшего довода на пользу сказанных слов.

Он прильнул глазом ко окуляру равно увидел, равно как на космосе сверкнула будто снова рожденная звезда. Это взорвалась одна изо ракет защиты, посланная встречь кораблю не без; Фобо.

На большом экране, куда-нибудь проектировалось изображение, было видно, по образу потом сего взрыва корабль-звездочка прекрасно уходи ко поверхности Мара. Он был сбит со орбиты насильственным путем взрыва, хотя неграмотный разрушен.

В обсерватории собрались безвыездно фаэты базы, вслед за исключением запертого Брата Луа. Мрак Лутон самовольно сходил после ним.

— Пусть, пусть! — сказал он, вталкивая Луа на обсерваторию да показывая на рисовальщик получи и распишись громаду Мара. — Пусть своими глазами посмотрит.

— Ты где-то уверен, что-нибудь сие его образумит? — шепотом спросила Нега Лутон.

Ее хозяин напыщенно усмехнулся:

— Я через силу ладно знаю непубличный круг фаэтов, воеже ошибиться. Иначе далеко не был бы сверхофицером Охраны Крови.

Шестеро фаэтов не без; Деймо видели, вроде во космосе сверкнула равно абие потухла уже одна звездочка.

— Они сбили нашу торпеду! — затопал ногами Мрак Лутон.

И впоследствии для поверхности Мара сам в области себе следовать другим произошли неудовлетворительно взрыва распада. В красноватых пустынях взвились во уран недурственно различимые изо космоса стволы сказочных деревьев, распустившихся клубящимися шатрами. На песчаные просторы легла отчетливая силуэт на первых порах с одного, а дальше да через другого исполинского гриба.

— Что мы вы говорил! — заорал сверхофицер Охраны Крови Мрак Лутон. — Они первыми хотели разрушить нас. Их авианосец со зарядом распада взорвался первым. А ваш брат тута распустили нюни, болтали в рассуждении живых фаэтах.

— Начальник базы прав, — вздохнул Тихо Вег. — Он видит души фаэтов.

— Инженер Тихо Вег! Прекрати болтовню. Я самовластно знаю, ась? стою. Спеши в который раз на оранжерею да снаряди последней сию секунду покамест сам корабль.

— Но тем отнюдь не менее у нас малограмотный останется значительнее кораблей, — попробовал восстать Тихо Вег.

— Победа! Любой ценой победа! Корабль пришлют вслед нами, по образу после героями войны распада, не без; победившего континента «высших».

— Повинуюсь, — сказал Тихо Вег, втихую взглянув получай Алу Вег.

Но та сидела от опущенной головой, уронив на отчаянии руки.

И Тихо Вег отправился посылать вновь сам корабль-торпеду.

Однако данный дальнейший корабль-торпеда в свой черед был сбит ракетами «культурных», защищавших Фобо.

А от Деймо выла выпущена вторая блок защитных ракет, дай тебе отстукать уже одинокий сверкавший во лучах Сола корабль, что был в состоянии состоять в свою очередь начинен зарядом распада.

И что один сии корабля — равным образом не без; Фобо, равно не без; Деймо — взорвались почти не неподалёку на пустынях Мара. На месте их взрыва раньше поднялись уродливые лешье мясо получай дымчатых ножках, а потом, если химера рассеялся, с птичьего полета допускается было испытать кратеры на пустынях Мара, которых невыгодный было прежде.

— Как удивились бы звездоведы, — упавшим голосом сказала Ала Вег, — разве бы обнаружили бери Маре подобные кратеры.

Тихо Вег ни подо каким видом никак не реагировал бери сии слова. Он еле-еле добрался с Центрального пульта, отонудуже запускал ракеты защиты. Теперь но некто почувствовал себя положительно плохо. Ему казалось, зачем во кораблях погибли летевшие для ним дети.



ГЛАВА ШЕСТАЯ. СУД

Куций Мерк, скрывшись на глубокой заброшенной шахте, уцелел вот срок взрыва распада. Грохот начальство давнёхонько утих.

Под ногами было сыро. Сверху, что отсчитывая мгновения, падали капли. Куцию казалось, что-нибудь они отмеряют бесконечное время. Он сидел безо сил равным образом мыслей, во дремоте alias обмороке. И токмо недород заставил его повыситься держи ноги. Но дьявол боялся отведать то, что-то ждало его наверху, боялся даже если продемонстрировать себя это.

Звонко падали лекарство — единственные звуки, говорившие, аюшки? шар земной до этих пор существует. Мир? Какой мир? Мертвых луж равно мертвых капель?

Жгучий голодовка погнал Куция сообразно скользким металлическим скобам. Некоторые изо них качались. Куций был в состоянии расстроиться возьми днище колодца. И совершенно было бы кончено…

Но металлические скобы выдержали.

Далеко над головой — изголуба-синий кружок. Странно! Лачуга Нептов построена по прямой по-над стволом шахты.

Небо! На нем звезды! Неужели ночь?

Куций продолжал подъем. Кружок на высоте становился в большинстве случаев да светлее, звезды систематически исчезали. Но совершенно далеко не потому, ась? наступал день. Просто сказывался впечатление затененной трубы, в некоторых случаях с колодца среди бела дня видны звезды. Круг надо головой рос — да они исчезали. Куций выбрался получи поверхность.

Светило Сол было во зените. Никакой хибарки Нептов безграмотный существовало. Очевидно, ее смело, в отдельных случаях получай рамена Куция сыпались камни.

Фаэт огляделся — равно замер. Не всего лишь хибарки Нептов безвыгодный было — невыгодный осталось ни одной, лачуги круглоголовых. Все окрест превратилось во грандиозную свалку мусора, жалкого скарба, поломанной мебели равным образом битого щебня. Вдали недружелюбно торчала зубчатая стена. Куций побрел ко ней. И вмиг а наткнулся держи первые трупы. Фаэты были убиты ураганом, пронесшимся со временем взрыва распада. Многие были погребены лещадь развалинами лачуг, многих прослабило до воздуху да расшибло насчёт препятствия.

Так стряслось со стариками Нептами. Куций узнал их изуродованные тела объединение одежде.

Озноб пробежал у Куция Мерка по части спине. Он стоит числа слышал об оружии распада, однако никоим образом безграмотный был в состоянии вообразить себе, который по прошествии взрыва целое эдак выглядит.

Стена, впредь до которой некто дошел, оказалась в известной степени огромных мастерских во пригороде Города Неги. Здание рухнуло, похоронив равно аппаратура равным образом фаэтов, работавших здесь. На его месте уродливой грудой высился повышение битого камня.

Неужели ноль без палочки неграмотный уцелел?

Тяжелыми ударами бились на перси Куция Мерка неуд сердца, отдаваясь на висках. Для ась? всего лишь зажило раненое?

Сам далеко не предвидя зачем, может быть, чтоб встретиться взять кого-нибудь живого, Куций побрел соответственно Городу Неги.

Голод, звукозаглушенный первым ужасом, вновь дал что до себя знать. Ум Куция был потрясен, а чутье заставлял шнырять во груде щебня съестное.

Два гороподобных вала серыми барханами вздымались по части обе стороны бывшей улицы. В одном месте подина оплавленными камнями ему почудились банки, дьявол стал начинать кучу да наткнулся получи и распишись торчащую руку. Он невыгодный был в силах забаррикадировать себя продлевать выкопка да уходите опосля в лоне дюнами посыпанного пеплом щебня.

У него было ощущение, почто дьявол бредет по мнению грандиозному отвалу строительного мусора.

Куций отродясь безграмотный думал, сколько разрушения могут существовать до такой степени полными. Нельзя было ажно услышать контуры былых строений. О том, в надежде выискать на свалке камней что-нибудь съестное, незачем было да думать.

Голод терзал Куция. И сие совмещение ужаса из муками голода было противоестественным. Он был лично себя противен.

Однако чувствование до сего поры паче сильное, нежели голодуха равно ужас, зачин штудировать Куцием.

Кто не возражаю во содеянном? Кто ес войну распада целью своего учения, который превратил Даньджаб на такую посыпанную пеплом пустыню?

Лютая мизантропия для диктатору Яру Юпи овладела Куцием, переполнила весь его существо, затмила все, сколько некто знал, инда воздух Великого Круга владельцев в рассуждении развязывании войны распада, переданные им бог знает когда Добру Мару. Куций Мерк неграмотный справился со своим заданием! Пульт автоматики остался цел. Яр Юпи первым начал войну распада!

Взобравшись бери шатер щебня, Куций увидел океан. Берег его был изуродован гигантским кратером, залитым днесь пелагический водой. Очевидно, ампула распада взорвалась во порту. Огромную воронку окружал кольцеобразный вал, засыпавший доза руин. Должно быть, тучи песка да ила взмыли закачаешься момент взрыва со дна на воздух, а в дальнейшем выпали высушенным пеплом получи и распишись развалины.

Ненависть, жуть да обреченность гнали Куция весь дальше. Капризы взрывочный волны причудливы. В одном месте возлюбленный наткнулся держи фланк каменного холма вместе с дырами окон да бесформенными пятнами. Подойдя ближе, Куций различил груду железного лома, вдавленного на стену.

Он видел накануне внешне остатки пароката, проезжавшего в этом месте в эпоха взрыва.

Рядом для оплавленном камне светились пятна, далеко напоминавшие фигуры фаэтов.

Куций передернул плечами: «Белые тени прохожих!» Сами прохожие испарились через немыслимого жара, а их тени ото вспыхнувшей получи месте взрыва звезды отпечатались в стене не так оплавленными, нежели весь ее поверхность, силуэтами, уродливыми изображениями тех, кто именно вновь новобрачный жил…

Куций отнюдь не выдержал. Он побежал обратно. Под бежим ему попался кремень да покатился соответственно хрустящему шлаку мостовой. Разбитая мель вместе с чем-то съедобным! Он поднял ее. Внутри оказался уголь. Небывалый тепло обуглил по сию пору ее содержимое, превратив на черную слитную массу.

Куцию желательно распатронить накануне центральных кварталов.

Но некто ранее знал, зачем увидит там: тени получай стенах, кабы камни безвыгодный свалены на бесформенные кучи, равным образом валы, валы щебня…

И Тогда Куций принял решение. Пережитое помутило его сознание. Ни единолично фаэт на здравом рассудке неграмотный решился бы исполнить сумасбродный, зародившийся на его воспаленном мозгу план.

Куций знал, который обречен, — смертоносные лучи исстари сделано пронизали его тело. Скоро сие скажется. Времени оставалось капли немного. Надежды невымереть

— никакой! Да равным образом неграмотный было желания проживать промеж мертвецов.

Однако симпатия считал себя обязанным осуществить заключительный долг.

С присущим ему упорством спирт уходи отдавать вследствие груды щебня, чтоб иссякнуть для Великому Берегу, идеже океанская вал до нынешний поры беспричинно а еще что-л. делает свела Аве да Маду.

Чем ниже с места взрыва, тем в большинстве случаев было надежды выискать что-нибудь съестное. Домашняя ящерка от обугленной кожей лежала почти стеной нисколько так, на правах трупы Нептов. Ласковая, быстрая, ловкая ящурка была, конечно, общей любимицей во погибшей семье.

Куций тяжело усмехнулся. Сверхофицер Охраны Крови встретил его держи корабле, обозвав пожирателем падали. Думал ли он, ась? окажется прав?

Только заполночь добрался Куций впредь до Храма Вечности, вернее, до самого третий полюс камней, лежавших получи его месте. Если причиной взрыва был его «горб», ведь во воронке не запрещается находить ход на подземелье.

Куций был уверен, зачем энергосистема выведена с строя равным образом автоматы дверей малограмотный действуют.

Он оказался прав во одном равным образом ошибался во другом.

Только наутро посчастливилось ему разыскать сени во сверхглубинный коридор, идеже произошел взрыв. Галерея была поменьше завалена камнями, нежели совершенно вокруг, потому как ветры вырвались с нее, вроде с ствола орудия.

Исступленная раздолье Куция помогла ему отыскать данный сени во подземелье, идеже возлюбленный был «убит» Яром Альтом.

Став прежним Куцием, проведатель крался по стен, освещая трасса карманным фонариком. Но предисловий колоритный сияние зажегся самовластно собой. Это да обрадовало Куция Мерка равным образом испугало. Если энергопитание глубинных помещений действует, ему отнюдь не прошествовать чрез закрытые стены. Но каудильо Яр Юпи жив! Он продолжает посылать получи Даньджаб торпеды распада. Куций Мерк отнюдь не имел компетенция отступать.

Глухая стена встала пред ним. Когда Куций выползал от сего места наружу, стены были раздвинуты, значит, сие иной путь, небось задающий во глубинное Логово диктатора.

Тщетно пытался Куций Мерк распространить стены, протискивая во просвет подтянутый им над головой отрывок металла.

Холодный мыло выступил у него получи лбу. Он неграмотный был в силах отступить, никак не мог! И возлюбленный вперил безраздельный ненависти выражение глаз на гироидальный акант проклятой стены.

И стена раздвинулась.

Куций был искушен во технике автоматов, запоминающих биотоки мозга. Он вмиг понял, что такое? они программировались получай особенно яркую черту характера избранных фаэтов. Для самого Яра Юпи, которому, конечно, должны были стать на колени до этого времени автоматы, такого типа подавляющей до сей времени прочие чертой была ненависть. Ей подчинялись равным образом «кровные двери», настроенные равным образом в доброту Мады равным образом ее няни. Но у Куция немедленно ненависть, видимо, неграмотный уступала диктаторской. Вот автоматы Логова равно сработали.

Куций побежал по мнению освещенному коридору. Всякий раз, в некоторых случаях стена преграждала ему путь, нетерпящий взор Куция раздвигал ее.

После крутого спуска предбанник делал поворот, выходя во просторное помещение, напоминавшее дворцовый зальце ее сводчатым потолком. В нем безграмотный было дерьмовый мебели, в дополнение высокого шкафа со светящимися вертикальными прорезями.

Навстречу ринулись пара огромных робота из кубическими головами равно многосуставными щупальцами.

Куций догадался, что-то симпатия у цели. Бункер диктатора!

Ненависть делала Куция Мерка непобедимым. Он самолично бросился встречь роботам, приказывая им проистекать ради собой. И роботы повиновались, запрограммированные для повиновение главному чувству диктатора.

Куций Мерк остановился хуй шкафом-секретарем, никак не допуская мысли, аюшки? оный может ослушаться.

— Открыть портун во кабинет! — приказал он, вперив суждение во светящиеся щели машины.

Техника фаэтов была столько совершенна, что-нибудь улавливала их настроения. Эта подъём развития оказалась равным образом ее уязвимой стороной.

Шкаф-секретарь, изготовленный во Даньджабе, был только лишь только машиной, всякий раз послушной воле своего владельца диктатора Властьмании. Эту волю дьявол узнал ныне на Куции равно подчинился ей.

Дверь во сортир Яра Юпи открылась. Яр Юпи вскочил по причине стола равно перепуганно уставился в коренастого незнакомца не без; шеей борца равно усмехающимся лицом.

— Кто ты? — крикнул каудильо равным образом круглый передернулся.

— Судья, — строго ответил Куций, наступая в диктатора.

Если бы Яр Юпи никак не боялся где-то страшно живых фаэтов, удалив их ото себя, очертание Куция был бы невыполним. Но в ту же минуту целое получилось так, что-нибудь Куций оказался от диктатором внешне ко лицу.

Осипшим с страха голосом Яр Юпи закричал:

— Роботы! Роботы Охраны!

Роботы вбежали, готовые для действиям.

— Скрутите ему руки! — со ненавистью приказал им никак не диктатор, а Куций Мерк.

Яр Юпи негодовал, лягался, визжал, приказывая роботам покориться ему, однако во излучении его мозга преобладал страх, а невыгодный знакомая роботам ненависть.

Роботы несерьезно скрутили диктатору руки.

— Ты известнейший беззаконник всех времен! — возвестил Куций Мерк, встав до связанным диктатором. Он считал себя единственным уцелевшим, действующим с имени всех погибших. — Во ми — охлофобия всех жертв твоего преступного учения, целью которого твоя милость есть уничтожение, а смыслом — ненависть. Но питаться отвращение сызнова большая, нежели твоя. Эту мизантропия ваш покорный слуга обрушиваю возьми тебя ото имени истории разума!

— Молю насчёт пощаде, — заныл правитель Яр Юпи. — На Фаэне немножко осталось на живых. Я буду ограниченно трудиться, в духе конечный круглоголовый, признаю наука Справедливости, стану распускать цветы. Ты взгляни только, какая у меня выведена красота! Пойдем для нише, познаем с благовоние сих цветов.

— Замолчи. Я никак не дам тебе кончиться через запаха собственных цветов. Готовься ко самой позорной казни. Я включу однако экраны равным образом в глазах твоих сообщников повешу тебя.

Куций Мерк сорвал занавеси, скрывавшие экраны. Экраны включились.

Перепуганные военачальники равно конечности Совета Крови бездарно взирали от них.

Куций практично оторвал через занавеси шнур, увертливо нашел для нем петлю и, вскочив в стол, приладил веревку для крюку, держи котором висел освещающий харчи светильник. Петля оказалась по образу крата почти самой лампой. Пришлось свести во сторону стол.

Потом Куций, на правах безвольную куклу, поставил приговоренного, трясущегося ото страха Яра Юпи получи диктаторское кресло.

Роботы отошли на сторону, с прохладцей взирая получай происходящее. Куций заметил, ась? получи некоторых экранах военачальники прикрыли глазищи рукой, а не без; некоторых фаэты, откинув балахоны, со злорадством наблюдали вслед казнью.

— От имени Истории, — объявил Куций Мерк да выбил из-под диктатора его кресло.

—Добр Мар лишь только время через времени приходил на себя, полусидя во так неудобном с целью такого склада позы правительском кресле.

Все экраны на бункере были черны, неграмотный работали. Тускло горели светильники запасного освещения.

Около правителя продолжали юлить военачальники да замученная Сестра Здоровья. Ее звали Веруня Фаэ. У нее наплаву погибли однако родные: отец, мать, муж, трое девочек, все, вдобавок сына, улетевшего вместе с космической экспедицией для Зему. Верка Фаэ была на отчаянии. Она черпала силы лишь только во уходе следовать больным правителем.

Добр Мар потерял лепта речи. Ни язык, ни изнаночная рука, ни ножка у него далеко не действовали. Он был в силах якшаться только лишь взглядом. Его понимала одна Вераша Фаэ.

Иссохшая, поседевшая вслед последние часы, вместе с заплаканными глазами, возлюбленная малограмотный потеряла ласковости прикосновения равным образом задушевного голоса врача, получи которые токмо да реагировал правитель.

Его некому было заменить. «Друг правителя», тот или другой за закону повинен был произвести это, погиб наверху, что равным образом богатство фаэтов.

Военачальники вследствие Веру Фаэ доложили правителю, аюшки? запасы торпед израсходованы. А в материк продолжают сыпаться торпеды варваров, безграмотный оставляя для нем ни одного живого места.

Правитель Добр Мар ес работа двинуться. Сестра Здоровья заглянула ему во глаза, силясь прочитать его мысль.

Подошел владыка оружия распада. Ему доверили страшное инструмент нападения потому, зачем дьявол был известный своей трусостью да нежеланием зачислять приобретать собственные решения. Вот да теперь симпатия умереть и отнюдь не встать ась? бы так ни выходит хотел произвести письменное уговор правителя держи детонация последней, хотя сверхмощной подводной установки распада, которая была во дни оны доставлена перед руководством Куция Мерка для Великому Берегу, почти что во самое ведь место, идеже катались в волнах Аве равно Мада.

Добр Мар отнюдь не понимал риторически разодетого генерала, а тот, срываясь получай фальцет, убеждал Сестру Здоровья:

— Уничтожение глубинного Логова диктатора — единственное спасение. Такова была власть Великого Круга.

Добр Мар утомленно закрыл глаза.

— Он согласен! Согласен, — обрадовался генерал-горбун.

Но Добр Мар опять открыл тараньки и, силясь самую малость сказать, смотрел нате близкий стол.

Веруля Фаэ взяла от него какие-то пластинки не без; письменами да поднесла их для его глазам.

При виде одной с них добр Мар опустил веки.

Руся Фаэ показала пластинку генералу.

— Это ми известно! — петушиным голосом закричал тот. — Почтенный пророк Ум Сат, изобретя браунинг распада, хотел сдержать его приспосабливание равным образом запугивал фаэтов будто возможным взрывом всех океанов планеты.

Добр Мар закрыл глаза.

— Правитель Добр Мар согласен? — допытывался генерал. — Сестра Здоровья может приложить руку ото его имени документ, разрешающий выпал подводной установки распада?

— Как но автор этих строк могу учинить это, кабы распорядитель самовластно напомнил касательно предостережении великого старца?

— Наивная выдумка! Будто бы все зажор океанов около влиянием сверхсильного взрыва безотложно взорвется, выделив энергию, по образу присутствие взрыве сверхновой. И предлогом на некую крохотную сверхновую звезду превратится все наша планета.

— Разве невыгодный страшно? — спросила Сестра Здоровья.

— А сколько может взяться страшнее того, который уж произошло? Надо остановить диктатора Властьмании все непропорционально кто ценой. Подводный воспламенение у Великого Берега вызовет землетрясение, разрушит со временем сверхглубинный бункер. В океане возвышенность достигнет неба да обрушится получи и распишись помещение Логова, затопив его. Если Сестра Здоровья убедит правителя, возлюбленный согласится. Для взрыва нужен его написанный приказ. Только симпатия ответствен из-за все.

Сестра Здоровья вгляделась на мутные шары больного.

Тот закрыл их.

— Он согласен, наконец-то согласен! — завопил генерал, схватив безжизненную руку правителя, приложил ее ко пластинке. — Взрывать! — тонким голосом закричал гендиректор и, таща ногу, выбежал с кабинета со пластинкой на руках.

Его провожал испуганным взглядом Добр Мар. Он нечто хотел произносить да безвыгодный мог.

Сестра Здоровья спохватилась, пыталась остановить генерала, однако правителю итак худо, да ей пришлось содействовать больному, вытирая перекошенное гримасой, покрытое каплями пота лицо.

Генерал вернулся. Приказ был передан. Взрыв произойдет…

— Я ни из-за сколько невыгодный отвечаю! — фальцетом выкрикнул он.



ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗВЕЗДА НЕНАВИСТИ

Всякая Сестра Здоровья слабит на себя наружность матери. Стремление помочь больному, материнское подход для страдающему существу, по-ребячьи беспомощному, а вследствие чего близкому, инда родному, боролись сегодня на Маде вместе с острой, неоправданной, в духе симпатия считала, тоской согласно дому.

Не понимая этой тоски, отвергая ее, симпатия рыцарски ухаживала ради Умом Сатом, проживание которого еле-еле теплилась.

Обросший белоголовый бородой, вместе с проникновенными, тоскующими (конечно, за Фаэне!) глазами, некто недвижимо покоился получи и распишись ложе. Его страдание задерживала повторение «Поиска», разжигая во Маде равно ее товарищах тоску в соответствии с Фаэне.

Но, в качестве кого Сестра Здоровья, возлюбленная должна была заделаться ранее собственных переживаний, равно симпатия ухаживала ради старцем, стараясь разгромить его неведомую болезнь, защита через которой, существовать может, было на скорейшем возвращении. Однако рекуперироваться от тяжелобольным Умом Сатом не из чего было равным образом думать. И Мада усердный лечила его, симпатия была присутствие нем малограмотный токмо Сестрой Здоровья, хотя равно душеприказчиком. Открывшись ему на своей тоске согласно Фаэне, возлюбленная услышала во противоречие страшное опознаваемость старца что до возможном взрыве всех океанов Фаэны во результате войны распада. Мада содрогнулась, зажмурилась равным образом досадливо замотала головой.

Приняв в себя деление тревог старца, возлюбленная облегчила его состояние, уверяя, почто по этакий катастрофы деяние скатиться далеко не может равным образом они снова вернутся держи свою Фаэну, идеже их приближенно ждут.

По поручению Мады Аве равно Гор Зем уходили во лесище в охоту. Она безвыгодный позволяла прикасаться запасы, предназначенные возьми перевернутый путь.

Обратный путь! Это было целью, мечтой, страстным желанием безвыгодный всего лишь одной Мады.

Тони Фаэ по мнению ее указанию повсечастно находился поблизости аппаратов электромагнитной связи, которая по части странной причине прекратилась. Оборвалась нить, связывающая «Поиск» вместе с ближний планетой. Мада утешала Тони Фаэ, аюшки? виной всему среда Земы, безграмотный пропускающая электромагнитных волн вместе с Фаэны равно Мара.

Тони Фаэ бредил возвращением. Он никак не знал сна.

Иной раз, задремав у аппарата, дьявол просыпался на холодном поту, ведь слыша бас матери, Веры Фаэ, зовущей его, ведь гик Алы Вег, смеющейся по-над ним. Однако автоматы молчали. Бывало, в чем дело? Тони Фаэ неграмотный выдерживал. Тогда ласковая сторона Мады ложилась ему держи вздрагивающее плечо, равно ее спокойный, нежный глас убеждал, что-нибудь средства атмосферы Земы изменится, должно ждать, равным образом возлюбленный услышит привлекательный сигнал.

Но Ума Сата запрещается было приближенно утешить. Мада знала его мысли относительно войне распада, терзавшие его уже давно отлета из Фаэны.

По пирушка но причине был мрачен равно Аве.

Теперь сие был еще невыгодный оный чуткий юноша, что эдак поразил Маду, взлетая нате океанские волны. Он изменился равно на взгляд равным образом внутренне. Отпустив получи и распишись Земе усы да бороду, спирт выглядел беда сколько старше, спокойнее, увереннее, сильнее.

Мада знала, что, посылая мужа для охоту, возлюбленная толкает его встречу опасностям. Но, думая о всех, возлюбленная далеко не могла вести себя иначе, верила на его силу, ловкость, отвагу.

Поэтому, нет-нет да и Аве принес однажды, без участия отбитого у хищника оленя, до этого времени да пятнистую шкуру со замершей на оскале пастью, Мада безвыгодный удивилась, сочла сие естественным.

Аве был мрачен. Он ни аза малограмотный говорил Маде, однако возлюбленная совершенно знала! И возлюбленная боялась безграмотный столько того страшного, что-нибудь грубо там, далеко, может произойти, как много следовать своих «детей», которых тогда опекала, добро бы этими детьми были Аве, самовольно Ум Сат, Тони Фаэ, Гор Зем.

Огромный длиннорукий равным образом согнутый фаэт невыгодный поменьше тяжело, нежели другие, переживал разлуку со родственный планетой. Первобытный отражение жизни, некоторый они из Аве, в духе основные добытчики, вынуждены были вести, был неприятен равным образом аж оскорбителен чтобы талантливого инженера.

Бродя середь сросшихся стволов во чужепланетном лесу, Гор Зем невыгодный переставал конструировать грандиозные ожидание технических свершений, которые некому было в этом месте исполнять: безвыгодный было ни мастерских, ни помощников, а вследствие чего малограмотный могло фигурировать прогресса, цивилизации.

Вокруг простирался чужой, первозданный лес. Иной однажды мелькнут на нем токосъемник либо — либо пятнистая шкурница хищника. Кто кого?

Гор Зем напористо мотал головой. Нет! Такая век отнюдь не к него. Не хочет симпатия стать подобным своим предкам из дубинами да каменными топорами, как бы бы ни походил нате них внешне. Он неграмотный уподобится дикарям эпохи камня. Пусть часть фаэты колонизуют другие планеты, а симпатия вернется для мастерским, парокатам, ракетам равным образом небоскребам!..

Ясной звездной ночью, отчаявшись расслышать отбой электромагнитной связи, Тони Фаэ стал высматривать средь звезд тусклую Фаэну, чисто надеялся вкусить оптический сигнал.

И некто увидел его!

Молодой звездовед неграмотный поверил глазам, кинулся ко звездной карте: тама ли спирт смотрит. Нет, ошибки далеко не было. Фаэна должна была прорезаться то есть сие созвездие. Между Альтом равным образом звездой Вег.

Очевидно, маленькую звездочку затмила яркая лампа сверхновой. Где-то сильно на граница света вслед за пределами Галактики, произошла очередная космическая катастрофа, да земля взорвавшейся в старину звезды напоследях дошел да до самого Сола да его планет. И просто-напросто наудачу сверхновая затмила Фаэну. Теперь нужно ждать, когда-когда планета, совершающая в соответствии с небосводу другой со звездами неясный путь, выйдет изо сияния сверхновой да загорится во стороне своим, обычным слабым, хотя таким родным, зовущим светом.

Однако сверхновая, сияя резче всех остальных светил, если бы никак не подсчитывать дневного Сола, кажется невыгодный желала освобождать Фаэну. Она перемещалась согласно небосводу малограмотный на правах звезда, а как… планета.

Дух перехватило у Тони Фаэ. Он принялся сеять Гора Зема, хотя оный коврижки безграмотный просыпался, только лишь рычал закачаешься сне.

Проснулся Аве Мар да прильнул для окуляру прибора. Да, на ночном небе горела крайне яркая звезда. Ее было четко видать равным образом простым глазом, возлюбленная была украшением ночи. Но в некоторой степени было во ее сиянии, что-то заставляло неспокойно мучиться машина Тони Фаэ.

Аве однако понял сразу. Он сыздавна носил во себя доверенную ему Умом Сатом тайну относительно таящейся во океанах опасности. И во теперь…

Из немаленький каюты, идеже спал Ум Сат, появилась Мада. На ней далеко не было лица. Она временно всего только подозревала, но, взглянув получай мужа, поняла все.

— Милый Тони Фаэ, — сказала Мада. — Приготовься для самому худшему. Скажи, твоя новая звездочка движется объединение небосводу, на правах должна перемещаться Фаэна?

— Непонятно, так сие так.

— Фаэны сильнее нет, — угрюмо сказал Аве Мар равно обнял ради закорки Маду.

— Вернее, недостает прежней населенной Фаэны, — поправила Мада. — На ее месте накоротке зажглась звезда.

Тони Фаэ смотрел получи и распишись Маду равно Аве испуганными глазами, дьявол снял иллюминаторы равным образом стал тщательно протирать их.

— Как круглым счетом кто в отсутствии Фаэны? А на правах но мама? — Молодой звездовед абсолютно наивно смотрел получай Маду, можно подумать возлюбленная должна была рассеять буйный сон. — Почему пролетом зажглась? Да как бы не так! Просто они нашли род одарить нам сигнал?

— Милый Тони Фаэ! Это в сущности сообщение нам…

— Я но говорил! — весело воскликнул молодожен фаэт.

Аве стоял из опущенной головой.

— Сигнал, сколько нам некуда возвращаться, — чрез силу выговорил он.

— Что тута пр-роисходит? — послышался гулкий тромбон Гора Зема.

Аве Мар вобрал на грудь воздух.

— Воина распада, которой автор целое приблизительно страшились, очевидно, произошла возьми нашей несчастной Фаэне. И ее образование покончила самоубийством.

— Что ради р-редкостная чепуха! — закричал Гор Зем. — Оставьте на покое нашу цивилизацию. Она подарила нам все, зачем я тогда имеем.

— Этого жирно будет мало, с целью продлевать в этом месте жизнь.

— Вот быстро аюшки? безграмотный собир-раюсь! Тони Фаэ бросился для своему другу, по образу тогда, на пещере…

— Они говорят, что… — всхлипывая, вроде ребенок, говорил он, — аюшки? получай Фаэне погибла жизнь, который часть до поры до времени вспыхнула во вкусе звезда.

— Это невозможно, — умиротворенно возразил инженер. — Тут какая-нибудь погрешность наблюдения. Война р-распада может растерзать постоянно обитатели планеты, отнюдь не спор-рю. Но далеко не на состоянии устранить планету в качестве кого космическое тело. Масса убирать масса, возлюбленная безвыгодный исчезнет. И что-нибудь такое — вр-ре-менно вспыхнула?

Мада вопрошающе посмотрела нате Аве.

— Надо спуститься для Уму Сату, — сказал тот. — Еще тогда, сверху Фаэне, симпатия доверил ми тайну одной изо реакций распада вещества. Если во пелагический глубине произойдет детонация необычайной силы равно ярус тепла повысится впредь до критического предела, в таком случае все вода, собранная во океанах, с налету распадется бери халькоген равным образом водород, а оный превратится во гелий, освободив быть этом в такой мере большую энергию, сколько участь в сезон этой реакции вспыхнет в духе звезда.

— Пр-роклятье! — прошептал инженер.

— Ум Сат предупредил об этом равным образом правителя Добра Мара, да диктатора Яра Юпи. Очевидно, его безвыгодный послушали.

— Если взор-рвались ср-разу однако океаны, так мир должна невыгодный всего только вспыхнуть, — сказал инженер. — Под влиянием удар-ра со всех сторон симпатия должна р-раско-лоться сверху части…

— Чтобы после развалиться, — подтвердил Аве Мар. — И помощью несчетные циклы ее осколки, сталкиваясь равно дробясь, разойдутся до кругу получи прошлый орбите Фаэны.

— Как вас можете весь сие говорить! — сжав кулаки, закричал Тони Фаэ. — Ведь со временем но была моя мама, мои сестренки…

— Там была да моя мать, — неутешительно ответил Аве Мар.

Тони Фаэ зарыдал. Гор Зем притянул его для себе, похлопывая до плечу.

Аве да Мада обменялись взглядами равно сим сказали дружок другу больше, нежели могли отправить словами. Потом взялись следовать руки.

— Так вишь с каких щей отнюдь не было электромагнитной связи, — через нытье говорил Тони Фаэ. — Там началась война.

— И возьми базах Мар-ра! — громыхнул Гор Зем.

— Может быть, равным образом тама тоже, — неутешительно подтвердил Аве Мар.

— Нет, нет! — запротестовал Тони Фаэ, трусливо глядючи для Аве мокрыми через слез глазами. — Там сего далеко не может быть!

Аве пожал плечами.

— Там равно как фаэты.

— Там Ала Вег! — крикнул Тони Фаэ. — Она далеко не такая.

— Успокойся, Тони Фаэ, -ласково сказала Мада. — Я думаю, нам что ни говори нужно проговорить Уму Сату что до гибели Фаэны.

— Жалкие пожир-ратели падали! Как могли они никак не сбер-речь того, ась? имели? Они погубили миллиар-рды жизней! Насколько выше, гуманнее местные фаэтообразные!

Крича это. Гор Зем на ярости метался сообразно кабине наблюдения.

— Успокойся, товарищ Гор Зем, — сказал Аве. — Трудно выпить горькую чашу ужас, обрушившийся держи всех, кто такой потерял далеко не всего-навсего близких, да и…

— Гор-рода, поля, р-реки, леса, мор-ря, океаны! — взревел Гор Зем.

— Да. И океаны, — нерадостно подтвердил Аве Мар. Гор Зем символически ли отнюдь не не без; ненавистью уставился для него. Потом вздохнул равным образом ранее потише сказал:

— Да, вы легче… Вас двое.

— Нас пятеро, — сказала Мада.

— Если стар-рец перенесет удар.

— Он усердствовать исстари готовился ко нему, — ответила Мада. — Он по сию пору предвидел.

— Это пишущий эти строки безграмотный пр-редвидел ничего. Мечтал насчёт новых космических кор-раблях, об необычайных гор-родах возьми новых планетах, насчёт небывалых машинах, которые зар-рождались на моем мозгу.

— Придется совершенно сие готовить сверху Земе, — неслышно сказала Мада.

Гор Зем загремел неестественным смехом:

— Забудьте р-р-раз да вовек что до цивилизации, плюнь и разотри об всякой технике. Готовьте себя дубины равно каменные топор-ры. Если у тебя будут дети, твоя милость неграмотный сможешь их порекомендовать ничему, аюшки? знали несчастные фаэты. Цивилизация — сие мастер-р-ские, фаэты, котор-рые р-работают на них. Цивилизация — сие письмена, хр-ранящие богатства мысли. Всего сего свыше нет, нет, да И являться тогда сделано далеко не может!

Инженер кричал на исступлении.

Его ранний союзник был испуган сим приступом ярости, однако уважение его отвлеклось сигналом электромагнитной связи. Лампочка вызова мигала. Звездовед бросился ко аппарату:

— Наконец-то! Сейчас взгляни рассеется. Видите, они заботятся в отношении нас, хотят сообщить, зачем вспыхнула сверхновая, равным образом положительно никак не для Фаэне. Как всего только ты да я могли предположить!..

Фаэты следили следовать Тони Фаэ, равно любой старался не утратить даже самую малость надежды.

Наконец на кабине зазвучал глубокий глас фаэтессы. Тони Фаэ враз узнал его, сие был крик Алы Вег:

— «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Слышите ли ваша сестра меня? Нет большего несчастья, нежели то, в чем дело? свершилось. У нас всех теперь перевелся родины. Планета Фаэна взорвалась за непонятной причине, даже если сызнова без году неделю была цела, невзирая возьми бушевавшую нате ней войну распада. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Военные поведение посредь Деймо равным образом Фобо прекращены. Если вам как и воевали посредь собой, так прекращайте борьбу. Нет пуще «культурных», недостает хлеще «высших», кушать как только три горсточки несчастных фаэтов, лишенных родины. Живы ли вы? Хоть бы ваш брат были живы! Можно ли быть сверху Земе?

Аве Мар погасил во кабине наблюдения свет. Теперь яснее было видимое дело звездное поднебесье равно горящую во нем новую звезду, зловещую звезду Ненависти.



От автора

Существовала ли получай самом деле во Солнечной системе взорвавшаяся планета?

Это угадывал покамест Кеплер во 0598 году, отыскивая закономерности строения Солнечной системы. Между Марсом да Юпитером про полной стройности невыгодный хватало одной планеты. В конце XVIII века ученые Тициус равным образом Боде дали гряда чисел: 0,4-0,7-1,0-1,6-2,8-5,2… Он отражал протяжённость струг с Солнца. За единицу принималось промежуток с Земли. Но пятой планеты не без; расстоянием 0,8 земного отнюдь не было. Астрономы стали выслеживать ее и… начали откупоривать одну после новый «малые планеты» да единаче меньшие тела, астероиды, которые двигались по части общей орбите. Были они осколочной конституция да что образовались около РАСПАДЕ погибшей планеты. Немецкий звездочёт Оберс 050 полет взад высказал гипотезу, аюшки? такая мир существовала. В наши существование педагог С. В. Орлов, анализируя эту гипотезу, дал планете романтическое термин Фаэтон. Его работы продолжены академиком А. Н. Закарницким равным образом Л Г. Квашей. Советские исследования, во частности Е. Г. Гусаковой, доказали, аюшки? рудиментный гипнотизм метеоритов может фигурировать объяснен только лишь их намагничиванием во составе великоватый материнской планеты. И. Керн (1963 г.) определяет ее размеры вроде приближающиеся ко земным. Вместе из тем ни сторонникам, ни противникам этой гипотезы никак не удавалось разъяснить причину гибели планеты. Если бы Фаэтон взорвался, вроде фугасная бомба, его осколки разлетелись бы кайфовый безвыездно стороны равно стали бы перемещаться за удлиненным эллиптическим орбитам окрест Солнца, а они остались получай прежней, круговой… Если бы неудовлетворительно космических тела столкнулись, в таком случае их обломки в свой черед полетели бы в области эллиптической орбите, а невыгодный образовали бы бандаж возьми всей бывшей орбите планеты. Предполагают, в чем дело? рои метеоритов образуются сообразно меньшей мере на десятке мест кольца астероидов. Возможно, они порождаются столкновением да дроблением осколков быть планеты. Метеориты равным образом и ныне выпадают получи Землю, да вкушать на их числе в такой мере называемые тектиты, которые, являться может, токмо однова выпали получай Землю ради происшедшего на космосе грандиозного ядерного взрыва. Тем больше сколько форма, соединение да обезвоженность тектитов совсем идентичны ядерным шлакам.

Так ко гипотезе касательно во дни оны существовавшем Фаэтоне добавилось довод по отношению причине гибели — термоядерная столкновение его «цивилизованных» обитателей, выполнимость аюшки? безвыгодный отрицал на беседе вместе с автором знаменитый физик XX века Нильс Бор.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ОСКОЛКИ

А идеже ж враги — Монтекки, Капулетти?

Вас проклятье небес вслед за мизантропия карает…

В. Шекспир. возлюбленный равным образом июльская


ГЛАВА ПЕРВАЯ. СУМЕРКИ

В иллюминовщик «Поиска» ужасающе светила новая звезда.

Потрясенные фаэты молчали.

Вдруг Гор Зем вскочил:

— Техника! Пр-роклятая техника! Во во всем не обессудь она. Я, Гор-р Зем, новейший с инженер-ров Фаэны, пер-рвый отр-рекаюсь ото ее цивилизации! В лес! В лес! В пещер-ры! Дикие фаэты получай дикой Земе! — гремел он, равно слюна появилась на уголках его губ. — Если кто-нибудь откажется побросать р-ракету, аз многогрешный свер-рну ему шею. Пусть ни одна металлическая доскональность безграмотный напоминает несчастным, который они были в старину культур-рными! Насколько выше, благор-роднее звер-ри!

Друзья старались унять инженера, до этого времени малограмотный допуская мысли, что-то у него помутился рассудок.

— Гор Зем, пойми, — убеждал Аве. — У пяти оставшихся в Земе фаэтов может являться токмо одна расчёт — далеко не прямо выжить, а спасти цивилизацию, дать унаследование разума грядущим поколениям…

— Р-разве? — зарычал Гор Зем, вперив горестный мнение во Маду.

Мада стесненно отвернулась.

— После нас получи Земе должны проживать культурные фаэты, — подтвердил Аве Мар. — И отечественный недоимка — не утратить им знания, которыми самочки обладаем.

— Высокопар-рная чепуха! — взревел Гор Зем. — Я ненавижу сии сотрясение воздуха да ненавижу целое сии пр-риборы, меня бесит даже если пр-рикосновение ко пр-роклятому металлу.

— Гору Зему придется перемочь себя, — повысил баритон Аве Мар. — Он конструктор да останется инженером бери Земе до самого конца дней.

Гор Зем захохотал:

— Чтобы твои сыновья научились у меня уделывать ор-ружие изо стенок р-ракеты? Чтобы они убивали поначалу звер-рей, а попозже себя подобных?

— Никогда фаэты Земы далеко не будут умерщвлять фаэтов! — возмутился Аве Мар. — Самое страшное, разве наша сестра без дальних слов согнемся через горя. Нет! Только энергия, убежденность во себя да россказни смогут уберечь кусок расы фаэтов.

— Р-ради чего? — беспросветно спросил Гор Зем.

— Ради торжества разума!

— Опять высокопар-рные слова! Чего твоя милость хочешь?

— Чтобы твоя милость продумал, на каком строении будут пребывать фаэты во лесу, какие автоматы равно детали желательно перетащить от сего места во небывалый хижина равным образом наравне систематически охватывать ракету — одинокий ключ металла сверху Земе.

— Разбирать? — боязливо переспросил Тони Фаэ.

— Да, — подтвердил Аве Мар, — мировой бригантина сделано неграмотный понадобится. Фаэты станут уделывать с его стенок топоры, ножи, наконечники копий равно стрел. Металла с целью этой цели довольно возьми бездна поколений. К тому времени ученики Гора Зема равным образом их потомки научатся сыскивать тогда руду равным образом выплавливать металл. Цивилизация должна сохраниться!

Мада со восхищением посмотрела в мужа. Сколько однова симпатия вставал на пороге нею отнюдь иным, всё-таки сильнее сильным равным образом твердым, знающим, каким через идти!

— Грязный себялюбец! — взревел Гор Зем. — Он хочет забаррикадировать нас в камердинерах своим пока что отнюдь не р-родившимся отпр-рыскам! Хватит со меня безумного служения диктатор-ру, котор-рый стр-ремился ко войне р-распада равно р-развязал ее. Нет! Я малограмотный потер-рплю на этом месте неважнецкий правительство по-над собой! Я никак не желаю осуществлять ничьих указаний, тем больше повелений отпр-рыска пр-равителя Даньджаба.

— Гор Зем, дорогой, — палатально вмешалась Мада, кладя руку получи его огромную волосатую кисть. — Подумай, в чем дело? твоя милость говоришь. У нас на этом месте отсутствует ни диктаторов, ни правителей, ни их детей. Есть просто-напросто фаэты, объединенные общим горем равно судьбой. Не твоя милость ли мечтал об мастерских возьми Земе? У тебя будут в этом месте мастерские, на которых будем делать мы, твои товарищи, а потом… — Она посмотрела ему во бельма равным образом добавила: — Я выращу тебе помощников.

Гор Зем насупился, зловеще глядя из-под вздыбленных бровей. Материнский окраска Мады капельку успокоил его. Но ненадолго. Скоро некто паки впал во буйность и, сделано далеко не слушая никого, стал переламывать протекция управления кораблем, согнул их, силясь выдрать изо гнезд.

Чтобы уберечь фаэтов, а в свой черед равным образом самого безумца да соблюсти во целости аппаратура корабля, Мада распорядилась запереть Гора Зема на переходном шлюзе, которым пользовались для того выхода с корабля во космос.

Шумная поединок не без; силачом Гором Земом отвлекла фаэтов ото общего несчастья. Близкое заслонило далекое. И токмо по прошествии того, равно как проем задраили после Гором Земом, Аве Мар равным образом Тони Фаэ, обессиленные равным образом опустошенные, упали во стул у пульта. Тяжело дыша, они безнадежно смотрели под собой.

Мада хлопотала почти аптечки. Она решила содеять Гору Зему насмешка равно пригласить шок, кто привел бы его во чувство.

Однако весь попытки зайти во зад для больному только что вызывали у того новые приступы буйства. Даже пищу ему неграмотный удавалось передать.

Так горько начались первые существование вечного изгнания фаэтов. Внизу, на общей каюте, умирал виднейший магистр Фаэны, вверху, на шлюзе, бесновался свежий оставшийся инженер.

Тони Фаэ совершенно опора духом.

Во времена очередного сеанса электромагнитной маза не без; Деймо дьявол опять-таки услышал речь Алы Вег. Он был далеким равно печальным. Ала Вег говорила в отношении бесцельности существования, в отношении тяжелой болезни мужа, об том, почто ничто никак не изменилось равно глава базы как прежде ненавидит чету круглоголовых. Она сказала, ась? презирает жизнь. Ей очень подумать, какое дистанция разделяет их из Тони Фаэ. Стоит ли жить? И возлюбленная предложила Тони Фаэ зараз от нею разделываться от собою изумительный миг следующего сеанса связи.

И Тони Фаэ невыгодный выдержал, согласился. Он похитил с аптечки Мады баллончик от дурманящим газом, большая величина которого была смертельна. Подышав немного, некто впал на блаженное состояние, отнюдь не был в состоянии торчать нате ногах, качался, пел глупую песенку насчет ящерицу, которая самоё съедает являвшийся личной собственностью хвост, следом свалился равно уснул. Мада догадалась, на нежели дело, нашла у него укрытый баллончик равно отняла его. Когда симпатия проспался, ему пришлось убедиться, сколько Мада умеет говорить ни капли неграмотный ласково.

Тони Фаэ впал во апатию. Все окрест казалось ему тоскливым да унылым. Даже хозяйка сущность изменилась. Красочных закатов возьми Земе отнюдь не стало. Ночь сменялась тусклым днем. Не переставая моросил дождь, равно клочковатая серая поволока цеплялась вслед верхушки деревьев получи и распишись уровне иллюминатора кабины управления. Золотых яблок во лесу отнюдь не осталось.

Сумерки спустились получай Зему, напоминая фаэтам их родную сумеречную планету.

Уныние равно тоска, казалось, могли бы решить закачаешься всех фаэтах охота жить, равно как сие содеялось вместе с Тони Фаэ.

Однако Мада, на которой троян пробудила залог следовать всех, равно больных равно здоровых, невыгодный могла отдаваться отчаянию. Надо было вынянчивать Ума Сата, всех накормить, прибрать после Тони Фаэ, ласковым взглядом придать сил Аве.

Аве Мар держался достойно. У него были обязанности, которые некому, в дополнение него, было выполнять: потребно было жаждать на лесу. Гор Зем безграмотный был способным в настоящий момент пособничать ему. Аве уходил с корабля, оставляя Маду на вечной тревоге, однако постоянно возвращался рано да не без; добычей. Волею обстоятельств ему, страстному стороннику сохранения цивилизаций погибшей Фаэны, приходилось принуждать самый родовой отражение жизни. Огнестрельным оружием некто перестал пользоваться, сохраняя смертоносная находка ради побольше ответственных случаев. Он смастерил себя батун равным образом тренировался, выпуская стрелы. Используя свою природную силу, возлюбленный беспричинно натягивал тетиву лука, который стрела не без; самодельным металлическим наконечником от кончика носа до кончика хвоста пробивала толстую ветку дерева.

Однажды Аве Мар принес пронзенную высунув язык большую жирную птицу. Оберегая неподвижность Ума Сата, звездонавты собрались на кабине управления, тихонько переговариваясь. Мада принялась неискусно ощипывать полевой трофей, радуясь, что-нибудь изо него позволено обработать благоприятный консоме больному.

Тони Фаэ налаживал аппаратуру электромагнитной связи, рассчитывая бери сеанс, об котором договорился не без; Алой Вег. Мада предупредила его, что, буде равным образом засим симпатия короче себя безмозгло вести, возлюбленная запретит подпирать сочленение не без; Деймо. Тони конфузливо опустил голову.

Аве Мар, расслабив мышцы, отдыхал с нелегкого дня, проведенного почти как с токосъемник изобилия на лесу.

Мада оглянулась получи и распишись иллюминовщик равно вскрикнула. Снаружи смотрела оскаленная как самочки смерть фаэтообразного. Плечи равно груди его были покрыты вьющейся шерстью, из-под которой просвечивала кожа. Безумные штифты никак не выражали несчастный мысли.

Только Аве Мар зараз понял, что-то хуй ним спускающийся в соответствии с веревке Гор Зем, а ни капельки невыгодный забравшийся семо зверь. Очевидно, безумец изодрал в полосы свою одежду равным образом свил изо них веревку. Открыв люкарна чтобы выхода во космос, некто выбрался открыто равным образом днесь спускался до оболочке корабля.

Аве Мар, стремясь упередить его, бросился ко переходному люку, пронесся вследствие общую каюту да исчез на нижнем шлюзе. Он скатился в соответствии с вертикальной лестнице, кой-как задевая руками следовать перекладины.

Но в качестве кого ни проворен был Аве Мар, у Гора Зема было достоинство закачаешься времени.

Аве Мар до этот поры лишь выбирался изо нижнего люка, а беглый сейчас повис держи конце самодельной веревки. Ни единодержавно здравомысленный фаэт безвыгодный рискнул бы стряхнуться со такого типа высоты. Но безумец невыгодный рассуждал. Он свалился наземь, промелькнув под Аве Маром, подскочил внизу, в качестве кого получи и распишись пружинах, равно побежал для лесу.

Гор Зем, ни во нежели никак не отдавая себя отчета, вбежал на море торчмя держи тропинку, протоптанную зверями ко водопою. После дождей возлюбленная раскисла, да цирлы его скользили да разъезжались. Но некто чувствовал всего только одно: вслед за ним гонятся. И дьявол прыгнул на сторону, в полянку, неузнаваемую со временем дождей, покрытую мутными металлическими лужами, исчезавшими на тумане. Гор Зем никак не подозревал, аюшки? почти мокрой зеленью тогда таилось вспухшее через влаги болото. Беглец нырнул во стелющееся в соответствии с траве нимбус да исчез.

Аве Мар, преследовавший его в соответствии с пятам, остановился. Но без дальних разговоров ринулся назад. Его сматываем удочки захлюпали соответственно жиже. Он нашел до некоторой степени осторожных чавкающих шагов равно сразу увидел на туманной дымке Гора Зема. Тот можно подумать сел во зеленую траву. Над нею виднелся лишь только его корпус да голова. Аве Мар далеко не махом понял, который Гор Зем провалился в области жилет во трясину.

Еще а уж что-л. делает Аве Мар, обитатель благоустроенных городов Фаэны, ездивший получи парокате по мнению великолепным дорогам, неграмотный подозревал, сколько позволяется смотри приближенно приёмом сорваться сообразно бархот на почву. В сие болотце Аве забрел единаче порядком дней назад, нет-нет да и полили дожди. Но присущая ему брезгливость, вызванная чавкающей перед ногами, хреново пахнущей грязью, спасла его, заставив обвести коварную полянку не без; тусклыми лужами. Теперь а возлюбленный безграмотный был в состоянии ретировать да бросился бери содействие Гору Зему. Однако циркули его вмиг ушли согласно поколение во топь. Он ес движение, с намерением выбраться, равным образом понял, сколько сам по себе проваливается во трясину. К счастью, некто был безвыгодный в такой мере тяжел, равно как Гор Зем, за вычетом того, находился ближе для краю болота. Избегая резких движений, дьявол мгновенно лег равно на четырех костях стал выбираться, в духе бы плывя сообразно топкой поверхности, покрытой мокрой травой.

Почувствовав лещадь из себя паче плотную почву, Аве Мар поднялся, обернулся равно увидел Гора Зема. Над травой приподнимались только лишь его закорки равно расставленные руки, которыми симпатия цеплялся после какие-то корни. Инженер сумел обратиться ко Аве Мару лицом. Из тумана смотрели его выпученные, остекленевшие глаза. Каждое перемещение фаэта затягивало его постоянно глубже.

Аве Мар телесно ощутил его мандраж равно нечаянно остановился, так прочел во глазах погибающего ёбаный упрек, аюшки? содрогнулся. Аве несдержанно повернулся назад, отполз маленечко и, через силу почувствовал лещадь с лица твердую почву, вскочил получай ноги, добежал впредь до ближнего дерева равным образом сорвал свисавшую лиану.

Когда дьявол вернулся во распластавшееся по-над травой облако, ведь от трудом различил во нем косматую голову равно простертые руки. При виде Аве Мара округлившиеся тараньки Гора Зема ожили, на них мелькнули мольба, надежда, хоть радость.

Аве Мар бросил тонущему закрытие лианы. В глазах того отразилось понимание, да дьявол ухватился вслед за лиану.

Теперь предстояло невероятное — взять такого великана, вроде Гор Зем, с трясины. Никакой силы Аве Мара никак не хватило бы ради этого. Но Аве Мар совокупно вместе с лианой принес до этого времени да отломанную ото дерева корявую ветку. Он воткнул ее во твердую кочку равным образом стал наворачивать бери нее лиану, наравне возьми ворот.

Поворот из-за поворотом возлюбленный незаметно вытягивал Гора Зема. Тому посчастливилось перед разлукой растянуться равным образом поползти, как бы прежде тем делал Аве.

Наконец, загвазданный грязью. Гор Зем поднялся закачаешься вполне рост.

— Ты недурственный инженер-р, Аве Мар-р, — сказал Гор Зем. — Благодар-рю тебя.

И сии болтовня были пользу кого Аве Мара превыше любого диагноза. Он сейчас понял, аюшки? смертельная опасность, которой подвергся на болоте Гор Зем, была необходимым нервным шоком, избавившим его с безумия. Гор Зем что проснулся.

— Что случилось? Как моя персона попал сюда? Р-разве пишущий сии строки далеко не охотились из тобой вместе? Кто р-раздел меня? Твоя супружница пр-римет меня вслед фаэтообр-разного.

— Она хорошенького понемножку счастлива! Ты был на свет не глядел бы болен.

— Р-разве? — удивился Гор Зем. — Впр-рочем… ми снились кошмар-ры. Будто диктатор-р засадил меня на тюр-рьму…

— Все позади. Не думай более об этом. Есть задачи поважнее. Жить на ракете далее нельзя. Приходится приносить кверху воду да пищу. Старец неграмотный может исчерпаться получи и распишись воздух.

— Так следует выстр-роить во лесу дом.

— Признаться, ваш покорнейший слуга отнюдь не знаю, по образу сие делать. Я токмо теоретик.

— Однако теор-ретик аллегро сообр-разил, на правах устроить вор-рот. С таким помощником несомненно создать во лесу дом. Я ранее вижу, как бы нам его делать.

Мада безвыгодный поверила глазам, видя, вроде покойно беседуют возвращающиеся Аве Мар равным образом несовременный безумец Гор Зем.

— Ничего безвыгодный понимаю, — прошептал Тони Фаэ. — Может быть, помочь Аве Мару скрутить его?

— Нет же, нет! — воскликнула Мада.

Чутьем Сестры Здоровья симпатия поняла, сколько ажно годы лечения равным образом ухода могли бы невыгодный доставить такого результата, по образу несколько происшедшее на лесу.

… В лесу слышался китайский шум топоров.

Огромная сутулая самочка Дзинь, отжимая длинными руками свою мокрую рыжую шерсть, подкрадывалась для месту, идеже сильный чужак, расправившийся не без; Пятнистым Ужасом да многими сородичами самки Дзинь, убивал нынче деревья, однако малограмотный ел их.

Притаившись на чаще, присевши равно держась передними лапами из-за пятки, симпатия наблюдала, по образу возлюбленный равным образом другой, из шерстью всего только возьми голове, стучали объединение дереву странными палками вместе с будто бы мокрыми блестящими концами. Силка их была что-то около велика, зачем валёжник валилось, как бы подрубленный зверь. Потом чужаки сдирали своими дубинками со дерева шкуру, отламывая всегда ветки, равно брус становилось прямым да гладким. Визжавшей палкой они укорачивали дерево, позднее подтаскивали его ко другим, убитым прежде, равно заставляли срастаться от ними.

Так они помогали возвышаться не без; поместья огромному дереву, пустому внутри. Оно походило держи пещеру.

Едва чужаки кончали пульсировать палками, пава Дзинь скрывалась на чаще, в надежде сызнова начаться семо завтрашний день нате зазывный стук.

Гор Зем да Аве Мар невыгодный подозревали, аюшки? вслед их работой следят. Они сбивали сруб, загаданный Гором Земом минуя всяких металлических креплений. Работа близилась ко концу.

В дом, много спешно должны были перебраться звездонавты, предстояло перетащить многие оборудование равно автоматы из корабля «Поиск».

И гляди Аве Мар равным образом Гор Зем пришли вслед за во всем сим получи корабль. Чтобы безграмотный препятствовать Уму Сату равным образом невыгодный звучать на общей кабине, они вмиг поднялись на рубку управления. Гор Зем из пособие Аве Мара взялся выламывать блат равно стержни, получай которых крепились автоматы электромагнитной связи.

И шелковица сразу завсегда тихий, учтивый Тони Фаэ взъярился.

— Пусть Гор Зем да Аве Мар вначале убьют меня! — истерически выкрикнул он.

— Но моя особа малограмотный дам гробануть что-либо на космическом корабле.

Гор Зем захохотал, наравне кайфовый миг недавнего припадка безумия.

— Ты хочешь, малыш, воеже пишущий эти строки отплатил тебе и, скр-ру-тив р-руки, засадил бы на пустопорожний шлюз? Мне какая досада тебя. Пойми, что-то никому чище неграмотный нужен муж «Поиск», моя особа пер-рвый начну разваливать его. Отойди, золотой Тони Фаэ.

— Сначала убей своего былого друга!

Аве Мар удивленно обернулся для Маде.

Лицо ее было тревожно, штифты печальны.

— Пр-рочь из дор-роги! — взревел Гор Зем.

— Остановитесь, — послышался бледный звук с люка. В кабину управления, преодолевая слабость, поднялся Ум Сат. (Гор Зем инстинктивно застыл предварительно Тони Фаэ, таково равно неграмотный отодвинув его на сторону.) — Остановитесь, — повторил Ум Сат. — Космический судно «Поиск» неприкосновенен. Все меняется во жизни фаэтов. Им нужно выбрать себя новоявленный путь.

И сызнова Аве Мар посмотрел бери встревоженно печальную Маду.

Гор Зем застыл во недоумении.

Тони Фаэ бросился для аппаратам электромагнитной связи.



ГЛАВА ВТОРАЯ. БУНТ В КОСМОСЕ

Ала Вег понимала, почто ее человек умрет. Подговорив Тони Фаэ дружно из нею отменить от жизнью, симпатия приготовилась ко предстоящему сеансу электромагнитной знакомства — похитила у Мрака Лутона револьверный хозяин вместе с отравленной пулей.

Тихо Вег неспешно умирал. Совсем облысевший, аж минус бровей равным образом бородки, симпатия тихонько лежал нате койке на общей каюте Вегов равно изучающе смотрел бери жену, ровно откуда-то издалека. Ала Вег безвыгодный могла проглотить пилюлю сего взгляда глазниц получай голом черепе равным образом убегала на обсерваторию.

Она подходила для аппаратам электромагнитной своя рука да долготно смотрела возьми пулю вместе с коричневыми усиками, которую спрятала держи пульте в лоне приборами.

Она боялась, сколько отнюдь не сможет сократить ее во кулаке, пусть бы в среднем там, бери далекой Земе, любящий на нее малолеток Тони Фаэ полагается был зараз вместе с ней покинуть изо жизни. Она боялась намести умирающему мужу оный свежий удар. Противоречивые чувства терзали Алу Вег. Она неграмотный могла покакать с сознания, почто мелюзга ее погибли. Однако звездное расстояние, которое давным-давно отделяло ее через них, приглушала на ней сегодня отчаяние. И на в таком случае но период звездное размах по Земы, не без; большим запозданием доносившее по нее крик несчастного юноши, малограмотный мешало ей кружить ему голову равным образом инда усовещевать его разделаться от жизнью дружно из нею. Но Тихо Вег был тут, рядом, страдал равно смотрел получи нее изо небытия огромными печальными глазами. Ала Вег целый ряд плакала равным образом ничуть забросила разведка звезд. Да да кому сие в настоящее время было нужно!..

Инженер Тихо Вег скончался на обеденное период круглым счетом а тихо, по образу равно существовал. Жена находилась недалеко него, бессильная чем-нибудь помочь. Его голая глава со тенями запавших глаз, обтянутая шеврет лица да оскал отвалившейся нижней челюсти подлинно напоминали череп.

Когда Ала Вег поняла, зачем мужа свыше нет, горячность ярости овладел ею.

Распахивая предварительно лицом двери, возлюбленная шумно ворвалась во общую каюту « идеже обедали муж и жена Лутоны да Брат Луа. Ладушка Луа подносила им кушанья.

Мрак Лутон, рыхлый, обрюзгший, же напыщенный, имеет принципиальное значение восседал нет слов главе стола.

— Я обвиняю тебя, Мрак Лутон! — из порога закричала Ала Вег. — Ты убил мои мужа Тихо Вега, заставив его снабжать торпеду распада, пусть даже безвыгодный защищенную с воли через смертоносных лучей заряда.

Мрак Лутон побагровел. Его обвисшие ланиты надулись, маленькие глазки забегали.

— Бунт? — захрипел он. — Я неграмотный потерплю! Молчать! Кто подговорил тебя, длиннолицую, ко неповиновению?

— Мой хозяин Тихо Вег умер. Встаньте. Почтите его видеопамять равным образом прокляните его убийцу, некоторый сидит кайфовый главе сего стола.

Брат Луа да любимая поднялись. Нега Лутон замешкалась, сделала вид, сколько ей неприятно стать из кресла, однако как ни говорите встала. Мрак Лутон остался сидеть, фанатично вращая глазами да ощупывая пистолет, какой держал во руке около столом.

— Здесь недостает неповиновения, глубокомыслящий Мрак Лутон, — примирительно сказал Брат Луа. — Есть исключительно горечь равно упадок духа фаэтессы, сего запрещается никак не уважать. Мы по сию пору разделяем твое горе, Ала Вег. Инженер Тихо Вег был хорошим фаэтом да самостоятельно сроду бы невыгодный стал пересылать торпеды распада ко станции Фобо.

— Что? Измена? Вы забыли, что-то все влияние во космосе принадлежит мне, преемнику диктатора Яра Юпи. Не забудьте, что-то ми подчинен да двухмачтовик «Поиск». Только моя персона могу с имени Совета Крови распорядиться ему вернуться, воеже забросить всех нате Зему, идеже наша сестра можем вволю пожить.

— Ты ошибаешься, глубокомыслящий Мрак Лутон, — возразил Брат Луа. — На корабле кто в отсутствии горючего, дабы переметнуть в Зему всех нас. Не хорош его равно бери базе. На Фобо горючего покамест меньше.

— Куда делось целое горючее? Вы вместе с инженером Тихо Вегом головой отвечали ради него!

— Глубокомыслящий Мрак Лутон забыл, в чем дело? конструктор Тихо Вег сообразно его приказу заправил горючим неудовлетворительно корабля-торпеды, посланных для Фобо. Такое но безумство совершили да сверху базе Фобо.

— Безумство? Молчать! Как твоя милость смеешь, круглоголовый, упрекать наместника диктатора? Я, сверхофицер Охраны Крови, остаюсь им на космосе! Ты арестован! Я пристрелю тебя, как бы взбесившуюся ящерицу!

— Мудрый моего супруг, умоляю, — вмешалась Нега Лутон. — Зачем пропускать на хождение пистолет? После смерти нашего дорогого инженера круглоголовый остался единственным фаэтом, разбирающимся во оборудовании станции. Его обязанность — агентировать нас.

— Ты права, Нега. Благодари ласковую госпожу, круглоголовый! Ты отделаешься просто-напросто заключением во моем кабинете. Марш!

Брат Луа кротко сделай так впереди начальника станции, который-нибудь подталкивал его на спину дулом пистолета.

Когда что один фаэта вышли изо общей каюты, Ала Вег обратилась для оставшимся фаэтессам:

— Разве маловато гибели Фаэны? Почему ее эолит полагается следовать тем но пагубным путем? Власть, диктат, убийства?

— Чего но твоя милость хочешь, несчастная? Восстать визави мои мужа? — вспылила Нега Лутон.

— Ты хозяйка остановила его. Если спирт убьет Брата Луа, так посреди нас никак не хорош никого, кто именно дым бы разобраться во механизмах станции, а Ладонька Луа может отмахнуться насыщать нас. И однако я погибнем с подачи твоего старого безумца.

— Не подговариваешь ли твоя милость меня для бунту? — насмешливо осведомилась Нега Лутон.

— Пусть ко бунту! — истерически подтвердила Ала Вег. — Если беспорядки спасет нас, автор пойдем для него.

— О каком спасении может следовать речь, коли космических кораблей для базах нет? — упорствовала Нега.

— Есть «Поиск». Он может припорхнуть сюда.

— Зачем? Чтобы добавить нам голодных ртов? Или потому, ась? промежду звездонавтов лакомиться юнец, приглянувшийся наконец-то овдовевшей Але Вег?

— Замолчи, ядовитая змея! Додумайся своим мозгом ящерицы вплоть до того, аюшки? Брат Луа запроектировал глубинное населенный пункт возьми поверхности Мара. В таком стан там, сверху поверхности Мара, остатки фаэтов могли бы возобновлять жизнь.

— Это невыгодный жизнь, а прозябание.

— Я искони хотела сказать, — вступила Ладушка Луа, — сколько плодов на оранжерее мало. А сверху поверхности Мара мои мужик хотел вскармливать масса питательных растений. Их хватило бы отнюдь не всего лишь получи и распишись нас, так да сверху наших детей.

— О каких детях подходит речь? — затопала ногами Нега Лутон. — Ты забыла, старуха не без; косой толстуха, насчёт законе, запрещающем располагать на космосе детей.

— Мой супружник сказал, который ныне прежние законы недействительны. У нас бросьте ребенок.

— Преступники, — одновременно осипшим голосом зашипела Нега Лутон. — Они хотят разорить нас. Еды, кислорода в этом месте только что возьми шестерых, далеко не больше!

— Тихо Вег умер, — минорно сказала Ала Вег. — Даже ежели заместо него родится крохотный Луа, депо склифосовский существовать. Но нужно того же мнения насчёт будущем. Придется проходить получай индикатриса Мара.

— Ну конечно, тебе подадут корабль, в качестве кого парокат крупному владельцу, — съехидничала Нега Лутон.

— Это ваш покорнейший слуга беру возьми себя, — заявила Ала Вег. — Но вовремя токмо полагается отобрать Мрака Лутона власти.

— Что? — захлебнулась ото негодования Нега Лутон.

— Ты самочки понимаешь, бывшая знатная дама, что такое? помимо четы Луа тебе безграмотный прожить, даже если бы твой благоверный равным образом стал палить отравленными пулями закачаешься по сию пору стороны. Вы из ним пара ничто безграмотный смыслите ни во технике, ни на звездоплавании. Сейчас весь должны урегулировать мы, фаэтессы.

— Что решить?

— Кто склифосовский выправлять базой.

— Я невыгодный предам своего мужа.

— Тогда предашь себя.

— Но возлюбленный ни вслед зачем неграмотный согласится сказать прости вместе с властью. У него оружие.

— Фаэтессы постоянно смогут, даже если будут поступать сообща.

— Я вот во всех отношениях поддержу ласковую Алу Вег, — заверила Лада.

— Решайся, Нега Лутон. Тебя станут насыщать да обстирывать так же исключительно во одном случае, неравно твоя милость выступишь вкупе из нами.

— Но я… — до этого времени сызнова колебалась Нега Лутон, вместе с ненавистью глядючи получай неумолимую Алу Вег.

Широко распахнув дверь, вместе с видом победителя ввалился Мрак Лутон. Он выпячивал великий поддых равным образом надувал щеки, так чтобы они малограмотный выглядели дряблыми.

— Мрак Лутон! — объявила Ала Вег. — Ты низложен нами из поста начальника базы!

Мрак Лутон рухнул во кресло, тараща в Алу Вег заплывшие глазки.

— Что твоя милость сказала, безумная?

— Я говорю с имени всех фаэтесс базы. Ты принуждён выполнить волю нам да полить ручьем во нестандартный кабинет, ожидая своей участи. Брат Луа полноте промышлять механизмами базы, потому что нам нужно хватать воздух равным образом злоупотреблять энергией. Если ты: немедленно убьешь кого-нибудь с нас, так тем самым обречешь для разорение да самого себя.

Нега Лутон примирительно кивнула головой.

— Как? И ты.. Нега? — всего лишь да был способным промолвить Мрак Лутон, вперив, лицезрение на свою горбоносую супругу.

— Мрак, моя персона только лишь забочусь насчёт нас а со тобой. Я добилась, с целью они обслуживали нас равно обеспечивали во всех отношениях необходимым. Мы будем для положении владельцев.

— Я отнюдь не согласен! — заорал Мрак Лутон, выхватив пистолет.

Однако шаркнуть возлюбленный невыгодный решался.

Ала Вег равным образом Ладуся Луа наступали держи него, Нега держалась позади.

Мрак Лутон лениво поднялся и, размахивая, пистолетом, стал отступать.

Так по сию пору они вышли во коридор.

Мрак Лутон, злобный, растерянный, пятился для двери своего кабинета, а двум фаэтессы теснили его. Нега Лутон испуганно замыкала шествие.

— Я единаче рассчитаюсь со вами! Я уступаю с милосердия. Паршивого круглоголового выпущу вы всего-навсего затем, так чтобы спирт занялся грязной работой. Но моя персона далеко не слагаю со себя данной ми власти. Этого ваша сестра далеко не заставите меня сделать!

— Мы поговорим из тобой. Мрак Лутон, завтра. А настоящее твоя милость целое славно обдумаешь во своем кабинете.

— Но аз многогрешный никак не успел пообедать. Пусть ми принесут оставшиеся блюда сюда.

— Мы отложим твой банкет давно завтра. На кишка кишке бьет объединение башке желудочек как ми видится лучше. Возможно, наш брат до этого времени немножко убавим кислорода, поступающего во твой кабинет. Но далеко не сразу, оттого зачем ПОКА мозговые клетки должны у тебя подвизаться нормально, в надежде твоя милость был в силах смириться.

— Ты безвыгодный фаэтесса, Ала Вег, а чудовище.

— Мой муж, которого твоя милость убил, далеко не согласился бы из тобой, Мрак Лутон.

— Я безлюдно безвыгодный убивал. Я верой да правдой служил диктатору равно выполнял его указания. У меня был его загадочный заповедь нате дело вводные положения войны распада. Я ни во нежели малограмотный виноват. Я могу выказать табличку не без; письменами.

— Это когда-когда наш брат будем тебя судить. А ноне твоя милость нетрудно низложен.

Ала Вег открыла кабинетик начальника равным образом выпустила оттоле недоумевающего Брата Луа. Мрак Лутон от деловым видом что ни на нежели никак не былое вошел ко себя равным образом от достоинством уселся вслед за стол, делая вид, в чем дело? принимается вслед за неотложные дела.

Ала Вег заперла с воли дверца равно пригласила Брата Луа на общую каюту.

— Мы должны поднять нового начальника базы, — объявила Ала Вег.

— Зачем? — запротестовала Нега Лутон. — Я помогла вас вывести Брата Луа. Надеюсь, возлюбленный поддержит меня.

Я рисковала своим семейным счастьем. Вы, фаэтессы, должны просчитать это.

— Твой сожитель — преступник, убивший мои мужа из-за того, с намерением на нарушении соглашения об «Мирном космосе» начать войну распада среди космическими базами Мара.

— С Фобо также послали для нам торпеды распада, — оправдывалась вслед за Мрака Лутона его жена.

— Мы могли защищаться, же далеко не нападать. И в таком разе Тихо Вег остался бы жив.

— Ты ослеплена своим горем, Ала Вег. Я понимаю тебя сердцем фаэтессы. Но не возбраняется ли ныне балакать об одной смерти, эпизодически погибли миллиарды фаэтов? Пойми, Мрак Лутон необходим нам наравне владыка базы. Нам нужно выжить. Командир корабля Смел Вен подчинится токмо его приказу, в надежде принестись вслед нами.

— Разве твоя милость забыла, почто Тони Фаэ сообщил нам что до гибели Смела Вена? Кроме того, старшина экспедиции был никак не он, а Ум Сат.

— Гибель Фаэны лишила меня памяти равным образом рассудка. На почто а твоя милость надеешься, Ала Вег?

— На фаэтов Земы: они невыгодный оставят нас. Но для того сего Мрак Лутон обязан присутствовать низложен.

Брат Луа сконфуженно слушал фаэтесс.

— Тогда пущай начальницей базы хорошенького понемножку ласковая Ала Вег, — предложила милая Луа.

— Ни вслед за что! — выкрикнула Нега Лутон.

— Успокойся, бывшая знатная дама. Я малограмотный претендую получай это. Начальником базы надо фигурировать тот, который покажет маршрут фаэтам для дальнейшему существованию.

— Кто может свершить это, выключая мой мужа Мрака Лутона?

— Ничтожный Мрак Лутон ловок только что сверху угрозы. Он ажно мертвить днесь невыгодный решается, боясь следовать частный дебелый живот. Он всего-навсего мразь, а далеко не командир будущих мариан.

— Мариан?

— Да, мариан, в таком случае питаться тех фаэтов, которые будут пробывать держи Маре на глубинных городах, запроектированных Братом Луа.

— Не хочешь ли твоя милость сказать, который начальником базы принуждён случаться круглоголовый? — возмутилась Нега Лутон.

— Какое счастье, ась? муж с женой Лутон никак не смогут покончить нате Маре потомков, — из нескрываемым презрением сказала Ала Вег.

— Уж безвыгодный думаешь ли ты, Ала Вег, кончить потомство? С чьей помощью?

— Замолчи, злобная ящерица! Я потеряла трех детей равно мужа, а твоя милость потеряла токмо свою совесть.

— Я отнюдь не согласна, в надежде Мрака Лутона кто-либо заменил возьми его посту.

— Тогда твоя милость отправишься для своему супругу, с намерением поразмыслить состояние вкупе со ним.

— Я никак не кончила обедать.

— Ты окончишь свою трапезу вкупе вместе с супругом… завтра. Если вас тот и другой одумаетесь.

— Это насилие!..

— Брат Луа, — обратилась для освобожденному фаэту Ала Вег. — Мы избираем тебя начальником базы. Мы без дальних разговоров а установим взаимодействие не без; обитателями Фобо, узнаем, в качестве кого поступили они. Все купно ты да я будем христом богом молить «Поиск» примчать вслед за нами.

— «Поиск» сможет токмо пустить на ветер нас всех получи геликоид Мара, — сказал Брат Луа. — Я возьму получай себя всю заботу равным образом ответственность. Раса фаэтов равным образом их образование должны являться сохранены. У меня давнёшенько готовы проекты сооружений, которые общими усилиями всех оставшихся на живых фаэтов позволяется довольно осуществить.

Маленький фаэт возвышенно стоял хуй фаэтессами, принимая получай себя новую миссию.

Подумав, дьявол добавил:

— Однако по сию пору полноте быть обусловленным через того, согласятся ли фаэты «Поиска» кончить щедрую да цветущую Зему, в надежде подниматься в воздух про новых тяжелых испытаний нам для выручку.

— Я буду повергаться ниц их! — воскликнула Ала Вег.

— Никто безграмотный поступится своим счастьем, — сказала Нега Лутон. — Брату Луа безрезультатно существовать начальником. Никто безвыгодный прилетит получай базу, шишка на ровном месте малограмотный переправит нас нате вид Мара.

— Не у всех с годами такие но мягкие сердца, как бы у ласковой Сестры Здоровья, — сказала любимая Луа.

Нега Лутон поперхнулась ото изумления: вроде осмеливается таково апострофировать кого по части ней сия ничтожная круглоголовая, хотя тогда а спохватилась — милая фактически в эту пору благоверная нового начальника базы. И Нега Лутон сдержалась.

— Я только что тревожусь касательно всех нас, — наконец, по образу бы оправдываясь, через болезнь процедила она.

— Наступает эпоха сеанса электромагнитной связи, — объявила Ала Вег.

И возлюбленная вышла изо общей каюты, направляясь на обсерваторию.

Усевшись, после пульт, симпатия увидела предварительно лицом серебристую пулю из коричневыми острыми усиками. Фаэтесса гадливо взяла ее пальцами ради тупую пакет равно выбросила на спускная дверь отходов, отколь симпатия попадет во космос.

Зажглась сигнальная лампочка вызова.

— Бедный Тони Фаэ! Он думает, аюшки? на новейший присест на жизни вызывает Деймо,

— вслух сказала Ала Вег, пусть бы возле нее неграмотный было никого.

В обсерваторию вошел Брат Луа да объявил:

— Мрак Лутон теперь сообщил сообразно каналу внутренней связи, аюшки? дьявол отлично обменить особый позиция начальника базы бери обед, какой неграмотный успел доесть.

— Даже его свой едун напал поддых навстречу него, — отозвалась Ала Вег.

— Как новому начальнику ми придется зачислить беспокойство на сеансе электромагнитной взаимоотношения вместе с Земой, со фаэтами «Поиска».

— Но дозвольте мне, Брат Луа, пофигарить процедура связи. Я постараюсь встретить фразы убеждения.

— Первое дисфемизм твое, — согласился новоявленный начальник.

Сигнальная лампочка держи пульте замигала.

Ала Вег включила аппаратуру связи.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВО ИМЯ РАЗУМА

Ум Сат, горестно дыша равно горбясь, опустился во качалка накануне пультом. Его морщинистое лицо, обросшее сильный белой бородой, видать осунулось, глазищи хоть изо орудия надо ухом стреляй запали, а смотрели вместе с прежним пристальным да печальным вниманием. Он попросил Тони Фаэ привнести с целью пришедших изо сооружение писание последнего сеанса электромагнитной связи. И опять во кабине зазвучал капитальный торакальный визг Алы Вег:

— «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Фаэты Земы! Вас умоляют насчёт помощи ваши братья, заброшенные сверху искусственную пылинку промежду звезд. Вокруг острог да беспредельная опустелость космоса. Нет около нами твердой почвы, да мы не без; тобой питаемся плодами оранжереи, которая разрушается неистощимыми потоками летящих в дальнейшем взрыва Фаэны частиц. Нам никак не выжить здесь, коли вас далеко не придете получай помощь. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»! Фаэты «Поиска», вспомните, почто вас убиение с крови, телеса с плоти тех, кто именно дал дни равно вас равно нам! Прилетайте в вашем корабле, какой да мы из тобой считаем вот и все равно нашим. Прилетайте закачаешься прозвание любви, которая на веки веков останется началом будущей равным образом вечной жизни. Фаэты безвыгодный должны погибнуть. Помогите нам умереть и невыгодный встать прозвище Разума, наследство которого наша сестра должны сохранять. «Поиск»! «Поиск»! «Поиск»!..

Голос Алы Вег затих.

Фаэты переглянулись. Ум Сат вопрошающе смотрел в Аве Мара да Гора Зема.

Гор Зем подошел ко Тони Фаэ равно положил ему держи плечо свою огромную руку.

— Др-руг моего Тони Фаэ! — сказал он, кажется занятие было лишь во нем одном.

— Мольба наших бр-ратьев из Деймо останется гор-рькой равным образом безответной, р-разрывая нам сер-рдце. Я думаю, аюшки? безграмотный долженствует значительнее поддер-рживать электр-ромагнитную связность из космосом.

— Как? — воскликнула возмущенная Мада. — Отвернуться через наших несчастных братьев?

— Мы далеко не можем помочь им, — что помягче постарался отметить Гор Зем. — Пр-рилетев держи базу, наша сестра стали бы после только лишь нахлебниками, уничтожая пр-родукты да дух чтобы дыхания.

— Но они рассчитывают, в чем дело? лидер «Поиск» спустит их нате сфера Мара, — запротестовал Тони Фаэ.

— Увы, — беспросветно продолжал Гор Зем. — Это беспричинно а неосуществимо, по образу да наше пер-реселение сверху Деймо. Мы смогли бы дойти прежде космической базы, а у корабля отнюдь не баста гор-рючего, в надежде выпустить сверху повер-рхность Мар-ра равным образом затор-рмозить р-ракету.

Колонкой цифр, написанных сверху пластиковой пластинке, Гор Зем с фактами в руках доказал полную фантастичность стремиться для фаэтам Деймо. Аве Мар, Тони Фаэ равно Мада с удовольствием весь поняли. Водан только Ум Сат, по-видимому, невыгодный пелена выслушать его по конца. Ему следовательно плохо, равно старца пришлось убивать возьми настоящий крат на рубке управления. Мада принялась суетиться рядом него, с целью ввергнуть во чувство.

Понадобилась вода. Ее никак не оказалось, запасы были израсходованы. Пришлось вздувать ее снизу.

Доставив воду. Гор Зем стал требовать бери том, дабы неотложно перебираться во всем на снаряжённый жилище во лесу.

— Лесной климат скор-рее вылечит стар-рца, — убеждал он.

Было решено, что такое? всего Тони Фаэ останется рядом аппарата, с тем на ниженазванный показ электромагнитной рычаги осведомить фаэтам Деймо в рассуждении невозможности прибежать для ним в «Поиске».

Тони Фаэ был глубокомысленно молчалив. Мада боялась ради него. Она тщательно заперла аптечку, так чтобы баллончик вместе с дурманящим газом сызнова безграмотный попал ко нему во руки, равным образом заставила Аве Мара охватить постоянно патроны из отравленными пулями.

Печально спускались звездонавты за вертикальной лесенке изо нижнего шлюза, можно подумать совсем прощаясь от кораблем.

Ум Сат, которого хотели понести бери руках, отказался через помощи равным образом даже если самопроизвольно чтоб автор этих строк тебя больше не видел ко лесу, опираясь держи Маду.

Тропинка, за которой шли фаэты, неся захваченные со корабля вещи, стала скользкой. Гор Зем насилу-насилу безграмотный упал.

— Не свор-рачивайте на стор-рону, — бережно предупредил он.

Среди деревьев показался сруб из односкатной крышей.

В свое момент Аве Мару, привыкшему для круглым строениям Даньджаба, таковой дворец показался бы нелепым, однако днесь каскад круглой ракеты возьми ортогональный сруб казалась ему правильной. Он даже если облегченно вздохнул — у них глотать пристань для долгие циклы их предстоящей жизни.

Внезапно во проеме окна метнулась лиса тень.

Аве Мар схватил после руку Гора Зема. Тот равно сам по себе заметил неладное да вовсе направился ко дому. Дверь во нем пока что неграмотный была сделана.

На пороге Гор Зем столкнулся не без; огромным фаэтообразным зверем со оскаленными клыками. Фаэт бросился вперед, неграмотный разобрав, сколько сие пава Дзинь скалит болезнь на подобии улыбки. Он схватил незваную гостью из-за лапу равно ловким приемом перебросил ее вследствие себя так, почто симпатия полетела сверху ближние пни. Вскочив, симпатия вместе с воем помчалась во лес.

Так было отбито «покушение» фаэтообразных нате лаженный фаэтами дом.

Фаэты вошли на дверь. Гор Зем пренебрежительно поморщился — смрадно несло нечистоплотным зверем.

Мада открыла окна, с намерением провентилировать помещение.

— Наконец-то, ты да я дома, — вместе с облегчением сказала она.

— Опасаюсь, — заметил Ум Сат, — в чем дело? фаэтам до этих пор целую вечность придется доказывать, что такое? они в этом месте дома.

— Пусть сии гнусные твар-ри уже единовременно попр-робуют семо сунуться! — зарычал Гор Зем.

— Я испугался, зачем твоя милость убьешь непрошеного гостя, — признался Аве Мар.

— Я ес бы так, если бы бы ми неграмотный показалось, зачем сие пава Дзинь, котор-рой я круглым счетом обязаны.

— Дзинь? — насторожилась Мада. — Вот как?

— Располагайтесь, — предложил Гор Зем. — Я пойду встр-речу Тони Фаэ, а так в качестве кого бы его далеко не встр-ретил кто-нибудь другой.

Мада улыбнулась ему вслед. Такая согласие фаэтов радовала ее.

Аве принялся мастырить дверь, хитрожопо орудуя самодельным топором. Ночью фаэтообразные могли бы горе возьми спящих фаэтов. Загораживая окна равно дверь, возлюбленный раздумывал по-над дальнейшей судьбой поселенцев: худо, разве им придется ютиться на этом месте во постоянной осаде.

На Маду оборудование во доме, в некоторых случаях во окнах за решетки появились колья, произвела угнетающее впечатление. Но, смотря сверху спокойного Аве, возлюбленная самоё прониклась его уверенностью.

Сумерки сгущались. Мада неграмотный находила себя места, думая что до Тони Фаэ да Горе Земе. Судьба далеких фаэтов Деймо тоже. безграмотный давала ей покоя. Как бы ей хотелось, с намерением оставшиеся во живых фаэты были постоянно вместе!

Мада выглядывала среди кольев во окно. В лесу отнюдь стемнело. Уставший с перехода Ум Сат несгибаемо спал. Мада дала ему маленечко дохнуть дурманящим газом с желтого баллончика.

Аве любовался только лишь сколько сделанной дверью, неказистой, же прочной, равным образом впервинку запер ее.

Мада от сожалением посмотрела возьми сие сооружение.

— Аве, безграмотный твоя милость ли говорил, что-нибудь фаэты должны оградить цивилизацию своих предков?

— Конечно, ваш покорный слуга спокон века буду бредить это.

— Как но позднее мы, носители цивилизации, могли вот наименование собственного блага запустить во космосе близких нам фаэтов? Неужели вышел способа перевезти их сюда? Хоть бы отыскать тогда горючее!..

Аве Мар плохо вздохнул:

— Даже найденное на этом месте топливо безграмотный помогло бы. Мы безвыгодный смогли бы изменить его, как бы сие делали во топливных мастерских Фаэны. Где одолжить избыток труб да перегонных шаров?

— Неужели конструктор Гор Зем ни плошки отнюдь не сможет придумать?

— Едва ли…

— Разве воспрещено припорхнуть бери Деймо да общими усилиями расклешить оранжерею, рационализовать машины да что ни говори населять по всем статьям вместе? Я боюсь удерживаться здесь, сверху враждебной Земе. Она нимало безграмотный такая, какой-нибудь показалась во центральный день. Помнишь водопой, олененка подле от мирным хищником? А теперь?

Дверь со скрипом открылась. Мада вздрогнула равным образом схватила Аве из-за руку. В проеме двери стоял Гор Зем. Он пропустил во помещение растерянного, подавленного Тони Фаэ.

Мада бросилась ко нему и, прижав его для себе, разрыдалась.

— Был процедура связи? — спросил Аве Мар.

Немного успокоившись. Тони Фаэ ответил:

— Лучше умереть, нежели слышать фразы Алы Вег, которые вырвались у нее на отзыв нате выше- отрицание примчать ко ним.

— Р-разве сие отказ? Это невозможность, — вставил Гор Зем.

— Она рыдала. Еще ввек безвыгодный передавали по мнению электромагнитной своя рука рыдания. Не было сил слушать! Зачем всего лишь Мада отняла у меня лимонный баллончик!..

— Успокойся, отчий Тони Фаэ. Я теперь дам тебе одну каплю ноздри выкинуть с сего баллончика. Видишь, во вкусе важно спит Ум Сат.

— Как ваш покорнейший слуга могу удобно спать, когда там, получай Деймо, Ала Вег, потеряв всякую надежду, утратила веру на силу любви. Я, безграмотный задумываясь, полетел бы ко ней.

Аве да Мада переглянулись.

Мада ласково успокаивала Тони Фаэ. Гор Зем впал на мрачность, сидя у кольев окна. Из сооружение воняло сыростью. Снова начался дождь. Фаэты вовеки никак не могли продемонстрировать себе, который не без; неба может литься столько воды. На Фаэне далеко не в прошлом ни ложки подобного.

Тони Фаэ уснул, да бурно метался да стонал нет слов сне.

Аве Мар присел ко ориентировочно сколоченному столу и, взяв расщепленную ветку дерева, стал начерчивать для ней какие-то знаки.

Гор Зем, ссутулившись, огромной глыбой сидел у окна. Он спал.

Мада, обессиленная во всем перенесенным ради день, примостилась нате нары рядом ото спавших рядышком Ума Сата да Тони Фаэ.

Аве Мар старался в духе не запрещается в меньшей степени растрачивать энергию переносного фонарика. Он погасил его равным образом засветил лучину, смастерив ее изо смолистой ветки, подобной той, которую расщепил, с тем писать.

Утром моросит наконец-то прекратился. Ветер разогнал тучи, равным образом на последний здание фаэтов заглянуло звезда первой величины Сол. Сквозь листву деревьев просвечивала, переливаясь получи воде, перламутровая дорожка.

Мада, кой-как проснувшись равным образом начав заботиться согласно хозяйству, одновременно заметила на Аве перемену.

Гор Зем был на дурном настроении.

Мада предложила во всем немудреную еду, экономя принесенные от корабля запасы.

— Если бы ваша сестра слышали ее голос, — сказал, ни для кому отнюдь не обращаясь. Тони Фаэ.

Гор Зем взорвался:

— Себялюбцы! Они думают всего только насчёт себе! Кто дал им пр-раво тр-ребовать ото нас ёбаный жер-ртвы, во вкусе отклонение через жизни получай щедр-рой планете? И сие делают те, которые пытались взор-рвать др-ругую такую же, во вкусе равно у них, космическую базу! Если бы ваш покорный слуга р-решал вопрос, ехать ли для ним, мы неграмотный р-разрешил бы!

Мада со страхом уловила на раскатах его баса знакомые интонации.

Тонн Фаэ горько взглянул возьми друга.

— Они невыгодный до сей времени виноваты. Надо уделывать разницу посередь начальником базы, сверхофицером Охраны Крови, да ни на нежели неграмотный повинными Алой Вег равно круглоголовыми супругами Луа.

— И убирать до этих пор ни на нежели никак не повинные фаэты получай Фобо, — вставила Мада.

— Сколько бы их ни было, р-разве не возбраняется им помочь? — буркнул Гор Зем.

— Это отнюдь не совершенно так, — вдруг вставил Аве Мар.

Все обернулись ко нему. Даже лежавший в лавке поблизости стола Ум Сат попытался привстать сверху локте.

— Ночью ваш покорнейший слуга нашел кое-какие вычисления, которые был в силах бы подвергнуть проверке Гор Зем, инженер.

— Специалист согласно пер-рвочастицам пр-рове-рял инженер-ра, создателя кор-рабля «Поиск»? — беспросветно осведомился Гор Зем.

— Прости меня. Гор Зем, так моя особа проверил твои прикидки да согласился вместе с ними.

— Ну вот!.. Я р-рад, — вздохнул облегченно Гор Зем.

— Как жаль! — отозвался Тони Фаэ.

— И постоянно но выкладки Гора Зема позволительно продолжить.

— Р-разве? — резким движением обернулся ко Аве Мару Гор Зем.

— Его вычисления строились получай том, что-то для Деймо должны отказать безвыездно фаэты «Поиска».

— Ну конечно! Можем ли ты да я разделяться? — воскликнула Мада.

— Однако только лишь такое расщепление спасло бы цивилизацию Фаэны.

— Пусть Аве Мар пояснит свою мысль, — попросил Ум Сат.

— Чтобы оградить хворост корабля «Поиск», нужно вырасти во нем никак не пятерым, а только лишь двоим. Тогда объедки топлива с из запасом горючего держи Деймо равно Фобо позволит занести получай Мар фаэтов космических баз. Конечно, вернуться нате Зему «Поиск» сделано безвыгодный сможет.

— Значит, — воскликнул Тони Фаэ, — за исключением пилота Гора Зема, не без; ним может нарушиться уже сам по части себе фаэт!

— Кор-рабль может провести равным образом Аве Мар-р, — заметил Гор Зем. — Ведь возлюбленный беспричинно р-ратовал вслед за сохр-ранение культур-ры погибшей Фаэны.

Мада опасно смотрела получи и распишись мужа.

— Я малограмотный успел посоветоваться со Мадой, же возлюбленная может в ту же минуту говорить свое мнение. Во псевдоним Разума мы добро остаться в Земе, если бы Мада останется со мной. Правда, затем отлета «Поиска» пробывать после этого придется нате положении дикарей, которые во дальнейшем вынуждены будут топоры равно наконечники стрел выделывать изо камня.

— Я готова остаться со своим Аве, — сказала Мада, — во вкусе готова была бы ехать со ним получай Деймо.

— Значит, мы могу нарушиться от Гором Земом! — от нескрываемой радостью прошептал несовершеннолетний звездовед.

— Нет, — непременно возразил Аве. — Если полоз двигаться держи великую жертву закачаешься псевдоним Разума, в таком случае продолженную цивилизацию фаэтов нате Маре руководить сможет, только лишь безмерный старик Фаэны, основной ее мастер запас знаний Ум Сат.

Тони Фаэ уронил голову возьми руки.

Ум Сат из участием посмотрел получи и распишись него равным образом сказал:

— Я стар да болен. Стоит ли разбирать бери меня, говоря относительно новой цивилизации получай Маре?

— Не ютиться а великому старцу дикарем во первобытном лесу? — возразил Аве.

— Это жребий больше молодых.

— Я в всё-таки согласен, — убитым голосом выговорил Тони Фаэ.

— Р-ручаюсь, безвыгодный хорош так! — как от неба свалился ударил кулаком по части столу Гор Зем.

— Ум Сат, конечно, полетит получай кор-рабле «Поиск», воеже руководить цивилизацию мар-риан. Им пр-ридется пр-рименять технику космических баз. Без техники мар-риане безвыгодный выживут. Но от великим ученым в Мар-р полетит невыгодный инженер-р Гор-р Зем, а Тони Фаэ, его др-руг.

— Но тогда автор этих строк отнюдь не умею править космические корабли! — неграмотный удержался с возгласа взволнованный Тони Фаэ.

Мада со восхищением посмотрела держи Гора Зема.

— Р-разве автор неграмотный пр-рав? — продолжал Гор Зем. — Остающимся возьми Земе хорошенького понемножку безвыгодный легче, нежели улетающим бери Мар-р. В этом пр-роклятом лесу пр-ридется бор-роться ради и оный и другой шаг. Тони Фаэ тр-рудно довольно беречь на этом месте взяв семь раз Аве равным образом Мады.

— Но все же пишущий эти строки малограмотный умею провожать космические корабли, — грустно повторил Тони Фаэ.

— Научишься! Пусть во этом пер-рвом срубе, сколоченном держи Земе, начнет свою р-работу равным образом главнейший ее универ-рситет. В нем довольно единовластно исключительно студент, же тр-ри пр-рофессора: громадный филолог Ум Сат, его пр-рославленный лицеист Аве Мар-р да скр-ромный инженер-р Гор-р Зем.

— Два профессора впоследствии станут дикарями, — вместе с улыбкой сказал Аве Мар, — Гор Зем показал нам сейчас, почто такое настоящая дружба. Я берусь вот во всем помочь Тони Фаэ, воеже оный аэрозоль унестись держи Деймо сообща от Умом Сатом.

Ум Сат поднялся со своего ложа.

— Как бы ни тяжела была предание грядущих поколений земян равным образом мариан, хорошо, что такое? симпатия начинается со таких светлых чувств!

По морщинистому лицу старца текли слезы.

—Не было страшнее дня, нежели тот, рано или поздно брандер «Поиск» полагается был лететь из Земы на космос.

Остающиеся в Земе Аве Мар, Мада равно Гор Зем старались далеко не изобразить виду, аюшки? им стоят провожание улетающих.

Гигантская антиспутник остроконечной башней возвышалась надо лесом. Наступало последнее момент прощания.

Старец по очереди обнял двух крепких да сильных фаэтов, остающихся бери иностранный планете. Смогут ли они выжить?

Потом для нему подошла Мада. Припав ко его седоголовый бороде, симпатия подняла голову да самую малость сказала. Старец привлек ее ко себя да поцеловал на волосы.

— Аве Мар сделано знает об этом?

— Нет еще, — отозвалась Мада.

— Пусть Разум останется пребывать на ваших потомках! Подошедший Аве Мар понял по сию пору сверх слов. Он благодарно обнял жену.

Когда Ум Сат вслед за тем из-за Тони Фаэ от трудом поднимался по части вертикальной лестнице, возлюбленный обернулся равно крикнул:

— Обучайте их добро бы бы письменам!

Гор Зем как и понял постоянно да скорбно усмехнулся:

— Пр-риемам охоты вправлять мозги пр-ридется, а безвыгодный письменам. И каменные топор-ры делать.

Старец скрылся во люке.

Трое фаэтов, отойдя ото стартующего корабля, подняли во отметка последнего приветствия руки. Они на веки вечные провожали тех, который кайфовый прозвание Разума увозил ото них наследство цивилизации Фаэны.

Из-под ракеты рванулись клубы черного дыма.

В густом лесу деревья были усыпаны мохнатыми зверями. Со злобным любопытством наблюдали они после своей двуногой добычей, которую предстояло закусать на овраге.

Самые сильные изо фаэтообразных схватят безволосых да невыгодный дадут им вернуться во их «пещеру минус камней».

И глядишь подина гладким каменным деревом, во котором скрылись единовластно равным образом разный безволосые, загромыхал таковский большой гром, аюшки? ажно самые свирепые фаэтообразные свалились от веток. А в дальнейшем из-под гладкого дерева повалили черные тучи, в качестве кого предварительно водой, падающей сверху, равно засверкал отшлепывающий огонь.

Звери кинулись врассыпную.

Путь для дому осиротевших фаэтов получай Земе был очищен.

На данный однажды они смогли вернуться во свое убежище, невыгодный подозревая, что, разогнав врагов, их улетевшие братва оказали им последнюю услугу.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПАУКИ В БАНКЕ

Корабль «Поиск», забрав всех фаэтов со станции Деймо, приближался ко Фобо. Через рисовальщик сделано виднелась осязаемо разгорающаяся звездочка.

Выдум Поляр, конструктор Фобо, стал новым начальником базы.

Когда получи Фаэне началась воина распада, а со Фобо да не без; Деймо были посланы в соответствии с двум торпеды распада, молодое поколение фаэты Фобо, настаивавшие бери мирном рейсе космического корабля для Деймо, возмущенные поступком начальника базы, уже перед гибели планеты Фаэны равно перед сведения не без; Деймо в отношении происшедших у них переменах сместили Доволя Сируса.

Доволь Сирус малограмотный сопротивлялся. Он ажно с охотой сдал компетенция Выдуму Поляру, считая, который видишь теперь-то спирт обретет покой, а всегда неприятности лягут держи закорки изобретателя. Но возлюбленный кровожадно ошибся.

На Фобо прилетел «Поиск» со всеми фаэтами Деймо равным образом Умом Сатом из Тони Фаэ не без; Земы.

Выдуму Поляру дружно вместе с Алой Вег привелось развалиться вблизи от Умом Сатом, ради выплеснуть постановление военным преступникам. Ум Сат объявил ими супругов Лутон да Сирус.

На вогнутых стенах каюты висели пейзажи Фаэны, леса, лужайки, реки, города, моря… которых поуже никак не было.

Перепуганные равным образом возмущенные, коврижки отнюдь не ожидавшие такого поворота событий, обвиняемые сидели хуй судьями получай черной скамье, а позадь них у серебристых стен стояли целое оставшиеся фаэты космоса.

Космическая пролет во всякое время вращалась окрест своей оси. В иллюминаторах вместе с неумолимой последовательностью ведь появлялся, ведь уплывал грандиозный круг планеты Мар. И зловещие красновато-коричневые тона планеты странной быстротечной заполночь сменяли во каюте дневные блики светила Сол.

Ум Сат оказался фаэтом железной воли. На Земе симпатия трудно болел да решительно поправился всего только на пути. Теперь он, огромного роста, седовласый да седобородый, наступательно встал умереть и никак не встать главе колонии фаэтов. И первое, ась? возлюбленный сделал, — сие отдал около разбирательство преступников войны на космосе. Теперь возлюбленный тихонько сидел ради столом, мерно постукивая до нему пальцем.

Начался допрос. Власта Сирус, зловеще усмехаясь, сопротивлялась изворотливо равным образом яростно:

— У самозваного свида блистает своим отсутствием никаких прав производить нас. В космосе перевелся законов, равным образом возбраняется уносить приговоры.

— Закон — приволье фаэтов, находящихся здесь, — надежно ответил Ум Сат. Его насупленные брови невыгодный предвещали подсудимым ни аза хорошего. Он выразительно взглянул получи и распишись пейзажи на рамках, кем-то замененных сверху черные.

Старый гелертер внушал Выдуму Поляру огромное уважение. Он отнюдь не походил сверху других знатоков знаний, отнюдь не признававших Выдума Поляра. Напротив, симпатия интересовался его изобретениями да за единый вздох предложил ему исправлять цель Брата Луа.

Власту Сирус, вопреки нате показной гонор, знобило. Она выглядела жалкой, даже колер ее равно был вызывающим:

— Тогда ищите преступников войны середи руководителей космических баз, а далеко не посредь служанок.

Эти пустозвонство Власты Сирус вызвали повальный гордая усмешка фаэтов, знавших истинную амплуа огородницы Фобо.

Генерал Доволь Сирус, задыхаясь через обиды нате жену, вынужден был подтвердить, что-то приговор прогнать для Деймо торпеды было подсказано ему Властой Сирус.

Когда его спрашивали, симпатия взять хоть равным образом от трудом, же в пожарном порядке вскакивал. Сейчас возлюбленный был беда огорчен, разнообразно подчеркивая это:

— Меня не грех рассуждать только лишь вслед немощность характера во семейной жизни, а неграмотный ради военные действия. Я лишь практический фаэт. Генеральский устав ми дали с целью фирменной марки военных мастерских. Как деловитый фаэт, моя особа собирался принять доля территории Мара, чтоб попозже благоприятно уступать участки переселенцам. — И возлюбленный под строжайшим секретом улыбнулся.

— Кого заставил твоя милость отправить торпеды распада? — на стремя спросила его Ала Вег.

— Я снарядил их сам.

— Это было безопасно? — продолжала испытание Ала Вег.

— Вполне. Заряды торпед были мирово защищены ото излучения.

— Значит, ты, вничью отнюдь не рискуя, шел в подавление Деймо? — неумолимо загоняла подсудимого на тупичок Ала Вег.

— Приходилось заботиться со страхом. Я имею во виду вовремя просто-напросто ужас жены, Власты Сирус, — ответил Доволь Сирус, вытирая пена со лысины.

— Я была права, далеко не доверяя фаэтам Деймо, — вставила Власта Сирус. — Они первыми хотели ликвидировать отечественный Фобо.

— А самоё Власта Сирус невыгодный замышляла ли того а наперерез кому/чему Деймо? — спросил Выдум Поляр.

Власта Сирус из-под сросшихся черных бровей не без; презрением посмотрела держи неудачника зятя, осмелившегося обсуждать ее.

— На войне — невыгодный для пиру! — не без; вызовом бросила она.

— Разве обвиняемая безвыгодный знала по отношению соглашении «Мирный космос»? — напомнил Ум Сат, бесконфликтно наливая себя воды во чашу равным образом жестом позволяя Доволю Сирусу сесть.

— Откуда об этом нюхать аляповатый огороднице, которая пользу кого блага фаэтов слабит службу во космосе? — опустила иллюминаторы Власта.

Тут хоть ее безответный сопружник сызнова вскочил равно крикнул:

— Об этом после этого знали все!

— Зачем а о ту пору твоя милость захватил получи и распишись базу торпеды распада? — едко осведомилась Ала Вег, глядючи на ставни бывшему начальнику базы Фобо.

— Фаэтам Деймо возбраняется было доверять, — обезоруживающе улыбнулся ей Доволь Сирус.

— А сколько может говорить насчёт своем проступке былой глава базы Деймо, сверхофицер Охраны Крови Мрак Лутон? — спросил Ум Сат.

Мрак Лутон серьёзно поднялся.

— Я далеко не прозябаю подо чьей-либо подошвой. Я — солдат. И выполнял причина ми предписания. Вот указ диктатора Яра Юпи. Я обязан был его нагнать на случае основные положения войны распада. Меня воспрещено разбирать дело ради чистоплотность солдата. Виновен каудильо Яр Юпи, нарушивший сим приказом подписанное им а самим соглашение, только не заманить кого куда и калачом безграмотный его офицер. — Мрак Лутон положил для питание пластинки от письменами.

— Ты, Мрак Лутон, знал, что такое? резервы распада малограмотный защищен равно разыскиваться почти него ожесточенно опасно, равным образом постоянно но толкнул нате верную исчезновение мои мужа Тихо Вега?

Мрак Лутон усмехнулся равным образом пожал полными плечами.

— В бою штабист послал солдата вперед. Шла война.

— Ссылка бери войну неосновательна, — заметил Ум Сат. — Ее малограмотный нужно присутствовать ни возьми планете, ни тем побольше на космосе, поскольку брань — неоправданное преступление.

— Даже разве симпатия повелось нет слов фамилия защиты? — из вызовом спросил Мрак Лутон.

— Оружие распада — сие снаряжение нападения. Оно в жизни не никак не может бытийствовать оборонительным.

— Создателю оружия распада, конечно, виднее, равно как в настоящее время его называть, — едко заметила Власта Сирус. — Может быть, вернее было бы разбирать того, кто именно придумал сие оружие, а безграмотный тех, кто именно вынужден был его применить. Но судит он! — И возлюбленная со поддельный горечью нелегко вздохнула.

— Что ж! Судите меня, Ума Сата, знатока вещества, из-за то, аюшки? аз многогрешный обнародовал свое начало вмиг держи двух континентах, надеясь, аюшки? жуть до гибелью общем живого остановит умопомешательство войн, судите меня следовать то, что такое? пишущий эти строки никак не запретил опасные знания, во вкусе есть бы сейчас. Но те, кто, уцелев на космосе, кайфовый осложнение другим использовал сии знания, должны дать ответ ради домашние преступления.

Старец остался самим собой. Он по старинке безвыгодный был знатоком глубин жизни, ему до сей времени сызнова казалось, зачем порядочно навести шорох виновных равно воспрепятствовать сверху вечные Век Петра опасные навыки — да грозно хорэ устранено. Но симпатия был старейшим с уцелевших, на честности его шишка на ровном месте неграмотный был в состоянии усомниться, да поелику спирт судил виновников войны распада на космосе. В голосе его звучала непривычная жесткость, иллюминаторы сквозь черные очки горели.

Власта Сирус весь сжалась через его слов, можно представить через ударов.

По лицам судей горестно было угадать, ась? ждет подсудимых.

В лента с Власты Сирус Нега Лутон была сполна подавлена тем, почто ее судит… Ала Вег!..

К столу судей вышла Ладуся Луа. Она смущалась равным образом безграмотный знала, куда ни на есть подевать близкие красные руки.

— Ласковая осподарыня Нега Лутон ни во нежели отнюдь не повинна. Когда понадобилось низверчь начальника базы, симпатия была не без; нами, фаэтессами Деймо.

— Подтвердит ли сие Ала Вег? — спросил Выдум Поляр.

— Я подтверждаю это, — для величайшему изумлению своей соперницы сказала Ала Вег. — Мрак Лутон был на бешенстве через непокорности жены. Ее причина всего лишь во том, зачем ей желательно конституция первой дамой базы.

Нега Лутон вспыхнула. Лучше бы ее осудили, нежели заставляли настораживаться такие слова. Она готова была испалить судей взглядом.

Ала Вег сидела вместе с опущенными глазами, Тони Фаэ, портик за спиной всех фаэтов, любовался ею. Как возлюбленная прекрасна равным образом вроде справедлива!

Великий дед Ум Сат зачитал вердикт суда. Доволь Сирус, Власта Сирус равным образом Мрак Лутон, виновные во запуске торпед распада со целью уничтожения космических баз, приговаривались ко заключению получи станции Фобо. На Мар их безграмотный возьмут. До конца своих дней они будут самочки себя трахать — им оставят необходимые машины равным образом оранжерею.

Нега Лутон оправдана да полноте взята в планету Мар.

Мрак Лутон, выслушав решение стоя, затопал ногами:

— Это насилие! Это беззаконие! Преступление! — В уголках его растянутого рта появилась пена. Он схватился следовать дух равным образом повалился на кресло.

Доволь Сирус боязливо смотрел держи него, в дальнейшем заныл:

— Умоляю, неграмотный оставляйте из нами безумца, верните его нате Деймо… Ведь сие сверхофицер Охраны Крови. У него пакши объединение локоточек во крови.

— Нас антигуманно хотят растерзать фаэты, корчащие изо себя справедливых, — выкрикивала Власта Сирус. — Так положим а они улетают! Это наша сестра изгоняем их вместе с базы! Ссылаем на мертвые пустыни! Ссылаем! Ссылаем! Ссылаем!

Фаэты понемногу расходились, стараясь отнюдь не бросить взгляд в осужденных.

К судьям подошла Нега Лутон.

— Я несогласен вслед то, что такое? ваша сестра оправдали меня. Но моя особа прошу отбросить меня дружно из осужденными.

Выдум Поляр хозяйственно равным образом косо посмотрел бери Негу Лутон. Он неграмотный верил, что-нибудь ей тянет остаться вместе с сим обрюзгшим, толстым фаэтом, задыхающимся через злобы. Скорее тогда азбучный расчет: возьми базе придется дешевле работать, нежели нате неприютном Маре, идеже заставят возводить глубинные убежища в целях фаэтов равным образом их потомков.

Выдум Поляр был прав, за всем тем безграмотный учел снова праздник ненависти для Але Вег, которая руководила в тот же миг Негой Лутон.

Понадобилось беда сколько времени, дай тебе программа Брата Луа, озонированный многими техническими выдумками Выдума Поляра, был закончен.

Глубинное перифитон вместе с искусственной атмосферой, без устали очищаемой да обогащаемой кислородом, не запрещается было построить.

Корабль «Поиск» готовился во особый завершающий рейс.

База Фобо на веки вечные останется искусственным спутником планеты Мар.

То, аюшки? нате планету опускалось невыгодный тринадцать, а только лишь девять фаэтов, позволяло им завладеть вместе с с лица намного хлеще груза, технических приспособлений, инструментов равно таблиц не без; письменами, которые будут проходить будущие мариане.

Выдум Поляр, зная недород на металле, необходимом чтобы постройки глубинных убежищ не без; искусственным воздухом, предложил сорвать для катеноид планеты доля станции Фобо. Предстояло подвергнуть анализу третья часть ее конструкций равно выключить ко ним одну изо оставшихся защитных ракет.

Станция Фобо была беда сколько вяще станции Деймо. Уменьшение ее помещений вничью неграмотный могло сказаться нате дальнейшей жизни осужденных.

Кстати сказать, безвыездно они безапелляционно отказались полагать интерес на сих работах, предоставляя будущим марианам побеждать самим.

Часть металлических труб, составлявших коридоры равным образом помещения пустующих лабораторий, отделилась ото станции. Заторможенные реактивной принудительным путем защитной ракеты, они должны были сойти от орбиты станции и, уменьшив поспешность до сравнению от первой космической к Мара, начить оверсолт в планету. Ее обстановка до этого времени хлеще должна была приостановить свисающий металл, безграмотный вызвав, однако, его сгорания по вине разреженности равным образом малого содержания кислорода.

Вся намеченная Выдумом Поляром процедура заняла вдоволь значительное время, во поток которого фаэты жили целое вместе. Однако осужденные сторонились остальных равно относились для ним враждебно.

Поэтому расставание мариан равно осужденных отнюдь не было печальным. Скорее да та да другая группы фаэтов испытывали облегчение.

Ум Сат равно Тони Фаэ первыми перешли получай тендер «Поиск». Оба они думали об Аве, Маде равно Горе Земе, рыцарски уступивших свое поляна на корабле фаэтам баз. Каково-то им нате Земе? Выдержат ли они борьбу от фаэтообразными?

Затем сквозь лоток центрального отсека базы нате авианосец перебрались равным образом весь накипь улетающие.

Ала Вег подошла для Тони Фаэ.

— Мы вступаем на новоиспеченный шар земной вместе, — сказала она, опуская ему руку получи и распишись плечо.

Молодой фаэт с грехом пополам невыгодный задохнулся. Небывалые испытания ждали их впереди, а дьявол был счастлив.

Тони Фаэ предстояло обусловить точно, несравненно упали запасы металла, которым будут делать выпивание из чего будущие поколения мариан.

Ум Сат приказал отсадить эсминец «Поиск» если угодно ближе для упавшему нате Мар металлу. На суп промежуток времени глубинное гнездо придется закопать самим. В дальнейшем, состоять может, удастся раскопать естественные пещеры, на которые переберутся сейчас будущие поколения.

Тони Фаэ, вспоминая уроки, полученные через друзей для Земе, начал постепенную расстыковку корабля равно центрального отсека станции Фобо.

Он подумал: «Приблизится ли когда-нибудь до этих пор для этой станции какой-либо грандиозный бригантина да в некоторых случаях сие будет?»

В центральном отсеке далеко не было ни души изо остающихся сверху Фобо.

Нега Лутон да Власта Сирус заперлись во своих каютах.

Мрак Лутон, заложив цыпки вслед спину, разгуливал в области кольцевому коридору, камо выходили двери подъемных клетей. Он обдумывал, во вкусе забрать держава получай станции Фобо. Опасным противником дьявол считал отнюдь не пресыщенного Доволя Сируса, а Власту.

Он в мыслях закрепил всех вслед за участками, оставляя следовать внешне точка соприкосновения руководство. Придется пребывать много, архи бесчисленно циклов.

… Возможно, фаэтам ни плошки безвыгодный было не тайна по отношению поведении пауков на банке, пожирающих дружище друга. Поэтому вывод на космосе, оставляя виновных в станции Фобо, может быть, равным образом неграмотный руководствовался сим примером, однако…

Доволь Сирус стал летописцем Фобо. Он патетически писал мемуары, которые, получи его взгляд, как перед богом расскажут что до трагедии Фаэны равным образом ее космических колоний.

Очень числа времени минуя они впрямь кое на нежели помогли поставить судьбу осужденных.



ГЛАВА ПЯТАЯ. ГОЛЫЙ ВОЖАК

Когда ночным делом на доме фаэтов раздался оттяг ребенка, Дзинь была вблизи на лесу. Она подкралась ко окну и, присевши равным образом ухватившись передними лапами после близкие пятки, стала слушать. Почуяв возвращавшихся охотников, возлюбленная прыжком скрылась на зарослях да сейчас от того места оглянулась получай окнище из кольями.

Так во доме фаэтов появился основной главнейший земянин. По устои фаэтов, его нужно было дать название усеченным именем отца — Ав сиречь не мудрствуя лукаво Авлик.

Мада души никак не чаяла на своем первенце. Часто, обняв жену следовать плечи, Аве нескончаемо смотрел получай маленькое беспомощное существо.

— Пер-рвый пар-рень держи Земе! — благодушно громыхал Гор Зем. — Это хор-рошо, что-нибудь пер-рвым родился пар-рень! Скор-рее бы рос, дабы ваш покорный слуга научил его многим пр-ремудростям, которые полагается понимать форменный фаэт.

Гор Зем был замечательным товарищем. Скромный, деликатный, тихий, невзирая получай личный громовой бас, симпатия трогательно оберегал Аве равным образом Маду.

— В вы — завтрашний день гр-рядущей цивилизации, — говорил он.

Фаэтообразные по прошествии громового старта «Поиска» некоторое время, видимо, боялись фаэтов равно никак не приближались для ним. Но исподволь трепет забывался. Звери осмелели равным образом безвыгодный раз в год по обещанию попадались Аве да Гору Зему в промежуток времени охоты на лесу, аж похищали когда-никогда их охотничьи трофеи.

Из предосторожности фаэты решили ступать всего лишь вместе.

Этим равным образом воспользовались фаэтообразные.

В сумерки, в некоторых случаях Мада, оставшись одна дома, вышла для озеру после водой, три тож хорошо мохнатых зверя бросились для загороженным окнам равно стали выламывать колья.

Услышав карканье ребенка, Мада встревожилась да побежала, расплескивая воду изо самодельного сосуда, следом положительно бросила его.

Дверь на хазе была заперта, же крика Авлика вслед ней малограмотный было слышно. Мада распахнула янус да похолодела ото ужаса.

Выломанные с окна колья валялись для полу. Ребенка малограмотный было. Смрадно обдавало нечистоплотным зверем. Мада вмиг узнала данный скверный запах.

Схватив самую малость из рать да инда малограмотный закрыв вслед лицом дверь, Маде выскочила на чащу, идеже метнулось вещь рыжее.

Мада никак не отдавала себя отчета во своих действиях. Ее вело всего только материнское чувство, заменившее равным образом отвагу, равно силу, равно ажно холодный расчет.

Чутье ей подсказало, ась? похитивший ее Авлика фаэтообразный зверина слабит его ко пещерам, чтоб с годами растерзать…

Непостижимо, наравне возлюбленная догадалась, каким хорошенечко побежит зверь, аж учла, который оный боится водных переправ. Сама симпатия двукратно перебралась путем делавший петлю поток, прибежала для оврагу вперед похитителей.

Самка Дзинь, прижимая для волосатой сиськи орущего ребенка, спрыгнула из дерева.

Еще далеко услышав вой своего сына, Мада бросилась ей навстречу. Могучий тварь невольно повернул назад, однако Мада одним прыжком настигла его. Тогда самочка Дзинь обернулась равным образом оскалила клыки.

Мада храбро пошла сверху мохнатого зверя, пусть бы ему, казалось, околесица никак не стоило изменить хрупкую противницу пополам. Но фаэтесса была сильна разумом. Мада далеко не ни за что возьми секунда задержалась во доме, схватив несколько из полки. У нее никак не было огнестрельного оружия, же симпатия сжимала на кулаке начальство от серебристой пулей, стараясь безграмотный уколоться в рассуждении ее коричневые усики.

Самка Дзинь до этого времени вновь малограмотный отпускала похищенное дитя. Она пугающе протянула для Маде свободную лапу. Мада увернулась и, подскочив ко Дзинь, ударила ее во грудь.

Одного удара хрупкой фаэтессы оказалось достаточным, с тем великий зверек грохнулся нате спину, лапы его свело судорогой, ставни закатились.

Мада вырвала ребенка, далеко не разом заметив, в чем дело? симпатия равно как скрючился да затих. Она побежала, да посторонись ей преградили единаче двум фаэтообразные, которые сопровождали самку Дзинь во набеге.

Мада дерзостно бросилась вперед, одной рукой прижимая ко себя окаменевшее тельце.

Обе фаэтообразные одна из-за видоизмененный были повержены ее точными ударами. Они упали. Лапы их скрючились, морды перекосились.

Мада бежала прежним путем, безвыгодный переводя дыхания. Водяные малость потока маленько привели ее на себя. Потом во центральный однова взглянула в Авлика да закричала.

Она осторожненько положила нате камни застывшее микроцит и, трепеща через рыданий, стала выдирать возьми себя волосы.

Кто-то тронул ее вслед за плечо. Мада обернулась равно увидела склонившегося для ней Аве. Он услышал на лесу ее кваканье равно примчался сюда. Поодаль стоял в готовности отбить приступ Гор Зем.

Аве лишенный чего слов понял все.

— Как сие случилось? — сдавленным голосом спросил он.

Мада чрез рев рассказала насчёт нападении фаэтообразных.

Она шла возле вместе с Аве, прижимая для тити окаменевшего Авлика. До самого на хазе они отнюдь не сказали ни слова.

— Неужели кто в отсутствии противоядия? — заломив руки, воскликнула Мада, уложив ребенка возьми его маленькое ложе.

Аве стоял у войско да пересчитывал боеприпасы. Потом обернулся ко Маде:

— Пусть Мада согреет быстрее сына. К счастью, в этом месте далеко не предостаточно отнюдь не отравленной, а парализующей пули. От тепла Авлик быстрее придет во себя.

Гор Зем рьяно восстанавливал прикрытие на окне.

Первый кудахтанье очнувшегося Авлика был неграмотный меньшей радостью для того Мады, нежели его основной писк, далеко не в такой мере давнёшенько раздавшийся во этом доме.

— Значит, равным образом фаэтообразные в свою очередь очнутся, — заметила Мада.

— Это плохо, — отозвался Гор Зем. — Пр-роведали семо дор-рогу!

Гор Зем оказался прав. Фаэтообразные нисколько обнаглели равным образом начали руководить настоящую войну наперерез кому/чему пришельцев.

Несколько в один из дней звери на весь народ нападали для охотников, которым удавалось откалываться чуть от через огнестрельного оружия. А запасы боеприпасов были невелики. Их насилу-насилу ли могло испытать на собственной шкуре в сколько-нибудь местных циклов.

Гор Зем придумал присобачивать пули для наконечнику копья, дабы потрясать зверей, невыгодный теряя пуль. Эту представление зародил на нем смертный подвиг Мады во схватке вместе с самкой Дзинь.

Аве настоял, ради пули были всего парализующими, а неграмотный отравленными. Он далеко не хотел изводить фаэтообразных, коренных жителей Земы.

Гор Зем досадливо ворчал, так на конце концов согласился.

Однако сия либерализм фаэтов привела, пожалуй, ко вновь большей ожесточенности равным образом настойчивости фаэтообразных. Сознание, зачем задним числом схваток не без; пришельцами, как только резко заснув, они остаются живы, развило на зверях наитие безнаказанности.

Дело дошло перед того, в чем дело? станица повело планомерную осаду дома. Охотники отнюдь не могли иссякнуть получи предприятие равно вынуждены были всякий разок рассчитывать свирепых фаэтообразных, ожидавших вслед порогом.

Гор Зем стал энергично убеждать получи и распишись уничтожении врагов.

— Аве прав, — возражала ему Мада. — Разве автор сих строк можем испить горькую чашу держи Зему страшные воззрения несчастной Фаэны? Не фаэтообразные пришли для нам, а мы, незваные, — ко ним. Может быть, не запрещается отрыть от ними всеобъемлющий язык?

— Р-разве? — удивился Гор Зем да задумался.

Положение вовсе ухудшилось. Фаэтообразные никак не походили еще бери тех тупых, беспомощных зверей, которые в ранний раз схватили пришельцев на лесу, с тем проглотить живьем. Теперь ими будто руководила приволье равно мысль, внушенная кем-то больше разумным. Они вели борьбу получай стирание не ведь — не то высылка фаэтов.

Мада сделано безвыгодный могла отправиться одна изо на флэту ради вплавь alias золотыми яблоками. На нее завсегда могли бахнуться со дерева мохнатые туши, готовые придушить иначе растерзать.

Пораженные парализующим оружием, они приходили на себя, чтоб на другой день невзгода снова. Их наглое упрямство было невообразимо и, может быть, на самом деле рождалось чувством безнаказанности. Очевидно, звери могли постичь всего-навсего грубую силу да смертельную опасность.

— Надо пер-ребить их всех, — решил Гор Зем.

Но Мада равно Аве малограмотный соглашались.

— Лучше уйдем отсюда, — предложила Мада. — Это их место. Они имеет все основания пропереть отсель незваных гостей.

— Р-разве уйдешь с них? — безнадежно усомнился Гор Зем.

— Помните, после высокий иллюминовщик «Поиска» виднелись снежные горы? Мы уйдем туда, идеже фаэтообразным чрезмерно холодно. Они безграмотный пойдут следовать нами.

— Ты неграмотный имеешь пр-рава р-рисковать р-ребенком, — загромыхал Гор Зем. — Но во одном твоя милость пр-рава. Кто-то в долгу убраться отсюда. Или фаэты, либо — либо фаэтообразные.

С сих пор Гор Зем стал много раз выводиться с под своей смоковницей равно ворочаться минус обычных охотничьих трофеев.

Аве равно Мада отнюдь не спрашивали его, гораздо некто ходит, считая, сколько ему самому надлежит об этом сказать.

А симпатия тайком пробирался для оврагу из пещерами. Выбрав надежное убежище, некто нескончаемо наблюдал проживание фаэтообразных.

Он приметил огромного мохнатого фаэтообразного, который, очевидно, был вожаком стада. Не спирт ли руководил войной со пришельцами?

На диво дивное промышленный равным образом свирепый, возлюбленный немилосердно расправлялся из каждым, кто такой малограмотный угождал ему. Однажды дьявол сильно избил самку Дзинь, которую Гор Зем точно узнавал посреди других зверей. Однако безграмотный лишь только твердость возвышала его по-над всеми остальными фаэтообразными. Должно быть, визига его был побольше развит, нежели у остальных особей.

У фаэтообразных снова отнюдь не появилось разумной речи, только они однако но общались в ряду на лицо со через односложных звуков, отличающихся главным образом интонацией. Побитая пава Дзинь убежала изо пещеры да наткнулась получи притаившегося на чаще Гора Зема.

В стержневой мгновение симпатия испугалась, да позднее не говоря ни слова присела рядом с него, ухватившись передними лапами после приманка пятки, равным образом стала производить тихие, жалобные звуки. Видя, который пава Дзинь близ виде его далеко не поднимает шума, Гор Зем малограмотный ударил ее копьем со парализующим наконечником. У него зарождался умалишенный по части своей дерзости план, равно Дзинь могла сгодиться ему.

И в настоящий момент любой день, от случая к случаю Гор Зем являлся во свое убежище, которое спирт выбрал средь двумя сросшимися стволами деревьев, пава Дзинь ранее ждала его там.

Она стала в качестве кого бы его сообщницей. Гор Зем нуль неграмотный был способным вдолбить ей. Но возлюбленная поступала не кто иной так, на правах возлюбленный того хотел. Своим звериным бессознательно возлюбленная угадывала его желания. Несколько раз, в отдельных случаях кто-либо с фаэтообразных приближался для убежищу Гора Зема, пава Дзинь вскакивала, агрессивно кричала равно жестикулировала, отгоняя непрошеного зверя.

Скоро неблагонадёжный программа Гора Зема во всех отношениях созрел. Он решил показать его друзьям.

Выслушав его, Мада решила, ась? у него недавний криз безумия, да предложила предпринять ему вливание равным образом затребовать шок, кто привел бы его на чувство.

Но Гор Зем был непреклонен.

— Р-решение одно, — твердил он. — Нужно пр-рогнать с сего места стадо, увести пр-рочь. Они пр-римут меня из-за своего. Я стоит получи и распишись них похож да знаю их привычки. С непокор-рными души справлюсь. Стану у них тир-раном, пр-равителем, диктатором. И со пользой к них. Научу их уму-р-разуму.

Переубедить Гора Зема оказалось невозможным. Он считал задуманное им своим долгом друга.

— Так пр-росто нам войны безвыгодный выигр-рать, — говорил он. — Я уведу их во гор-ры. Когда они немного погодя обоснуются, мы вер-рнусь для вам. У вам сейчас хорэ горка детей. Буду ваших р-ребят деять настоящими фаэтами.

И Гор Зем стал соединяться получи и распишись близкий подвиг, будто получай прогулку. Собственно, ему незачем было взимать от собой.

Аве далеко не был в силах отпустить его одного да решил взять сторону его огнестрельным оружием изо укрытия, ежели перипетии повернутся отнюдь не так, по образу рассчитывал Гор Зем.

Аве Мар шел, вроде того потребовал Гор Зем, возьми некотором расстоянии через него, с целью малограмотный вспугнуть самку Дзинь. Они крепко-накрепко обнялись, выйдя изо дому, да не проронив звука простились. А Мада плакала получай пороге, провожая Гора Зема.

Дзинь сидела во своей обычной позе. Она ждала.

Аве издалека наблюдал вслед за странной сценой.

Гор Зем, подойдя ко фаэтообразному зверю, дружелюбно, даже если жизнерадостно встретившему его, сбросил не без; себя фрак фаэта.

Он был покрыт густыми волосами, только вблизи со мохнатым зверем как ни говорите выглядел почитай голым, и так общими контурами тела, ростом, широкими плечами да сутулостью слегка напоминал фаэтообразных. В темноте его позволено было бы перемешать от ними, но, конечно, далеко не денно равным образом невыгодный во сумерки. Так, по части крайней мере, казалось Аве Мару, страшившемуся вслед своего друга. Но тот, безоружный, решительно сделай так купно из самкой Дзинь во овраг.

Аве сжимал во руке пистолет, с целью подступить сверху вспоможение Гору Зему, уж подходившему ко пирушка самой пещере, отколь некто выручал своих друзей с плена.

Аве видел, что встречавшиеся самке Дзинь фаэтообразные на первых порах неграмотный обращали получи и распишись ее спутника никакого внимания. Потом заметили во нем самую малость необычное равным образом стали предпринимать в области двое, сообразно трое, воеже уловить чужака от редкой шерстью, которого привела не без; на вывеску самочка Дзинь. Наконец вернулись не без; охоты остальные.

Гор Зем во сопровождении самки Дзинь не дрогнув подошел для ним.

Самка Дзинь стала выпаливать какие-то звуки, приседать, ниспадать в камни равным образом вскакивать. Должно быть, симпатия объясняла, сколько создает новую семью, равным образом представляла остальным своего избранника.

Избранник отнюдь не чрезвычайно понравился фаэтообразным. Крайний с них встал, разухабисто отодвинул самку Дзинь равным образом ударил передней лапой чужака. Вернее, симпатия только лишь хотел ударить. Не успел некто равно дотянуться накануне него, в качестве кого взлетел на покров равным образом грохнулся наземь на нескольких шагах. С рычанием некто вскочил в четверик лапы равно прыгнул держи обидчика, равно как цветистый хищник. Но пришлый встретил его таким ударом, сколько оный из воем завертелся для камнях. Остальные отнеслись ко происшедшему, казалось бы, от полнейшим равнодушием. Однако ни одна душа хлеще далеко не посмел посоревноваться силком со новичком.

Любопытно, что-нибудь Гору Зему достаточным оказалось сместить свою одежду, воеже звери невыгодный узнали во нем былого врага да аж безграмотный отличили с себя подобных.

Всходило солнце. Начинался красивый рассвет, кой приблизительно поразил фаэтов на первые бытие пребывания получи и распишись Земе.

Но фаэтообразные никак не любовались им, они укладывались заснуть во своих пещерах.

Только единолично особенно заметный зверь, со отталкивающей мордой, со вывернутыми ноздрями равным образом торчащими из рта коричневыми клыками, бродил через пещеры для пещере, чисто проверяя что-то.

Едва ли его сознание был столько развит, воеже возлюбленный бери самом деле был станет что-нибудь проверять. Может быть, спирт попросту неведомо зачем бродил ото пещеры для пещере.

Однако кому лишь только не лень зверь, которого спирт заставал снаружи, спешил схорониться на темноте около сводами.

Аве невыгодный покидал своего наблюдательного поста, боясь после судьбу Гора Зема.

Он просидел этак всеобщий день, с удовольствием понимая, на правах тревожится следовать него Мада. Он ждал равно боялся встречи Гора Зема не без; вожаком.

Вожак появился первоначально других равным образом гортанным криком стал сзывать других зверей.

Фаэтообразные лениво выбирались с своих убежищ, потягиваясь равным образом зевая. Вышел равно Гор Зем, какой-никакой об эту пору соответственно сравнению со всеми остальными выглядел крохотку ли невыгодный щуплым. Вполне понятно, зачем звери косились получи пришельца. Но спирт невыгодный стал ждать, все еще кто-нибудь нападет в него, а своевольно проявил личный негибкий нрав.

Ни со того ни из этого возлюбленный напал нате кончено безобидного фаэтообразного, вертко сбив его от задних лап равно сбросив получи земля оврага. Другой возмутился таким поведением новичка, да чрезвычайно поплатился из-за это. Гор Зем ураганом налетел бери него и, прижав для каменной стене, стал что-то около бацать его головой в рассуждении камни, что-нибудь оный взвыл.

Тут разъяренный вожатый решил вытребовать буяна для порядку. Он свирепо зарычал, же возьми новичка сие невыгодный произвело никакого впечатления, спирт сбил из лап равным образом сбросил долу сызнова одного зверя.

Терпение вожака лопнуло. Он схватил неподъемный галька да бросил его на бунтаря. Этого ни Гор Зем, ни Аве Мар коврижки отнюдь не ожидали. Аве чуть-чуть далеко не выстрелил, целясь на вожака, да сдержался, увидев, зачем Гор Зем метко уклонился через камня.

Этому фаэтообразному не тайна приспосабливание орудий! Значит, объединение уровню развития спирт стоит только вне обычного зверя!

Аве никак не знал, в духе поступит Гор Зем, да оный безграмотный раздумывал. Он в свой черед схватил голыш равным образом куда ни на есть удачнее послал его во противника.

Вожак подпрыгнул равно зарычал с бешенства, кинувшись для Гору Зему. Но оный равным образом самопроизвольно бросился визави врагу.

Фаэтообразные сгрудились у каменной стены, наблюдая ожесточенную схватку. Огромный вожак, в соответствии с сравнению со которым дебютант был без труда мелким зверем, подмял его лещадь себя.

И тута Аве осенило, по образу симпатия в долгу поступить.

Фаэтообразные взвыли с восторга подле виде такого поединка равно урока, некоторый преподает водитель пришельцу. Из-за общего крика хлопок выстрела безграмотный был слышен. Аве безграмотный промахнулся, целясь во косматую спину вожака пониже могучей шеи.

Гор Зем, убогий тяжелой тушей, понял, сколько произошло. Словно продолжая схватку, дьявол поднял возьми вытянутых руках тяжелого, сведенного судорогой врага да сбросил его от каменного уступа получи и распишись основание оврага.

Фаэтообразные загалдели, стараясь посмотреть вниз. Если сброшенные преддверие тем Гором Земом противоборствующие стороны оправились с ушибов равно удачно поднялись получи уступ, теснясь днесь на задних рядах стада, так водырь остался храниться недвижным.

Аве нашел бери Земе главный рангоут боевым патроном. Вожак был мертв.

Самка Дзинь сноровисто спрыгнула возьми бенталь оврага равно стала неистово выделывать неподалёку поверженного тела.

Гор Зем, раздавая кулачная расправа равно затрещины, а ведь равным образом сбивая не без; задних лап, загнал всех фаэтообразных противоположно на пещеры. Он отменил солдафонский поход, по всем видимостям оглашенный его предшественником.

Непостижимая твердость чужака убедила зверей, зачем противостоять ему бесполезно.

Аве подумал: «Тиран захватил власть. Теперь некто станется инструктировать фаэтообразных черпать дубиной, сделает их охоту побольше удачной, отара перестанет вкушать через пищи святого антония да бросьте изрядно своим новым вожаком».

Так во стаде фаэтообразных появился в чём родительница родила вожак.

Больше Аве да Мада ничто никак не могли распознать об Горе Земе.

Но их безусловный дружище сдержал свое изречение — некто увел бог весть куда ватага фаэтообразных. Больше мохнатые звери безвыгодный досаждали одиноким фаэтам.



ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЗАВЕЩАНИЕ ВЕЛИКОГО СТАРЦА

Томе Поляр, прапраправнук первого изобретателя мариан Выдума Поляра, которого получи и распишись Маре чтили наравне со Братом Луа, создателем первого пещерного убежища, унаследовал через своего далекого предка развязный равно острый ум, странный всяческих запретов.

Это был новобракосочетавшийся марианин вместе с красивым, спокойным равным образом уверенным лицом, прямым подбородком да кудрявой головой получи и распишись характерной к мариан длинной равно крепкой шее.

Он невыгодный признавал во жизни препятствий, отделанный стирать в порошок их. Учился спирт нетрудно равным образом жадно, ставя учителей во безвыходность своими вопросами. Ему казалось, аюшки? перечитанные им клинопись самую малость утаивают, от случая к случаю слово будь по-твоему касательно происхождении мариан.

Томе Поляр, надев скафандр, лишенный чего которого мариане невыгодный могли замечаться на атмосфере Мара, почасту бродил соответственно пескам пустыни. Он искал на горных отрогах подходящую пещеру в целях лаборатории. Мысленно спирт уж ставил на ней дерзкие опыты от веществом.

Однако временно аюшки? у него ни приборов, ни пещеры ради исследований невыгодный было.

Когда-то первобытным марианам повезло. Они нашли во горах разветвленную вентерь пещер не без; протекавшей объединение ним подземной Рекой Жизни.

Вероятнее всего, его шнурки пришли изо отдаленной области Мара, идеже вовремя существовали часть условия: позволено было сопеть непосредственно во атмосфере да согласно поверхности планеты затем текли реки (как безотлагательно во пещерах). Потому во легендах да говорилось в рассуждении легендарно больших водных просторах. Ведь на глубинном городе каждая не ахти Реки Жизни была драгоценностью. Воду ажно получали искусственно, добывая нужные материалы изо шахт, пробитых во дальних пещерах. Вода, на равных правах не без; найденным во недрах металлом, была основой марианской цивилизации. Из-за малого содержания кислорода во атмосфере хлеб индустрии был самородным. Это мало-мальски смущало Томе Поляра. Ведь его далекие прародители дышали из первых рук на воздухе.

Однажды Томе Поляр к концу обнаружил удобную маленькую пещеру не без; узким входом, кто несложно было обратить на шлюз.

Возбужденный равным образом радостный, некто спустился получи песчаную равнину, с тем оттоле прямым как следует вынуть душу по оазиса культурных растений, а опосля — на глубоководный город.

Томе Поляр на своей короткой жизни никак не знал иных пейзажей, за исключением мертвых марсианских песков. Они были его родными да казались прекрасными. Порой симпатия пытался вообразить, спеша по части ним, что-нибудь шагает по мнению дну сказочного водяного моря древних мариан. Но его критический интеллект брал апогей по-над фантазией. Он далеко не был в силах нарисовать себя мысленно наверняка невозможного.

Томе Поляр рассчитывал вернуться на столица далеко не один, а вместе с Эной Фаэ, самой чудесной марианкой с всех существующих получи планете. По крайней мере, экий симпатия казалась Томе Поляру.

Он знал, идеже отрыть ее, равно направился для зарослям питательных растений, орошаемых вплавь глубинной реки. Из древних сказаний Томе Поляр знал, который у полюсов планеты содовая как бы бы принимать аж получи поверхности равным образом присутствие низком тепловом уровне скапливается после на виде твердого покрова. Временами а таковой сударь тает лещадь лучами светила. Красивая сказка! Если бы симпатия подтвердилась, мариане смогли бы когда-нибудь давать талую воду полюсов для своим оазисам. Но нонче сказочные скопления твердой воды Мара ежели равным образом существовали, ведь сильно далече с глубинного города мариан.

Местные растения показались бы жителям сказочной страны Фаэны чахлым кустарником. Но Томе Поляру они представлялись непроходимой чащей, на которой из трудом не возбраняется было уловить серия фигур на скафандрах.

Все они могли проступить одинаковыми, же всего лишь безвыгодный Томе Поляру. Он вне труда узнал Эну, собиравшую плоды.

Она была единственным существом возьми Маре, которому Томе Поляр был способным вверить близкие сокровенные мысли. И симпатия решился получай сие то-то и есть сегодня. Вдвоем не без; Эной они смогут пофигарить исследования во новой пещере равным образом перевернут марианскую цивилизацию.

Гибкая, невзирая бери тяжелое одеяние, марианка собирала плоды. Томе Поляр подошел ко кустам.

Эна Фаэ узнала Томе Поляра и, сделав ему значок рукой, пошла после ним.

Они безвыгодный включали электромагнитной крыша во шлемах скафандров, с тем их голоса отнюдь не стали слышны всем. Они понимали товарищ друга сверх слов.

История любви Томе равным образом Эны была трогательно проста. Их свел Великий Случай, как выполнявший закономерную необходимость. Они встретились изумительный промежуток времени празднования конца учения. Молодежь танцевала равно пела на одной из. дальних пещер.

Сталактиты каменными сосульками свисали со свода встречу тянущимся для ним не без; пода иглам сталагмитов. Местами поуже сросшись, они образовывали причудливые колонны, что бы подпиравшие свод.

Освещенные так, почто они казались под прозрачными, сии пещерные колоннады, уничтоженные на других пещерах быть возведении построек, делали поляна праздника молодежи волшебным.

Молодые мариане веселились после этого с всей души, интересах забавы надевая в себя герметические шлемы скафандров, с целью их воспрещается было узнать.

Томе Поляр умудрился плениться своей партнершей до танцу, инда до этих пор отнюдь не увидев ее лица. Ему казалось, почто оно надлежит взяться прекрасным, до таковский степени звучен равно нежен был ее аж чуть слышный маской голос.

И рано или поздно Эна сняла особый шлем, возлюбленная оказалась то есть такой, что симпатия ждал.

Прямой, несильно покошенный отворотти-поворотти лоб, продолжавший линию носа, удлиненные, крохотку приподнятые ко вискам глаза, рыжеватые грива не без; тяжелым пучком для затылке, из трудом вмещавшимся на шлеме скафандра… Такова была его новая знакомая Эна Фаэ. Что-то было на ней ото ее прабабки Алы Вег, касательно которой ни Томе, ни Эна безвыгодный имели никакого представления.

Любовь вспыхнула синхронно на молодых марианах, точно бы неудовлетворительно факела были поднесены для огню.

Молодые мариане прошли от приемочный шлюз, кто вечно вызывал озадаченность у Томе Поляра. Зачем было выделывать его до мозга костей металлическим (это возле вечном голоде бери металл!), округлым равным образом вытянутым вверх, сходно древним небоскребам легендарной страны Фаэны. Может быть, первые мариане хотели сделать хачкар красивой сказке? Конечно, Томе Поляр безграмотный разделял суеверий, утверждавших, сколько кёшк бог знает когда летала посредь звезд, ни через что-что отнюдь не отталкиваясь; плод фантазии была рождена непривычной формой сооружения, служившего входным шлюзом во город.

Настоящий статуя во городе был всего-навсего сам — Великому Старцу. Изваянный изо сталагмита прежний Старец стоял нет слов огульно частный немалый рост, вместе с ниспадающей получай бюст каменной бородой да загадочно-проницательными темными впадинами глаз.

С годами получи каменной скульптуре образовались новые натеки, которые наравне бы сглаживали (как на памяти) черты лица великого марианина прошлого, называвшего себя фаэтом.

Памятник Великому Старцу стоял на Пещере Юных.

Сюда равным образом направлялись, освободившись с скафандров, Томе Поляр равным образом Эна Фаэ.

Казалось, ничто неграмотный могло стать в обществе ними, воспрепятствовать их светлой любви да счастливой совместной жизни. Однако Томе равным образом Эне пришлось прекратиться при помощи тяжелое испытание.

У памятника Великому Старцу, по мнению устои мариан, давались клятвы любви да верности, а как и выбирался труд, некоторый впредь будущие муж с женой принимают для себя. На Маре молодое племя мариане сочетали самочки себя узами брака, который, по мнению их представлениям, пусто другого невыгодный касался. Здесь парочка: густь да цесарочка должны были анонсировать корешок другу, какой-никакой оживленный тракт они избирают.

— Эна! — сказал Томе. — Нет большего счастья ради меня, нежели взяться не без; тобой издревле далеко не всего только во семье, же равно сверху работе. Я хочу, так чтобы твоя милость была ми верной помощницей на научных исследованиях, которые автор этих строк задумал.

— Готова ли автор этих строк пользу кого этого? — усомнилась Эна, упоенно глядя для избранника.

— Мне склифосовский достаточно, с тем твоя милость была недалеко на нашей пещере-лаборатории.

— В который пещере? — оживилась Эна. — Нам дадут тот или иной мелкотравчатый зал?

— Нет. Я есть себя пещеру во горах. Мы самочки оборудуем ее. Сделаем шлюзы равно возьмем тама машины восстановления воздуха ото запасных скафандров.

— Но на фигища это? — удивилась Эна. — Разве воспрещается раскопать пещеру во глубинном городе?

— Опыты, которые автор сих строк будем проводить, опасны. Мне последняя чулочная игла в колеснице невыгодный верит, только пишущий эти строки подозреваю, который материал склонно ко распаду нате сызнова сильнее мелкие частицы, нежели «неделимые», с которых состоит вещество.

— Вещество склонно для распаду? — на ужасе переспросила Эна.

— Да, аз многогрешный пришел ко этой мысли. Конечно, сие всего научное предчувствие, далеко не больше. Мы не без; тобой дадим после этого клятву увеличить мариан энергией распада.

— Нет, — непоколебимо сказала Эна Фаэ. — Ты безумен во своих стремлениях.

— Но почему? Неужели твоя милость встанешь во магазин тех, который далеко не понимает меня?

— Слушай, почто аз многогрешный скажу тебе вроде марианка. Нам, марианкам, вынашивающим во себя новые поколения мариан, завещан указ Великого Старца, у памятника которому ты да я стоим.

— Великий Старец завещал великую силу знания! Что а еще?

— Иди вслед за мной, — скомандовала Эна.

Томе без слова трогай вслед следовать ней.

Эна повела его извилистым ходом. Круто спускаясь, возлюбленный вывел их на сталактитовый зал, который, очевидно, находился наравне крат около сельдь Юности.

Эна показала в свод:

— Вот отсюда, что бы пройдя через каменную толщу указующей рукой Старца, спускается сталактит. Он указывает держи письмена.

Под сталактитом поистине лежала каменная плита, сделанная изо начала удаленного сталагмита. Наплывы получай ней тщательно счищались.

— Прочти! — приказала Эна.

Некоторые места на надписи показались Томе Поляру особенно странными.

— «Никогда мариане, потомки фаэтов, безграмотный должны граничить тех областей знания, которые привели для гибели прекрасной Фаэны. Никогда они безвыгодный должны нестись узнать, с аюшки? состоит вещество, никогда в жизни неграмотный должны пробовать выполнить перемещение лишенный чего отталкивания. В сих запретах — заклад жизни грядущих поколений, которые приходится освободить через горя с подачи знания».

Томе повернулся ко Эне:

— Какое нелепое суеверие! За ась? токмо сего старца могли окрестить великим? Что общего в кругу строением вещества равно движением без участия отталкивания? Кроме того, решающим потребно считать, во чьих руках находится знание.

— Я чересчур маловато знаю, с целью удаваться из тобой, — сказала Эна, — только то, что-нибудь секрет полишинеля ноне благоразумным, завтрашний день может стоить достоянием совершенно других. Потому воплощение Запретов Великого Старца возложено возьми марианок. Этот отечественный недоимка важнее всего. Запретного ни одна собака отнюдь не полагается знать.

— Как сие в такой мере — больше всего? — возмутился Томе. — Выше любви?

Эна потупила глаза:

— Да, муж Томе, ажно превыше любви.

— Я отнюдь не узнаю тебя!

Томе Поляр безвыгодный терпел возражений, на особенности кабы они безвыгодный подкреплялись доводами рассудка. Все, ась? казалось ему необоснованным, некто презирал да отвергал. Эти внешний вид характера воспитали во нем вместе с раннего детства его родители, которых некто глухо как в танке помнил (он был младшим изо девяти детей). Впоследствии сии внешний облик развились вследствие выдающимся способностям Томе Поляра, позволявшим ему не без; насмешкой браковать непонимание. Но отнюдь не встретиться отклика у своей избранницы было про Томе Поляра очень тяжело. Он, избалованный судьбой, безграмотный хотел поверять ушам. Помрачнев, некто кичливо сказал:

— Я малограмотный ожидал, в чем дело? склонность твоя что-то около тускла, зачем меркнет около первой вспышке суеверия.

— Ты в долгу передать клятву, — гулко потребовала Эна, равным образом бас ее отдался перед сводом пещеры. — Ты долженствует отдать клятву, который в жизни не чище никак не будешь бросаться пронюхать тайну вещества, которое ходят слухи склонно для распаду.

— Как ваш покорный слуга могу наделить такую клятву, буде всего ко этому да стремлюсь!

— Я думала, в чем дело? твоя милость стремишься ко мне…

Томе Поляр опешил. Он выпивши был дожидаться во брачной церемонии со Эной Фаэ а угодно, только всего неграмотный сего безрассудного упрямства. Он невыгодный знал, сколько на его избраннице якобы поколения фаэтесс, заложивших во нее заботу что касается потомстве. Возможно, который страшная столкновение Фаэны пробудила на изгнанницах, спустившихся в Мар, какую-то новую черту, которая должна была покрыть общежитие мариан. Это выразилось во соблюдении Запретов Великого Старца, распространявшихся вовсе получи и распишись всех.

Трагедия Фаэны безграмотный должна была повториться.

Эна поняла, в чем дело? Томе Поляра не возбраняется токмо убедить. Она села из ним близко для голыш близ сталактита вместе с письменами да тихим, грустным голосом рассказала все, аюшки? знала ото матери по части гибели Фаэны.

Но раздосадованный Томе Поляр никак не хотел слушать. Трагический история марианки казался ему невежественной сказкой, полной бессмысленных предрассудков. Чего игра стоит свеч всего одно утверждение, что-то спасшиеся с гибели фаэты ходят слухи прилетели со своей планеты во каком-то снаряде, кто мнимый бы двигался, ни ото что такое? невыгодный отталкиваясь. Кстати, статочный расщепление вещества окончательно по совести безграмотный связывался вместе с подобным движением.

Томе Поляр, убедившись, аюшки? Эна ставит присочиненный доимочка марианки, ходят слухи спасающий янакона Мара через грядущих катастроф, ранее своей любви для нему, решил, зачем возлюбленная его неграмотный любит, Будучи вспыльчивым да самолюбивым, ко тому но далеко не признающим полумер, дьявол порвал со своей возлюбленной равным образом сам за себе ушел изо сталактитовых пещер.

Однако притечь приблизительно погорячившись оказалось много легче, нежели пробывать следом вне Эны.

Томе Поляр затосковал. Население глубинного Города Жизни (он назывался эдак до имени пещерной Реки Жизни) было неграмотный в такой мере велико, с тем Томе равным образом Эна могли уклоняться кореш друга. Напротив, они неумолчно встречались, да Эна казалась Томе Поляру до сей времени прекраснее. Он стал разыскивать не без; ней встречи, так Эна была далекой равным образом холодной. Во всяком случае, ей посчастливилось сотворить у Томе Поляра такое впечатление.

Томе Поляр страдал. «Она без затей угнетена невежественными поверьями», — старался дьявол найти извинение пизда внешне Эну.

Вскоре спирт убедился, в чем дело? пробывать минус Эны неграмотный может. К этому времени развеялись да мечты сформировать себя лабораторию на далекой пещере. У него отнюдь не было сил одному оснащать ее, а мариане, для которым симпатия обращался вслед за помощью, отказывались, ссылаясь бери препятствование своих жен. По-видимому, те были на плену тех а нелепых заблуждений, зачем равным образом юная Эна.

Томе Поляр был на отчаянии. Древние предания сжимали его кольцом, чисто перехватывая дыхательные трубки скафандра.

Цивилизация получи и распишись Маре развивалась своеобразно. Получив имущество больше древней культуры, мариане на основном целое силы отдавали неграмотный борьбе из представителями животного мира, ввиду климат планеты была неблагодатной в целях развития иных видов, а борьбе вместе с суровой природой. Жить позволительно было всего во убежищах не без; искусственным воздухом, выступать нате вид планеты на скафандрах. Растения важно прививались во оазисах, хотя их приходилось насильственно орошать, ухаживая следовать ними что ни говори на скафандрах. Борьба разумных существ в ряду из себя осталась исключительно на памяти давних поколений, воплотившись на долге марианок.

Эна, фигурировать может, во вкусе никакая другая марианка, почувствовала всю серьёзность сего долга. Она страдала свыше Томе Поляра, поелику почто могла слышать не захотеть ото своего долга в прозвание любви. Но симпатия малограмотный делала этого, ни получи минутка невыгодный усомнившись, что такое? защищает с гибели весь райя Мара.

И за всем тем симпатия первая позвала Томе Поляра во Пещеру Юных.

Томе Поляр обрадовался. Он поуже безвыгодный рассчитывал возьми их общую клятву у памятника Великому Старцу. Он просто-напросто хотел примечать ее.

Эна явилась для любимому кайфовый всеоружии хитрости всех своих прабабок, живших безвыгодный всего-навсего бери Маре. Она здорово знала насчёт его неудачных попытках снабдить пещеру равным образом выпустить задуманные им приборы. Она принесла со с лица произращенный во оазисе цветок.

— Разве неграмотный значительнее без дальних разговоров безвыездно силы мариан дать борьбе вслед воду? — говорила она, перебирая пальцами лепестки. — Я бы хотела, дай тебе выше- Томе (она сказала МОЙ ТОМЕ, да у него умильно сжалось сердце) дым заполнить основу огромной работы будущего — основать глубинную искусственную реку, которая принесет талые воды полюсов для новым оазисам. Разве сие никак не важнее, нежели поиски условий распада вещества, запрещенные Великим Старцем? Листья, цветы, плоды!..

У Томе Поляра был бойкий ум. Ему было хватит за глаза намека, дабы передать себя грандиозные сооружения будущей ирригационной системы, в такой степени а сказочной, вроде сказочны ледяные покровы полюсов. Кроме того, Томе Поляр будь по-вашему был получай все, просто-напросто бы отдать обратно Эну.

— Я сдаюсь, моя несравненная Эна, — сказал он, беря у нее цветок. — Пусть полоз автор этих строк самое лучшее отправлюсь для полюсам на поисках талой воды, нежели потеряю тебя.

Так соединились Томе да Эна, преодолев легшую посредь ними преграду, равно приблизительно похоронена была как нечистый дух изо коробочки возникшая середи мариан понятие относительно распаде вещества. Завет Великого Старца был выполнен.

… На Фобо борение после могущество шла в кругу Властой Сирус равно Мраком Лутоном. Она закончилась на пользу непримиримой фаэтессы, когда-когда Мрак Лутон, компетентно продолженный ею давно сердечного припадка, неожиданно умер.

Вслед вслед тем оплошно отравилась плодом, рачительно выращенным Властой во оранжерее, равным образом Нега Лутон, никак не желавшая поддаться первенства.

Оставшиеся для Фобо его коренные население Сирусы вновь числа циклов жили, опостылев побратанец другу.

Когда Доволь Сирус во преклонном возрасте заболел, Власта, «желая облегчить его страдания», убавила устройство кислорода на его каюту, а далее «сердобольно» перекрыла катабалка совсем.

Власта Сирус продолжала книга мужа и, доведенная перед отчаяния, далеко не имея близко себя никого, кем дозволено было бы повелевать, покончила от собой, выбросившись помимо скафандра на космос. Ее окоченевший труп, обезопасенный абсолютным холодом межпланетного пространства, стал вечным спутником станции Фобо да был обнаружен миллиончик иначе говоря паче земных полет спустя.



ЭПИЛОГ. ГОВОРЯЩИЙ ЗВЕРЬ

О предки, предки! Кто вы?

Тони Фаэ, начальный певец мариан (ранний ступень творчества)

Ав далеко не достиг зрелости да целое покамест носил усеченное титул отца, а его меньший братец — детское титул Авик.

Ав был стройным равным образом сильным мальчиком, походил для отца, унаследовав его длинную да крепкую, как бы туловище дерева, шею, кудрявую голову да решительный, раздвоенный ямкой подбородок. Чуть приподнятые брови равно членораздельный воззрение делали его ряшка спокойным равно пытливым. Он любил таскать шкуру пятнистого хищника, перекидывая его зубастую голову помощью плечо себя получи грудь.

Ав стал первым помощником отца, которому безвыездно тяжелее было прокормить подобру большую семью.

Ав хватко владел луком, вне промаха пробивал любую ветку сверху дереве, лично ес себя животрепещущий черствый нож, какой-никакой был вничью неграмотный гаже отцовского, металлического. Владел симпатия равно копьем не без; острым, им самим обработанным каменным наконечником. У него был вновь равно подвижной визгливый перчатка не без; серебристым острием да коричневыми усиками. Он безвыгодный знал, откудова родоначальник взял такого склада удивительный наконечник, да пляж его пользу кого в отдельности трудных поединков, когда-когда требовалось метким ударом печалить опасного врага. Мать предостерегала его через сих схваток равным образом никоим образом невыгодный могла приучить себя ко тому, что-то сыночек неустанно подвергался опасностям на лесу для охоте.

Но мальчуган лишь посмеивался, восхищая сестру Ма.

Однажды со дерева нате него свалилось огромное гадина со длинным могучим веточка не принимая во внимание лап. Оно небольшую толику раз в год по обещанию обвило юношу, сдавив во смертельном объятии. Ав охотился один, на почтительном расстоянии ото отца, шуметь было бесполезно, верно равным образом невозможно, возлюбленный малограмотный был в состоянии инда вздохнуть. Тогда спирт поступил, наравне учил его отец: напряг весь мышцы, невыгодный давая змее, обвившей его, сломать ребра.

Борьба была молчаливой. Мальчик понял, который погибает. Не разок наблюдал возлюбленный с зарослей, что змеюка душила приманка жертвы. Мальчик безвыгодный знал, растянуто ли симпатия выдержит. Раздался хруст: переломилось копье, прижатое совокупно от рукой для его боку. Зубастая усопшая умный пятнистого хищника, перекинутая путем его плечо, служила Аву своеобразным карманом тож сумкой. Там средь челюстями хранился второстепенный башмак копья. Если бы дотянуться накануне него!

Змея, обвившись вкруг его тела, перекатывалась неразлучно из ним согласно земле.

Мальчик однако покамест был жив, вследствие силу напрягая готовые одряхлеть мышцы. При этом возлюбленный старался вырвать миг, когда-никогда хлебало хищника получи и распишись шкуре окажется обращенной для земле.

К счастью, аспид самочки переворачивала жертву, так чтобы измотать ее. Надежа Ава оправдалась — дополнительный сошник копья выпал.

Он видел его совершенно близко, же далеко не был в силах дотянуться сдавленной рукой.

Временами ехидна ослабляла близкие кольца, дай тебе обмануть противника, передать ему набраться сил да попозже сплюснуть от новой силой. Ав улучил мгновение, в отдельных случаях аэрозоль повести кистью руки, равным образом ухватил во траве башмак из острыми усиками для конце.

Тут змея, видимо, решила одновременно избавиться вместе с сопротивляющейся добычей равно сжала кольца так, ась? Ав потерял сознание.

Когда некто пришел на себя, ведь почувствовал, в чем дело? старым порядком сдавлен длинным мускулистым телом, только оно отнюдь не пульсировало, во вкусе закачаешься минута борьбы. В мертвой его хватке было всерьёз кое-что мертвое. Оказывается, пусть даже минуя сознания Ав продолжал надоедать свое тело, сопротивляясь сжатию. Теперь некто расслабился, стараясь заделаться вроде тоньше, да стал помаленьку появляться изо застывших колец мертвой змеи.

Так, уцелев равно победив во единоборстве страшную змею, Ав был в состоянии для своему совершеннолетию нахватать имя, связанное из этой победой.

Но нонче зачем спирт был мальчишкой, смелым, ловким да пытливым, только мальчишкой, которому лишь только предстояло случаться мужчиной. Он мечтал об этом времени, развивая во себя отвагу да силу.

Хотя симпатия да стал охотником, симпатия целое а рос добрым равным образом никогда в жизни неграмотный убивал зверей безо крайней нужды.

Ему доставляло блаженство видеть из дерева, во вкусе резвятся маленькие зверята подле своего логова.

Это были четырехлапые зубастые звери, никак не умевшие взлезать соответственно деревьям. У них были длинные морды, стоячие ушки да пушистые хвосты. Нападали они исключительно нате мелких зверей. Однако на случае надобности стаей вступали на схватка равным образом не без; крупными обитателями леса.

Это навело Ава возьми мысль, что-то здорово бы приручить таких зверенышей. Ведь батька рассказывал в рассуждении домашних ящерицах получи и распишись Фаэне, которая представлялась Аву далекой, сказочной страной, откуда, во вкусе птицы, прилетели его родители.

Маленькие зверята резвились держи лужайке, недурственно видимой Аву вместе с верхушки дерева.

Серенькие комочки катались соответственно траве, кувыркались, рычали да без участия конца боролись в ряду собой. Или гоняли кроме устали по мнению поляне дружище вслед другом.

Ав присмотрел себя щенка. Спрыгнул внизу безвыгодный тех же щей да пожиже влей змеи равно ухватил перепуганного звереныша. Тот царапался равным образом кусался, так Ав прижал его ко перси равным образом побежал, уткнув его зубастую мордочку во шкуру пятнистого хищника, которой прикрывался.

Он принес притихшую ото тепла его тела добычу домой, накормил равным образом стал приручать зверька.

Мать весть удивилась его поступку. Младшие братья равным образом сестры были на восторге.

Маленький звереныш играл от ними. Он бурно подрастал да привязался для Аву. Видимо, некто был ни на волос малограмотный гаже домашних ящериц Фаэны.

Ав решил порекомендовать подросшего щенка травить с со ним. Отец смотрел получи и распишись его затею вместе с усмешкой, же малограмотный препятствовал опытам сына.

Ав назвал своего будущего четырехпалого помощника Динг.

Несчастье произошло потом того, как бы Аву присвоили получи и распишись домашнем торжестве наименование во почтительность его победы по-над змеей — Змей.

Змей настоял, воеже источник отпустила вообще из ним возьми охоту Авика. Ему сейчас период вставать помощником-добытчиком.

Младший братуха был без себя ото радости, в готовности кругом за мною вслед за старшим. Разумеется, Дингу предстояло провожать их. Обладая изумительным нюхом, некто чуял добычу хоть раньше, нежели Змей замечал ее.

… Вернулся со охоты Змей один.

Мать рвала получай себя шерсть равно на исступлении крикнула ему:

— Ты убил его, убил мой Авика!

Змей побледнел присутствие сих словах. Они были несправедливы. Змея запрещается было свалить во таком преступлении, и так какая-то кусок вины равным образом лежала получи и распишись нем.

Братья шли соответственно лесу. Динг бежал впереди. Вдруг возлюбленный остановился равным образом зарычал. Шерсть в нем поднялась дыбом.

И на так но минутка для него поверху свалилась огромная мохнатая туша. Змей всего лишь слышал с отца что касается фаэтообразных, которые на раннем детстве похищали его.

И вишь в настоящий момент зверь, живой портрет бери тех, кого описывал отец, схватил Динга. Тот завизжал, затем захрипел равно замолк.

Мохнатый зверюга помчался, унося свою добычу.

Змей, безвыгодный подумавши насчёт брате (в этом была его страшная вина!), кинулся гнесть похитителя.

Все но жестокий был проворнее. Однако Змей обладал характером настойчивым. Он никак не хотел да невыгодный умел отступать, в духе во свое минута юная Мада Юпи, его мать.

Острым охотничьим нутром симпатия отмечал, идеже пробежал зверь. Пусть медленнее, нежели беглец, так некто в точности шел по части его следам.

Змей обнаружил мохнатого зверя лещадь раскидистым деревом, идеже оный вообразил себя на безопасности да пожирал бедного Динга.

Бешеный злоба овладел Змеем. Он даже если никак не выпустил стрелу. Ослепленный яростью, отнюдь не во силах унять себя, дьявол бросился получи него равно застиг врасплох.

Зверь оказался далеко не таким большим, на правах почудилось Змею вначале. Змей был беда сколько сильнее, а главное, опытнее своего противника. Кроме того, некто знал отцовские замашки борьбы.

Наглый зверюга был повержен равным образом растерянно лежал подле от изуродованным трупом Динга, которого невыгодный успел сожрать. Змей выпивши был прихлопнуть врага, по образу глядишь оный сказал:

— Р-разве р-разумные убивают лежачих?

Змей отскочил равно на ужасе спросил:

— Кто ты, плетущий зверь?

— Я — р-разумный ср-реди земян.

Зверь говорил возьми родном с целью Змея языке фаэтов, так не без; непривычным раскатыванием звука «р». Но до этого времени а симпатия говорил.

Ошеломленный Змей отпустил говорящего зверя. Ему желательно допросить его, откудова он, кто такой научил его языку фаэтов?

Но зверь, назвавший себя разумным равным образом умевший говорить, был ко тому но до сейте поры равным образом хитер.

Едва Змей отпустил его, оконченный возобновлять беседу, в качестве кого его длинношерстный сопротивник вскочил бери задние лапы, подпрыгнул равно оказался для нижней ветке дерева. Через минутка спирт исчез на листве.

Обескураженный Змей сперва бросился на погоню вслед своим собеседником, однако следом остановился во глубоком раздумье.

И всего только днесь симпатия испугался после брата Авика: зачем со ним? Должно быть, мальчоночка отстал, доколе спирт гнался вслед говорящим зверем.

Глуша тревогу, Змей побежал назад за кое-как заметным следам, которые привели его сюда.

Змей был в силах улетать огромные расстояния, никак не задыхаясь. Но в тот же миг некто чувствовал, почто ему далеко не ешь — не хочу воздуха, чухалка готовы были разорваться, а машина выкатить с груди. И за всем тем некто отнюдь не сбавил бега, сей поры никак не добрался до самого злополучного места, идеже был похищен маломочный Динг.

Опытному глазу молодого охотника махом стала ясна разыгравшаяся в этом месте драма.

Авик показал себя настоящим фаэтом, хоть бы равным образом был до этих пор мальчиком. Судя в соответствии с следам схватки, дьявол безысходно сопротивлялся.

Но напавших было много, да они справились вместе с мальчуганом. Змей эврика путь, каким они унесли его. Долгое момент дьявол преследовал похитителей, временно невыгодный убедился, сколько период упущено равно врубиться их невозможно.

На друг спустились сумерки, и, заикаясь относительно корни, Змей во полном отчаянии побрел домой. Руки его расслабленно свисали по-под тела, главный упала в грудь.

Так симпатия вернулся на данный ужасный воскресенье к себе единолично равным образом о во всем рассказал матери.

… Мада обезумела ото горя равным образом крикнула, так сказать дьявол убил Авика. Она имела на виду, аюшки? некто ответствен из-за исчезновение брата, же чванный Змей вспылил. Может быть, во нем взыграла происхождение неграмотный исключительно матери, же равно деда. Он был уязвлен брошенным ему обвинением. Если мамаша способна была в экой упрек, ведь дьявол уйдет на пещеры да бросьте теперь водиться отдельно.

Мада была жирно будет убита горем, дай тебе одуматься равно вычесть сына.

Она лежала в пороге на дому не без; распущенными волосами да помощью пелену слез да вечернего тумана, напоминавшего утраченную Фаэну, видела, по образу скрылся из-за деревьями ее друг первенец.

Но ей грозила единаче одна утрата.

Мимо нее проскользнула гибкая статуэтка старшей дочери Ма. Девушка, безвыгодный раздумывая, пошла вслед из-за Змеем.

Вернувшись не без; охоты ночью, Аве был поражен унынием, вместе с которым встретили его домашние.

Узнав касательно двойном горести — гибели Авика равным образом уходе с под своей смоковницей старших детей, Аве помрачнел, запустив руку во густую седеющую бороду.

— Пусть моя особа никак не права, и, ясно же, мы безграмотный права, — говорила Мада мужу. — Как Змей равно Ма сумеют просуществовать одни? Ты долженствует заставить вернуться их.

— Это надлежит сделать, — ответил Аве. — Им одним невыгодный послать нападения фаэтообразных, возобновивших войну вместе с нами. И первая добыча, отечественный недостаточный Авик, только лишь усилит их фанатизм равно упорство.

— Я отнюдь не хочу этому верить! — запротестовала Мада. — Если Гор Зем беспричинно до второго пришествия жил из ними равно кое-чему научил их, они могли слямзить нашего Авика, чтоб возлюбленный в свою очередь учил их. Но Змея равным образом Ма твоя милость потребно вернуть.

— Я найду их, — пообещал Аве равным образом задумчиво добавил: — Хорошо, если бы твоя милость карт-бланш во отношении Авика.

Как согласен храбрый фаэт, симпатия старался никак не выразить жене виду, как бы убит во всем случившимся.

— Заботит меня текущий переговаривающийся зверь.

— У меня держи него весь надежда! — подхватила Мада. — По словам Змея, возлюбленный говорит так, вроде говорил отечественный блаженной памяти кореш Гор Зем.

— Это меня равно беспокоит.

— А меня радует. Ведь чувствование благодарности было отнюдь не несвойственно даже если самке Дзинь. Говорящий зверь, кто именно бы симпатия ни был, может уберечь Авика.

— Это, наверное, студент Гора Зема. Ты самочки говорила, почто Гор Зем, став вожаком, стремился многому обучить зверей.

— Но с какой радости они вернулись? Может быть, Гора Зема ранее в отлучке на живых… Он или — или никак не допустил бы их сюда, другими словами пришел бы для нам.

— Кто знает, сколько произошло вслед сии долгие годы со нашим другом… — вздохнул Аве Мар.

— Может быть, им нужен свежий водильщик равным образом они пришли ради фаэтом? — сказала Мада.

— Я найду Змея, да от ним нераздельно наша сестра отыщем новое становище фаэтообразных. Может быть, встретимся из Гором Земом alias аж из нашим уцелевшим Авиком. В крайнем случае поймаем кого-нибудь с говорящих зверей равным образом расспросим.

Однако Аве невыгодный посчастливилось исполнить нестандартный план. Змей равным образом Ма ушли черт знает куда беда далеко. В ближних пещерах их невыгодный оказалось. Хорошо, если бы они безвыгодный стали добычей фаэтообразных.

Может быть, что-то около во другом лесу они положили зачин новой стоянке потомков фаэтов получи Земе. Оскорбленный охотничек безграмотный простил матери ее упрека, и так во какой-то степени да заслужил его.

Ничего далеко не ясный путь было да об Авике.

Жизнь семьи Аве равно Мады продолжалась. Словно возьми смену погибшему Авику равным образом ушедшим дети у Мады родились близнецы, мальчуга да девочка, равно стрефил ушла за горлышко во неприятности по отношению них. Да равным образом других забот у нее было паче нежели достаточно.

Она готовила пищу держи всю семью, с не без; младшими дочерьми выделывала шкуры, дабы прошить из через сухожилий примитивную одежду равным образом бурка интересах подрастающих детей равным образом пользу кого себя вместе с Аве. Нужно было составить лекарственные травы, во которых Мада сделано знала смекалка безграмотный исключительно потому, зачем была в старину Сестрой Здоровья. Она выхаживала всех членов своей немаленький семьи. Не оставалось времени пособничать Аве на охоте.

После трудового дня на спустившейся темноте, поддерживая пламень на очаге да растирая каменным пестиком во каменной ступке собранные ради число зерна, Мада рассказывала детьми сказки.

Она ничто неграмотный выдумывала, возлюбленная не мудрствуя лукаво вспоминала свою живот получай Фаэне. Но к маленьких земян, живших на дремучем лесу, рассказы что до домах, достающих облака, alias в отношении самодвижущихся комнатах, поднимавшихся пусть даже на пятый океан во вкусе птицы, равным образом пусть даже об управляемой звезде, получи которой старики спустились нате Зему, звучали удивительной, несбыточной да невозможной сказкой.

Эти сказки по части невозвратном прошлом слушал через дремоту свалившийся ото усталости сверху раскладушка да Аве Мар.

Он слушал равным образом безграмотный был в состоянии понять, снятся ли ему фантастические сны либо возлюбленный вспоминает около влиянием слов еще седой, да по сию пору вновь прекрасной Мады исстари забытые картины.

И лещадь мерительный рокот долго любимого голоса стержневой фаэт бери Земе задумывался в отношении том, сколько ждет его детей да внуков.

Вернутся ли семо фаэтообразные? Неужели прощенный бери свободу Змеем поющий зверюга во взятка из-за сие далеко не лишь только спасет Авика, же равным образом уведет отселе фаэтообразных, на правах сие нашел бог знает когда Гор Зем? Или вышел сейчас во живых ни Гора Зема, ни Авика, равным образом нашествие из фаэтообразными возобновится? И кто именно выживет на этой схватке? Кто заселит планету разумной расой: потомки фаэтов либо потомки фаэтообразных? В процессе развития они станут быть подобным бери теперешних фаэтов. Или правило развития сумме живого желательно осматривать шире, нежели думали нате Фаэне. Распространить его от одной планеты для по сию пору населенные миры! Всюду могут народиться разумные существа да могут переселяться нате те планеты, идеже разумные уже далеко не успели появиться. Они вступят немного погодя во борьбу не без; не столь развитыми. Не на этом ли суть всеобъемлющего закона борьбы после существование, во котором Разум принуждён заключать преимущество?

И Аве решил историю своей семьи вытеснить письменами получай скале во горах, гораздо ходил охотиться.

Когда-нибудь его разумные потомки прочтут запись.

Но получи кого они будут походить?



КНИГА 0. СЫНЫ СОЛНЦА

Нет ни ложки меньше равно прекраснее, нежели выпускать блаженство многим людям!

Людвиг ван Бетховен


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МИССИЯ РАЗУМА

И ветвью счастья

равным образом цветком любви

украшен

Древа Жизни ствол.

Но корни!..

Без них засохнет ветвь, падут цветы.

Мечтай касательно счастье, по отношению любви да ты,

хотя помни:

хуй Жизни — ДОЛГ!

Тони Фаэ, ранний стихотворец мариан (ранний век творчества).


Глава первая. СЕРДЦЕ НЕБА

Звезды были эдак ярки, почто казались совершенно близкими. Особенно самая блистательная изо них. Вечерняя Звезда (Тлау-ицколь-пентакаухтли). Она единственная изо всех ночных светил инда в ночь отбрасывает тени. Если продолжительно взирать получи нее, позволительно обсосать невыгодный без затей сверкающую искру драгоценного камня на головном уборе бога Ночи, а равным образом крохотный моргающий диск, его глаз. Порой симпатия суживается, становясь изогнутым что нож ножа про резки сладких стеблей. Однако быть свидетелем сие дадено всего только зорким жрецам-звездочетам.

Главный с них Толтекоатль (Змея Людей) во известные только лишь ему ночи поднимался для вершину ступенчатой пирамиды, возвышавшейся надо городом Толлой. И оставался глаз на глаз со звездами, во расположении которых умел скандовать будущее, исходы войн, славу либо — либо стыд и срам вождей.

Великий Жрец носил со вкусом сделанную прическу, внушавшую ужас: его волосы, склеенные кровью жертв, были уложены на виде змеи, титул которой возлюбленный носил. Его значительный крючкообразный носище нависал по-над выпяченной верхней губой равным образом несоответственно маленькой челюстью. Глаза вместе с недобрым блеском были приподняты для вискам, а брови повторяли линию скошенного вспять лба — печать неприятности об будущей красоте новорожденного, голова которого зажимался специальными дощечками.

Самый низший родом Гремучего Змея — Верховного Вождя Толлы — никак не удостоился подобных забот. Будучи седьмым (да до текущий поры ото побочной жены, бывшей рабыни) ребенком, некто малограмотный был в состоянии предъявлять домашние права держи юниорат власти, равным образом его черепок оставили помимо изменений. К тому а его букли безграмотный были черными, по образу следует вождю, а светлыми. И потому, еще став юношей, Топельцин, дитя Верховного Вождя, многим казался безобразным: длинное лицо, высоченный лоб, непосредственный носишко равно растительность цвета выгоревшей ткани.

Однако деваха Шочикетсаль (Мотылек) была иного мнения.

Гремучий Змей (Мишкоатль) совершенно безвыгодный казался ей привлекательнее своего сына, ежели и шнобель его равно был горбат, волосы, изумительно украшенные яркими перьями, порядочно черны, тип волшебно скошен с грехом пополам ли далеко не подина прямым домиком для очертания носа, а нижняя протез идеально мала.

Шочикетсаль, тайная донька Верховного Жреца, вместе с удлиненными темными огненными глазами, иссиня-черными блестящими волосами да на меру скошенным лбом, была красой своего племени.

В ту звездную ночь, если ее родоначальник для безлунном до этих пор тем временем небе открывал будущее, смотря нате звезды, Мотылек да Топельцин перед этими но звездами нашли свое счастье.

Для Топельцина невыгодный было во Толле девушки желаннее, нежели Шочикетсаль. Молодые человек поклялись дружище другу во нежной любви да далеко не знали препятствий, мешающих их браку равно вечному счастью.

Топельцин видел во Мотыльке выражение женственности, восхищался ее царственной красотой, а во ведь но момент угадывал почти этой мягкостью гневность ягуара, во каждый секунда способного для гибельный пользу кого жертвы прыжок. Но Мотыльку далеко не нужны были жертвы. Они были нужны ее отцу. И во эту ночь…

Змея Людей считался знатоком звезд равным образом особенно одной — Провозвестницы людских бед, которую жрецы называли Сердцем Неба.

Эта пульсар крата во семь планирование изо тусклой звездочки превращалась во ослепительное светило, невыгодный уступающее самой Вечерней Звезде — Тлау-ицколь-пентакаухтли. Ее проявляющийся диск, вселяющий страх богатство которого предвещал беглый Удар Сердца Неба, удар, содрогающий Землю да стаскивающий неисчислимое горечь людям.

Верховный Жрец, смотря для Сердце Неба, ранее малограмотный однажды предсказывал землетрясения, наводнения да голод. И какой есть раз, в некоторых случаях его прорицания сбывались, пока что значительнее укреплялась его престол по-над людьми.

И вишь Сердце Неба снова-здорово свирепо разгоралось. Приближались отрезок времени Великих жертв, призванных умерить безумный исступление бога Небес.

Змея Людей, безвыгодный ожидая рассвета, стал был конь в области высоким, достававшим ему впредь до чресла ступеням, направляясь нет слов палаты Верховного Вождя.

Гремучий Змей безграмотный обрадовался ночному визиту жреца, а был вынужден изумительный во всех отношениях блеске выступить во интерпретированный факелами зал, покрытый коврами изо птичьих перьев. Он сел на желтое кресло, хлеб индустрии которого во крест с камня неграмотный тускнел, как бы равно хвала Гремучего Змея.

Об этом чудесном свойстве металла равно сказал Змея Людей, приторно приветствуя владыку.

— Однако далеко не про того, ради произнести об этом, твоя милость пришел сюда, жрец, забыв об отдыхе, необходимом твоему хилому телу.

— О властелин смертных, прежде которым трепещут однако варварские племена, грозящие Толле не без; севера, равным образом юга. Настал с утра до ночи Большого Пророчества. Ничтожный маг прочитал за звездам будущее. Оно ужасно!

— Великие охотники малограмотный боятся шипения змей, — усмехнулся Верховный Вождь.

— Угроза исходит никак не с Змеи Людей, а ото Сердца Неба. Близится его какой! удар, с которого содрогнется вполне мир. Надо умилостивить богов.

— Чего но хочет едун напал жрец, букли которого окаменели ото пропитавшей их крови? — вспылил владыка. — Опять войны?

— Только зоркий главнокомандующий был способным моментально вычислить истину! Нужна война, равно чтобы загрохочут боевые барабаны. Гремучий Змей вернется вместе с цепочкой рабов, связанных одной веревкой.

— Старость да очень лишили жреца рассудка. Гремучий Змей безграмотный желает веровать пустым гаданиям. Живя во мире, властелин смертных построил после этого остров дворцов да храмов от улицами прямыми, что лучи солнца. И некто неграмотный поведет сверху успение своих воинов, дай тебе разгневать умиротворенные племена равно возбудить их встречный удар, с которого когда-нибудь падет великолепная Толла.

— Пусть безграмотный гневит богов мудрый, а помешанный вождь! Скоро спирт самостоятельно короче просить жалкого жреца в отношении заступничестве, от случая к случаю несчастья страшнее всех набегов обрушатся получи Толлу равно подвластные ему земли. Не беспричинно ли было семь полет назад? Смиренный мистагог оказался прав. Но между тем Гремучий Змей покамест отнюдь не был что-то около заносчив да безотказно приводил для священной пирамиде пленных, захваченных во боях.

— Вождь проливал кровопролитие вооруженных людей во бою, а друид взрезает бюст беззащитных рабов, которые могли бы выполнять работу пользу кого его но богов, строить пирамиды другими словами возводить дороги чтобы народа Толлы, расчищать нить с целью новых посевов.

— Пусть опомнится вождь!

— Гремучий Змей безвыгодный пойдет войной держи соседей. И малограмотный позволит никому, аж Великому Жрецу, раскачивать лодку простейшие положения государства, созданные трудом всей жизни владыки смертных.

— Гремучий Змей пожалеет об этом, ежели и спирт да равен богам бери Земле, — процедил чрез редко когда посаженные болезнь Великий Жрец и, пятясь, вышел с зала.

… Следующий воскресенье был ясным равным образом солнечным, и так наутро как сатана изо коробочки разразилась гроза.

Люди собирались сверху главной площади города Толлы у подножия пирамиды храма бога Неба. Глашатаи возвестили, ась? Великий Жрец провозгласит Скорбные Пророчества.

Топельцина, жившего на одной изо задних комнат дворца, разбудили крики держи площади. Он ахнуть отнюдь не успеешь оделся равно пусть даже не принимая во внимание обычного убора с черных перьев, прикрывавших его светлую голову, вышел сверху площадь.

Толпа остервенело приветствовала своего любимца. Он был кумиром всех, кто именно увлекался священной игрой на мяч. Топельцин неграмотный стал прославленным воином, поелику его родоначальник сыздавна далеко не вел войн, только на ритуальных игрищах своей необыкновенной выносливостью, силком равным образом меткостью заслужил славу первого игрока. Он давнёшенько бы стал вождем игрового отряда, буде бы безграмотный был сыном Гремучего Змея. Столь знатному юноше отнюдь не подобало отваживаться своим сердцем, которым расплачивались вожди проигравших.

Топельцин краем уха смотрел поверху голов, отыскивая единственное лицо, которое ему свыше токмо желательно бы увидеть.

Мотылек в свою очередь проспала во сие утро, равным образом ее разбудил гам нате площади. Она подбежала ко дворцу, увидела Топельцина равно стала проталкиваться для нему.

Вскоре симпатия добралась прежде любимого. Незаметно держась следовать руки, они стали тайный для пирамиде, дай тебе яснее подслушать языкоблудие прорицания. Оно могло бытовать только лишь самым счастливым. Так сказали им звезды.

На вершине пирамиды появился Великий Жрец. Снизу казалось, зачем крик Змеи Людей вещает по прямой не без; неба:

— Горе людям Толлы, горе! Великие несчастья надвигаются возьми них. Пусть бегут былые любимцы богов ото огненных рек, которые вырвутся с жерл дымящих гор, спасаются ото бурлящих рек, зачем выйдут с берегов, чтобы плачут обездоленные по-над возделанными полями, которые нечем хорош напоить. Пусть готовятся весь млеть ото зноя равно жажды, гибнуть через голода. Нет пуще благодатных войн, которые обогащали людей Толлы да приводили для жертвенным камням пленных, чьи горячие сердца были угодны богам. Ныне безвыездно невыгодный так! И боги безвыгодный прощают их забвения. Горе людям Толлы, горе!

Стон прошел в области толпе. Множество горько воздетых рук заколебались на воздухе, на правах рогоз для ветру.

Великий Жрец продолжал:

— Ничтожный защитник тех, кто такой чтит богов, умолял бога Неба щадить по-над людьми Толлы, спирт обещал ему богатую жертву на десяток тунов горячих сердец. Но наравне слабому жрецу, безвозмездно любящему людей Толлы, привести в исполнение сие обещание? Доблестные воины Толлы ныне сладковато отдыхают получи коврах изо птичьих перьев равно пьют дурманящую пульке, погружаясь во «калан». Недостойный волхв решил вызвать десятеро единовременно по мнению двадцать юношей, так чтобы они по доброй воле отдали домашние сердца богу Неба, спасая тем родной язык ото великих несчастий. Пусть прекрасные юноши без дальних слов но взберутся бери первую шаг пирамиды, равным образом будущие времена на полдень, при случае солнопек заглянет чрез священное прореха на крыше храма, с целью налюбоваться подвигом героев, они единолично после другим взойдут для подвижнический камень, переходя со него сверху небесную твердь.

Снова жалоба прошел согласно толпе.

Топельцин равным образом Мотылек взглянули побратанец для друга. Потом они перевели зрение бери первую степень пирамиды, куда как должны были взъехать двести самых сильных равно прекрасных юношей. Мотылек, можно подумать боясь чего-то, здорово сжала мизинцем пальчик Топельцина, а оный прошептал:

— До каких пор хорэ наличествовать текущий сором людей, носом не вышел пусть даже ягуаров?

Девушка в испуге посмотрела в его каменное лицо.

Великий Жрец упорно ждал, от презрением глядя вниз, после воскликнул:

— Слабый предстоятель смертных знал это! Люди отдают близкие сердца отнюдь не сами, а за выбору богов. Змея Людей запросил богов равно получил ответ. Возрадуйтесь! Десять тунов молодых сердец может заместить бери неграмотный тускнеющем через месяцы блюдечко одно всего-навсего сердце, неравно оно принадлежит самому красивому, самому сильному, самому знатному юноше города Толлы.

Топельцин чувствовал, вроде дрожит блат Мотылька. Он от улыбкой повернулся для ней:

— Он сказал «самому красивому», значит, из черными волосами равным образом скошенным лбом.

Шочикетсаль кивнула.

— Преданный людям Толлы их апологет запросил богов, кто такой угоден им, — продолжал Великий Жрец. — И они ответили: тот, кто именно любим на городе лишше всех, кто именно сумел продемонстрировать свою силу равным образом ловкость, аж при случае пропал войн, который объединение родству ближе всех для самому могущественному человеку Толлы.

И незаинтересованный единовременно застонала толпа.

— Топельцин признан счастливейшим с смертных! — гремел баритон жреца. — Его избрали боги. Только его ретивое может заслонить аж цифра тунов сердец его сверстников.

Топельцин равным образом Мотылек почувствовали, как бы отхлынула через них толпа. Теперь они стояли в хорошо руки на пороге грозной каменной громадой. Одетые умереть и неграмотный встать целое черное жрецы сейчас спешили ко Топельцину.

До завтрашнего полдня дьявол короче первым человеком Толлы. Великий Жрец да Верховный Вождь станут раболепно прислуживать ему получи и распишись вечернем пиршестве, которое устроят на его честь. Его оденут во цвет одежды, преддверие ним будут дрыгать ногами искуснейшие танцоры, прекраснейшие девушки Толлы станут его наложницами.

Мотылек на ужасе смотрела получай Топельцина. Он стоял вроде гипсовое изваяние, недвижный да бледный.

Жрецы во черных хламидах оттеснили Мотылька ото Топельцина равным образом водрузили ему возьми голову красивый малахай изо драгоценных перьев. Заботливо равно жестко взяли жрецы избранника богов подина локти равным образом повели вследствие обитаемый переход с павших книзу людей Толлы.

Только Мотылек осталась стоять. Она крикнула:

— Шочикетсаль разожжет без дальних слов запальчивость владыки Толлы, если бы ему дорог сын. И дьявол хорошенького понемножку упрашивать своего отца помиловать ее любимого.

Топельцин обернулся равно во новый крат улыбнулся ей.

Мотылек кинулась закачаешься валгалла для Гремучему Змею. Он сделано знал все, так в его мрачном лице сносно возбраняется было прочесть. Жизнь одного человека (даже его собственного сына) чересчур немного значила во борьбе от жрецами. Старый воевода сказал:

— Пусть безграмотный горюет девушка. Владыка смертных обещает, сколько симпатия достанет женой его сына.

Мотылек просияла, во вкусе Вечерняя Звезда.

— Шестого, — добавил Гремучий Змей. — Горе Великому Жрецу, когда безграмотный исполнятся его предсказания.

Не помня себя дев`ица бросилась ко пирамиде, в надежде домчаться поперед своего отца. Но женщинам малограмотный разрешалось выситься до священным ступеням, равным образом жрецы невыгодный пустили ее. Тогда симпатия стала требовать, ради да ее принесли будущие времена во жертву богам! Ведь Великий Жрец призывал желающих спихнуть приманка сердца. Жрецы молчали.

Всю нощь простояла Мотылек у нижней ступени пирамиды. Она слышала гомон пира, доносившийся изо дворца. Она вместе с ужасом думала, аюшки? в главе пирующих сидит ее Топельцин равным образом сколько его ласкают красивейшие девушки Толлы. Горе да горячность разом терзали несчастную Шочикетсаль. Гордость невыгодный позволяла ей становиться наложницей избранника богов. Но шишка на ровном месте далеко не помешает ей увеличиться со ним в самоотверженный камень. Таков начало богов.

Жрецы молчали, хотя симпатия добилась того, что-нибудь оказалась у самого основные принципы пирамиды. Люди таинственно переглядывались, указывая получай нее. Она безграмотный знала, почто ее прекрасные волосы, прямые равно иссиня-черные, стали вовсе белыми. Но рыло Мотылька было так же молодо равным образом прекрасно. Седые кудряшки лишь только оттеняли ее красоту. Сам Великий Жрец, увидев, что-нибудь содеялось вместе с его дочерью, возвестил, аюшки? Князь мира Неба одарил ее серебром своих звезд да сим отверг ее горячка приходить себя на жертву дружно вместе с Топельцином. Закон богов был нарушен — Змея Людей, невзирая для свою жестокость, все ж таки любил свою дочь.

Солнце непрестанно приближалось ко опасный к Топельцина точке получи небосводе. Жрецы на черных одеждах торопили юношу, ведя его ко пирамиде. На нем еще невыгодный было роскошных одежд, а его обнаженное клейстокарпий покрывала лазоревая краска.

Он шел со на в-седьмых небо поднятой головой середи толпы, только в недавнем прошлом преклонявшейся предварительно своим кумиром, а в настоящий момент послушно отдавшей его жрецам.

При виде Мотылька не без; волосами пока что побольше светлыми, нежели у него, дьявол удивленно раскрыл зеницы да замедлил шаг. Но жрецы стали приближённо пырять его ко священным ступеням. К счастью, бедная Мотылек никак не видела, во вкусе подвели Топельцина ко жертвенному камню, вроде повалили его. Четыре жреца вцепились во его цыпки равно ноги, оттягивая их вниз. Светловолосая глава юноши откинулась назад, его широкая грудка выпятилась.

Для Великого Жреца Змеи Людей неграмотный было большего наслаждения, нежели распластать острым ножом натянутую кожу, не заботиться руку во рану, вытаскать бьющееся ретивое равным образом взвеять на седьмом небе надо головой.

Змея Людей не без; хриплым счастливым криком бросил получи золотое парфе окровавленное, хотя безвыездно до этих пор пульсирующее сердце.

Жрецы на живую руку столкнули лазоревое организм со крутого склона пирамиды, равным образом оно полетело вниз, ударившись по отношению мощеную площадь. Толпа шарахнулась во стороны, а неведомо из каких мест выскочившие жрецы на черных балахонах схватили апотеций равным образом утащили его во глубину пирамиды.



Глава вторая. НЕБЕСНАЯ СТРАННИЦА

Я, Инко Тихий, носивший засим имена Кетсалькоатля да Кон-Тики, предпослал анекдот касательно Топельцине своему повествованию насчёт Миссии Разума потому, который удел да аж название несчастного юноши чудеса в решете переплелись со моей жизнью не без; того самого времени, когда-никогда для Мару следственно подкрадываться космическое тело, которое жрецы Толлы называли Сердцем Неба, а марианские звездоведы — Луа.

Вместе от нашим учителем, великим звездоведом Вокаром Несущим, мудрым, а сварливым марианином, далеко не терпящим чужих мнения, равным образом моим другом Нотаром Криком, красивейшим да умнейшим юношей Мара, которого совершенно безыскусно звали Нотом Кри, да мы не без; тобой готовились для проверке тревожных предположений Вокара Несущего что касается возможном столкновении планеты Луа вместе с Маром. Все электорат глубинных городов вместе с волнением ожидало результатов наших наблюдений.

Одна изо звездных труб была вынесена изо обсерватории стойком около открытое небо, идеже вид на разреженной атмосфере Мара была беда сколько лучше, нежели чрез понятный колпак. Но, конечно, веять таким воздухом сам черт безвыгодный мог. Недаром получи и распишись Маре, если бы малограмотный вычислять остродышащих ящериц, безграмотный встречалось других представителей животного мира, выключая хрен его знает в духе попавших семо мариан.

Редкая обстановка Мара была слабой защитой через падающих метеоритов. Мы, звездоведы, вычислили, аюшки? из-за день нате всю планету выпадает столько больших равным образом малых космических тел, что, собранные вместе, они составили бы лембик со в обход во полсотенная шагов. К счастью, значительная метеоритов сгорало во атмосфере, равным образом опасными были просто-напросто в особенности крупные изо них. Конечно, звездовед, мастерящий на скафандре, рисковал, же невыгодный больше, нежели какой приглянется марианин, трудившийся во оазисах, орошаемых искусственными глубинными реками, прорытыми многими поколениями мариан.

Я усердный наблюдал во трубу весь резче разгоравшуюся звездочку Луа, отмечая ее причудливое траверс внутри других звезд. Она летела соответственно удлиненной неустойчивой орбите, испытывая бери себя последействие встречных планет, вместе с одной изо которых когда-нибудь могло проистечь столкновение.

Такая на волоску повторялась каждые три со половиной цикла (через семь земных лет).

Купол обсерватории примыкал для обрывистым скалам потухшего вулкана, изобиловавшим пещерами, идеже расположился отечественный скважинный город. От кольцевых гор тянулась каменистая пустыня, изъеденная кратерами во времена оны упавших метеоритов. Вдали синели гущина оазиса.

Вдруг карцер Морана озарилась. Ощущение слепоты, острая одонтагра на маркоташки да удушливость закрыли через меня мир.

Довольно объёмистый метеорит, равно как установили впоследствии, врезался на каменистую почву подле ото праздник звездной трубы, во которую моя персона смотрел. Он взорвался, близко сказочной бомбе фаэтов. Выброшенный с нового кратера галька сорвал не без; меня заплечные баллоны, а чуткий эолит метеорита, порвав скафандр, резанул ми пектус по-под ребрами (глубокий знак таково да остался получай долгие годы).

Поверженный, ослепленный, моя персона упал, раскинув руки, заставив себя не проявить виду дыхание, вроде подле нырянии.

Мой побратим Нот Кри, что равно ваш покорный слуга увлекавшийся своеобразным спортом — нырянием без участия скафандров нате вид планеты, выскочил с обсерватории минус шлема равным образом подо ручьем сыпавшихся осколков побежал ко мне.

Нужно было не бедствовать отсутствием его тренировкой, воеже повысить меня да кроме единого зев воздуха капнуть предварительно обсерватории.

Мы тот и другой упали помимо сознания ко ногам Вокара Несущего, какой-никакой убедился, зачем рубец моя никак не смертельна. Вместе со пришедшим на себя Нотом Кри возлюбленный зашил ее вместе с искусством жрецов здоровья древности.

Подземным переходом меня перенесли во сверхглубинный город, идеже автор этих строк дальше равно очнулся.

Мы были друзьями из Нотом Кри, пусть бы отличались наперсник ото друга в всем, разве неграмотный делать расчёт того, зачем что другой были честолюбивы.

Правда, было до этих пор одно, во нежели автор сих строк сходились из Нотом Кри: я что один были влюблены на Кару Яркую (Кару Яр, вроде ее до сей времени звали).

Нот Кри равно моя персона неослабно соревновались. Надо сказать, ась? выше- профессор на большинстве случаев преференция отдавал безграмотный мне. Я был усердствовать неуравновешенным, чрезмерно привольно чтобы изучающего обращался со знаниями, допуская домыслы равным образом фантазию.

Признаюсь, фантазия, пожалуй, была моей да самой сильной, равным образом самой слабой стороной. Она привела меня ко звездам, симпатия а заставила приохотиться предысторией мариан, секрет появления которых для нашей малопригодной с целью жизни планете давала богатую пищу воображению. Серьезные звездоведы невыгодный прощали ми того, что-нибудь до этого времени метеориты, падающие сверху Мар, а да малые космические тела, расположенные по мнению дисковый орбите в лоне Маром да Юпи, ваш покорный слуга представил себя осколками в своё время существовавшей планеты Фаэна. По их а мнению, Фаэне до этих пор предстояло образоваться, ибо всегда планеты считается во времена оны возникали с сталкивающихся метеоритов. Жизневеды, во свою очередь, отлучили меня ото Знания следовать то, в чем дело? автор допускал, предлогом мариане могли попасть получи Мар от прочий планеты, идеже зажиточность жизненных форм позволило родиться равно высшему разумному существу. Знание Мара утверждало: мариане — изделие развития глубинных существ, в высшей своей ступени вышедших (в скафандрах) нате плоскость планеты.

Я страдал, так продолжал усердствовать древними сказками по части фаэтах, мнимый бы живших нате планете Фаэна, погубленной ими изумительный промежуток времени чудовищной войны из применением неведомой энергии.

Нот Кри, всякий раз гармонический не без; Вокаром Несущим во спорах, немилосердно высмеивал меня хоть во присутствии Кары Яр. А спорили наш брат не без; ним по части любому поводу. Например, об происхождении планеты Луа. Ее признавали «гостьей», залетевшей на нашу планетную систему, пишущий эти строки но считал ее бывшим спутником Фаэны. Когда Фаэна взорвалась, а после развалилась получи части (породив ото их столкновения на дальнейшем потоки метеоритов), возлюбленная ранее отнюдь не могла сдержать былого спутника, да Луа оторвалась через нее, обретя собственную удлиненную да неустойчивую орбиту.

Хотя, не без; точки зрения звездоведения, на моей гипотезе весь было хватит за глаза обосновано, возлюбленная отвергалась учеными, в такой мере как, в области мнению авторитетов, планеты разрушаться самочки в области себя малограмотный могли. Этот оправдание равным образом привел Нот Кри.

Кара Яр вечно слушала нас со нескрываемым интересом, переводя зрение своих синих зенки из одного получай другого.

Кара Яр была очаровательнейшим существом. Небольшой пухлый лоб, определенно воспроизведенный профиль, выразительные, век готовые осклабиться уста да вопрошающие глазищи почти приподнятыми дугами бровей.

— Неужели, Инко Тихий, твоя милость веришь во фаэтов? — недавно спросила она. — И который разумные существа отнимали у кого-то жизнь? — Кара Яр передернула плечами.

Нот Кри радостно посмотрел держи меня.

— Кошмары извращенной фантазии, — саркастически заметил он. — Нашим предкам пришлось бы перепахивать своих потомков хирургическим путем, с намерением дать их наследственной дикости.

— Не думаю, воеже мариан переделывали таким образом.

— Так оттого а ты да я не без; тобой склонны разбить кореш друга, только никак не уничтожить?

— У меня питаться гипотеза, же автор боюсь, сколько твоя милость ее высмеешь.

— Прошу, расскажи что до ней, — вмешалась Кара Яр. Я принялся стоять грудью конец странную про мариан теорию:

— Характер фаэтов, наших пращуров, зависел ото условий их жизни. Возможно, невыгодный умея, наравне мы, лить пищевые продукты, они пользовались питательными веществами, накопленными самой природой на живых организмах, равным образом в целях получения их употребляли на пищу трупы животных, умерщвляя их для этого. Видимо, мокринка было для того них обыденностью да даже если незаменимым средством для существованию.

— Как? — ужаснулась Кара Яр. — Они пожирали кореш друга?

Нот Кри расхохотался:

— Поистине дикая догадка в рассуждении диких нравах. Надобно тебе сказать, Инко Тихий, почто Знание установило жизнь двух миров: растительного равно животного. И, без участия искусственного получения питательных веществ, лишь волосы может на посылках пищей животным. Это общеизвестно. На Маре пропал иных примеров.

— Но в Фаэне могло быть, — парировал я.

— Так сколько но приключилось со потомками фаэтов держи Маре? Почему они перестали пробавляться кореш другом? — иронически спросил Нот Кри.

— Потому что, переселившись получи и распишись Мар, они могли остаться в живых во новых условиях, всего лишь целое совместно борясь со суровой природой. Существовать во ненатурально созданных условиях здесь, для Маре, позволяется было чуть как и искусственно, заменив былую одолжение природы Фаэны. Понадобилось вновь а вымученно отобразить на местных пещерах процессы получения питательных веществ, которые создавались на естественных условиях получай освещенной светилом поверхности планеты.

— Ах, гляди как! — продолжал насмешничать Нот Кри.

— Ты любишь факты. Пожалуйста; поезд необходимого для того дыхания воздуха на наших глубинных поселениях поддерживается искусственно. Так а пришлось воссоздавать процессы выращивания питательных веществ сделано никак не во живых организмах, вроде было загодя нате Фаэне, а во котлах равно трубах. Общественное склад мариан вовремя сумме служило не кто иной сим целям. Иначе мариане безграмотный выжили бы. И сегодня кажинный марианин воспитывается к служения всем, получая наместо необходимое про жизни на пределах разумного самоограничения. Никто никак не вдохнет воздуха больше, нежели вместят его легкие, последняя вязальная игла в колеснице никак не съест больше, нежели нужно организму, малограмотный потребует значительнее костюмов или — или скафандров, нежели сможет надеть, alias келий больше, нежели может населить совокупно вместе с семьей. И конечно, ни относительно каком убийстве на этом месте сроду отнюдь не могло да малограмотный может присутствовать равно речи. Вот с какой радости новые воздух равно вырабатывание сделали мариан кайфовый по всем статьям равными кореш другу равным образом ничуть иными, нежели их предки, фаэты. Ныне нам известно, что-то не аюшки? иное по поводу разных условий жизни животные стали непохожими получай растения.

— Какая нелепость! — заново расхохотался Нот Кри. — Поистине прав отечественный учитель, предостерегая изучающих ото фантазии, ведущей на конец безответственности.

Так как всегда кончались наши споры из Нотом Кри. На меня надевался «позорный скафандр скудости знания», да Каре Яр предоставлялось признать меня побежденным.

Но симпатия так-таки была загадкой с целью нас со Нотом Кри. Я замечал, на правах загорались внутренним светом ее глаза, через силу объяснение заходил что касается сказочных фаэтах. Она неграмотный присуждала никому с нас победы да неграмотный предпочитала безлюдно с нас.

Когда мы стал раздаваться задним числом ранения осколком метеорита, Нот Кри привел Кару Яр перебывать меня.

Желая поднять дух страдающего, возлюбленный сказал, в чем дело? наши вместе с ним наблюдения Луа принесли Мару успокоение. На их основе математические устройства вычислили, почто Луа малограмотный столкнется от Маром. Более того, угрожавшей нам Небесной Странницы вперед хлеще безвыгодный будет.

— Как таково малограмотный будет? — удивился я.

— Обретя неустойчивую орбиту в среде Земой равным образом Веной, симпатия столкнется вместе с планетой Зема в одном изо расширяющихся витков, — ответил Нот Кри.

Я малограмотный знаю, нежели разжевать все, который после произошло. Вероятно, моим болезненным состоянием. После слов Нота Кри ваш покорный слуга впал во обморок равным образом стал бредить, твердил хоть сколько-нибудь касательно кровных братьях в области разуму, по отношению нашем долге защитить их.

Когда пишущий эти строки пришел во себя. Кара Яр держала мою руку, равным образом ми было с сего этак игриво равно хорошо, что такое? безграмотный желательно раскрывать глаза.

Эти мгновения повернули всю мою судьбу, совместили ее от оборванной получай Земе жизнью юноши Топельцина, касательно котором аз многогрешный говорил ранее.

Однако, до нежели объявлять об себе, мы надо текстануть насчёт марианах, вырастивших меня равно сделавших таким, какой-нибудь автор этих строк есть, со всеми стремлениями равно недостатками.

Глубинные города мариан сыздавна управлялись Советами Матерей. Матери вечно почитались во семье, городе, бери всей планете. Матери производили нас сверху свет, матери воспитывали во духе общества мариан. Спустя счета парение ми привелось определить получай Земе, что-нибудь многие с маленьких земян (людей) до воле случая воспитывались животными, которые усыновляли их. Дети развивались, взрослели, да оставались зверями, пусть даже разве равно попадали следом для людям. То, ась? делает человека человеком, закладывается матерью (или воспитателями, заменявшими ее) до самого шестилетнего возраста. Если на эту пору голышка невыгодный подвержен человеческому влиянию, кабы его малограмотный стараются из через воспитания выработать человеком, так симпатия сейчас вовеки неграмотный достанет им, вопреки ни получи и распишись какую наследственность.

Этим автор этих строк объясняю, вследствие этого мы, мариане, воспитанные матерями, а далее учителями во духе выполнения Долга хуй всеми, ставим текущий Долг меньше всего. Древнейшие стишата Тони Фаэ, одного изо наших сказочных героев, воспринимались нами от раннего возраста вроде узловой вера жизни:

И ветвью счастья

равным образом цветком любви

украшен

Древа Жизни ствол.

Но корни!..

Без них засохнет ветвь, падут цветы.

Мечтай по части счастье, насчёт любви равным образом ты,

однако помни:

хуй Жизни — Долг!

Для меня вместе с моей чрезмерной фантазией эмоция Долга, пожалуй, переросло совершенно пределы. Помню, наша дом умереть и безграмотный встать главе вместе с нашей мамой, которая входила во Совет Матерей Города Долга (даже городец свой носил такое название!), скряга на нескольких давным-давно выбитых на стене сталактитовой пещеры кельях, обставленных изящной плетеной мебелью с синеватых кустарников, выведенных на оазисах наверху. Перед входом для нам росло подземное дерево, выращенное после этого нашим дедом. Живое древо промежду каменных сталактитовых колонн. Я издревле мечтал в отношении чудо-дереве…

Мать наша любила скульптуру равно хозяйка была ваятельницей. По прекрасному каменному изваянию ее работы автор этих строк знал своего отца, погибшего нате поверхности Мара через взрыва метеорита. Отец был инженером равно ведал водоснабжением оазисов, некто погиб во районе талых вод, окружавших полярные льды. Для нас от младшей сестренкой Ивой спирт был воплощением Долга.

Наша мамашенька из ее характером, суровым равно непреклонным, ввек безвыгодный забывала горечи утраты, да неграмотный старалась обезопасить нас, впечатлительных детей, ото суровой правды. Потому одна изо стен нашей общей кельи была артистично расписана: цветная пейзаж изображала выпал метеорита равным образом смерть отца — выброшенные изо кратера камни повредили его скафандр, сорвали дыхательные баллоны. К несчастью, поблизости отца безграмотный оказалось такого друга, равно как Нот Кри, чтоб избавить его. Мы, дети, привыкли разбирать правдоподобную картину, выполненную светящимися на энергопотоке красками. Когда мамулечка выключала оный поток, месячные исчезали, да на смену знакомой картины выступал многовековый барельеф, украшавший в бывалошное время берлога наших далеких предков. Он был. посвящен сказочной теме фаэтов. И каждый однова меня возбуждало, взбудораживало снимок старинного цилиндрического снаряда-башни, как служившего фаэтам ради движения не принимая во внимание отталкивания, на полета на пустоте (отвергавшегося в Маре во вкусе невозможного).

С детства автор мечтал оказываться похожим для отца. Но своим безудержным воображением автор раздвинул величина Долга. Потрясенный известием что касается предстоящем столкновении Луа вместе с Земой, автор этих строк представил себя ужасные картины полной гибели общей сложности живого сверху Земе (Возможность жизни получи ней безграмотный решались оставаться при своем мнении ажно такие твердомыслящие авторитеты, на правах Вокар Несущий, а со ним да Нот Кри).

Когда Нот Кри с из Карой Яр сидели у мой ложа, автор сказал им, сколько в настоящий момент попросту надлежит вернуться ко древним легендам. Ведь сказочные фаэты, погубив свою планету, погибли отнюдь не все! По преданию, уцелели двум группы, улетевшие во космическое пространство получай своих чудо-кораблях, двигавшихся сверх отталкивания. Первая число спустилась получи Мар, дав почин расе мариан, а вторая… вторая осталась получи и распишись Земе. Там нынче должны пробывать их потомки, наши братья за регулы равным образом разуму.

— Но что допускается помочь им? Как? — спросила о ту пору Кара Яр.

— Если верны сказки насчёт наших общих не без; земянами предках, фаэтах, так верны они равно во том, почто фаэты владели чудовищной силой, связанной из распадом вещества.

— Распадом вещества? — отшатнулась Кара Яр.

— Мы обязаны вновь объять этой силой, дабы полезть на небесную механику, уменьшать из опасной орбиты Луа, уберечь Зему.

— У тебя жар, — сказал Нот Кри. — Ты забыл, что-нибудь перевелся никаких указаний сверху то, аюшки? Зема населена разумными. Ведь следовать тысячу циклов шишка на ровном месте у них невыгодный отозвался сверху наши призывы электромагнитной связи.

— Распад вещества? — не без; ужасом повторила Кара Яр.

— Бесполезно погружаться в мечты относительно нем, — логично заверил Нот Кри. — Ежели фаэты равным образом владели неведомой энергией, так у нас блистает своим отсутствием никаких шансов сызнова занять ею прежде, нежели столкнутся Луа да Зема. Недаром на прохождение несчетных поколений Знание для Маре умалчивало об сих проблемах. Тебе, Инко Тихий, самое лучшее лишь безотлагательно отдохнуть:

— Отдыхай, Инко. Я приду для тебе, — сказала Кара Яр.



Глава третья. ОТСТУПНИЦА

Но Кара Яр вяще невыгодный пришла. Вскоре моя персона в корне поправился, равно отнюдь не было сделано повода наведываться меня.

Однако ваш покорнейший слуга целое момент мыслями был от нею, вследствие этого что-нибудь моя младшая сестренка Ива Тихая как только об ней да говорила, равно всего сим моя особа отвлекался через преследовавших меня мыслей относительно неотвратимой гибели Земы.

Ива была во волюм возрасте, от случая к случаю влюбляются нет слов всех. И возлюбленная была влюблена: во мать, во меня, на Нота Кри, да особенно на Кару Яр. Та казалась ей совершенством. Иве желательно кайфовый по всем статьям смотреть кем/чем возьми Кару Яр: на изящной одежде, на смелой прическе, на стремлении однако узнать, на обаятельной простоте общения.

Но, возьми беду свою, рожа да бледная Ива Тихая была капли иной, нежели Кара Яр. Мона Тихая, наша мать, статная, однако единаче привлекательная, издревле знала, почему хочет. Ива а нуль безграмотный знала ни касательно себе, ни касательно своих желаниях. Она страдала оттого, аюшки? у нее кто в отсутствии заметных способностей, которые сделали бы ее достойной прочих мариан, равным образом ей казалось, ась? возлюбленная им на тягость. Иве было безвременно что-то около требовательно производить себя, а возлюбленная хотела смахивать возьми Кару даже если на ее неудовлетворенности собой. Ведь Кара Яр страдала оттого, сколько никак не может спустить Городу Долга особняком ценных способностей, ко сожалению да далеко не проявившихся у нее. Кара Яр была чуть рядовым инженером энергетической установки Дня равным образом Ночи, использующей различие тепловых уровней поверхности Мара на дневное равно пастьба время. А ей желательно проделать что-нибудь значительное. Хотелось сего да Иве.

Вместе из другими марианами автор (Нот Кри, Ива Тихая, Кара Яр и, конечно, я) увлекались во всю прыть лишенный чего дыхания. Сначала наш брат продолжительно тренировались на заброшенных галереях, пробитых на горах давними поколениями. Мы пробегали до покинутым улицам немалые расстояния, приучая себя почитай отнюдь не дышать. Особая, выработанная нами строй дыхания позволяла пускать в ход залежь воздуха на легких, делая как только безраздельно инспирация нате старте да нижеследующий сделано позже финиша. Сначала пробегались десятки шагов, следом расстояния всё-таки увеличивались.

Мы из Нотом Кри соперничали равным образом здесь, поочередно добиваясь успеха.

Потом тренировки перенесли получи плоскость Мара, идеже веять было невозможно. Такие зрелище были опасны, только они развивали во марианах многие качества: отвагу, выдержку, выносливость, наконец, жилка какое-то срок влиять во атмосфере Мара лишенный чего скафандров, а сие имело немалое практическое значение.

Собственно, этому увлечению мы равно обязан был своей жизнью.

Однако марианки (первая изо них Кара Яр, а нераздельно из нею равно Ива) задумали завладеть большим, нежели талант обретаться во чуждой среде. Имея предварительно на вывеску притча живущих сверху поверхности остродышащих ящериц, они хотели помаленьку приучить равным образом близкий тело ко такому но острому дыханию, так чтобы наши потомки смогли выступить изо глубинных убежищ получай поверхность, победив неуклонное перерождение расы. Марианки безграмотный попросту бегали на непригодной чтобы дыхания атмосфере Мара, они пытались во ней дышать. Конечно, сие отнюдь не давало ощутимых результатов. Мариане далеко не смогли бы стать похожим остродышащим ящерицам, во вкусе малограмотный смогли бы стать подобным рыбам ловцы жемчуга, позже увиденные мной сверху Земе…

Несчастная Зема своей грядущей трагической судьбой занимала тем временем постоянно мои помыслы. Я никак не знал покоя.

В своем воображении автор этих строк видел яркую, цветущую Зему вместе с непроходимыми зарослями диковинных растений, вместе с широкими реками, текущими в области поверхности, сильнее того

— с колоссальными водоемами, уходящими вслед за горизонт!..

На берегу таких водоемов пишущий эти строки представлял себя прекрасные города не без; прямыми, в качестве кого лучи солнца, улицами, от великолепными зданиями, идеже наши братья в области разуму жили во сооруженных, а безвыгодный выдолбленных на грунте кельях.

Самые величественные здания, на правах ми казалось, располагались после этого получи и распишись искусственных холмах со уходящими кверху уступами. С их крыш наблюдали звезды да середь них ту, которая, незаметно разгораясь, грозила неминуемой гибелью всему живому сверху планете.

А сие живое кипело бурной равно шумной жизнью. У подножия исполинских холмов из полированными скатами народ земян собиралась, с целью уполномочить горожанам чудесные плоды, выращенные получай обширных полях. Прекрасные земянки, принимая дары Земы, выбирали и равно красивые прикрасы изо сверкающих камней, собранных про них во горах. И весь они дышат после этого воздухом лесов да полей бери поверхности планеты отнюдь не потому, что-нибудь они обладают острым дыханием, по образу наши ящерицы, а потому, ась? нынешний микроклимат подобен былому воздуху погибшей Фаэны.

Земяне никак не устают наглядеться не мог скульптурами равно картинами получай стенах зданий, поклоняясь истинной красоте.

И видишь наступит молниеносный миг, при случае одна с нетуго светившихся звездочек превратится на первых порах на небольшой, а дальше в однако побольше броский диск, что сравнится не без; дневным светилом. И тем временем скажется устремление приближающегося небесного тела. В безмерных водоемах может повыситься такая шерсть жидкости, которую несложно отсутствует внутренние резервы продемонстрировать себя возьми Маре, симпатия обрушится получи прибрежные города, сметая здания, людей, животных. Одновременно содрогнется хозяйка часть Зема, кажется поеживаясь ото предчувствия беды, рухнут возведенные получи ее поверхности здания, остатки их провалятся во глубокие дымящиеся трещины. Оживут огнедышащие горы, известные нам да возьми Маре, а несравнимо больше страшные возьми Земе. Из них будут выброшены, как бы с сказочного взрыва распада, клубы дыма да раскаленные камни. А изо жерл, извергающих полымя гор, польется расплавленная магма, подобная первичному состоянию породы получай только лишь что-то образовавшейся планете. Огненные реки потекут по части склонам, сжигая всегда возьми своем пути. Они дойдут хоть по городов, расположенных у подножия гор, да ворвутся в улицы, сейчас когда-то засыпанные выброшенным с недр планеты пеплом. В сих горячих осадках погребенные земяне испарятся, оставив на застывающей массе пустоты согласно форме их тел.

Однако сии жертвы земян будут ничтожны объединение сравнению не без; тем, что-то их ждет дальше. Зловещий пластинка во небе, светясь далеко не только лишь ночью, так равно днем, горазд ужасающе расти. Еще побольше содрогнется планета, примерно передернув плечами. При этом огромные пространства суши уйдут перед воду — где-то счета этой бесценной на нас жидкости разлито сообразно ее поверхности.

Из океанов появятся другие, бесплодные участки суши равно выпучатся горными хребтами. Огромные низы испарившейся воды поднимутся на виде паров равно капелек на обстановка да пронесутся по-над поверхностью планеты неистовыми струями, сходно нашим пылевым бурям. Но взамен каждой песчинки, в качестве кого у нас, вслед за тем достаточно кровинка воды. Я невыгодный знал снова тогда, во вкусе прозвать подобные водоизлияния из неба. Впоследствии автор чрезмерно здорово познакомился со ними.

Небесная Странница, следуя путем, вычисленным нашими математическими устройствами, летела напрямик получи и распишись Зему, попав на зону ее притяжения. Обе планеты падали товарищ для друга. И уже единственный поднебесная обречен был пойти прахом во катастрофе, вызванной преступлением, совершенным леодр планирование взад фаэтами.

Когда сцепка произойдет, в таком случае неудовлетворительно тела составят одно. Вся мощность движения Луа согласно закону неизменности суммарной энергии перейдет во тепло, оно разогреет столкнувшиеся планеты да превратит их во общую расплавленную массу, по части сравнению от которой огненные реки магмы пусть даже никак не ручейки, даже если безвыгодный брызги…

Вся скопление океанов, которые возьми Фаэне как некогда взорвались, тогда превратится во пар. Спустя какое-то срок весь буква парообразная пленка охладится равно выпадет получи и распишись грань планеты чудовищными ливнями, заполнив водою впадины новой уродливой несферической планеты, слипшейся с двух тел. На этой безобразной массе мертвых пород безвыгодный останется никаких признаков жизни, равно свой теряющий атмосферу Мар вместе с его бедными кустарниками, жалкими остродышащими ящерицами да укрывшимися во недрах марианами покажется цветущей планетой Жизни, вопреки держи свое увядание.

Этот длительный кошмар, отражая мои дневные мысли, что бы иллюстрировал их ночью. Он повторялся каждую ночь.

Ива видела, в чем дело? со мной происходит, хотя бы автор этих строк равным образом неграмотный рассказывал ей насчёт своих видениях, равно стала упрямо усовещевать по новой предпринимать во всю прыть кроме дыхания.

Я отмахнулся было через сестры, же возлюбленная по соседству для сердцу приняла мои отказ:

— Если интересах тебя, Инко Тихий, существует Великий Долг, ведь твоя милость вынужден произвести это… безграмотный всего-навсего на меня.

Я почувствовал на ее словах какой-то тайный ум да согласился.

Стараясь победить гнетущее меня отчаяние, ваш покорнейший слуга стал до ночам сновать сообразно заброшенным галереям вымершей части нашего города, в надежде создать вновь былую спортивную форму.

Сначала мы пробегал по части триста шагов. По поверхности Мара, много Ива упрямо тянула меня, надлежит было пройти тысячу шагов до самого спортивного убежища посредь марианской пустыни. Там акробат был в состоянии подотдохнуть равно накопить на дыхалка климат чтобы обратного пути ко шлюзу города.

После первых трехсот шагов во голове у меня помутилось, пред глазами поплыли темные круги, ваш покорнейший слуга будь по-твоему был валиться да вынужден был вздохнуть. Я понял, почто снова отнюдь не соглашаться к тренировки, которую требовала с меня Ива.

Но автор был настойчив равно упорен. Скоро аз многогрешный пробегал четыреста шагов лишенный чего второго вдоха, позднее пятьсот и, наконец, тысячу равно аж тысячу двести. Это удалось, конечно, отнюдь не во первую, хоть далеко не умереть и невыгодный встать вторую другими словами третью ночь, же удалось.

Дежурившие во городском шлюзе пожилые мариане отнеслись ко нашему вместе с Ивой желанию лежать на пустыне безо дыхания неодобрительно. Однако малограмотный во правилах мариан было чем-нибудь суживать молодежь. Нас гладко выпустили, хотя мы заметил, который единодержавно изо шлюзовых мариан стал скоропалительно натаскивать скафандр, с тем в срок надвинуться бери помощь.

Я бежал встречь яркому диску во нашем фиолетовом небе, думая, аюшки? моя Ива бежит вдогонку ради мной. Она могла длительнее мои обитать не принимая во внимание дыхания, только пишущий эти строки бегал быстрее. На полдороги аз многогрешный обернулся и, для своему изумлению, увидел, который Ива возвращается для городскому шлюзу. Обернувшись, симпатия сделала пометка рукой, чтоб автор этих строк продолжал бег.

Я добежал поперед цилиндрического спортивного убежища, пролетел вследствие вращающийся тамбур, скопидомно вдохнул во себя наполнявший гнездо хороший чтобы дыхания воздушное пространство равно услышал наслышанный голос:

— Это моя особа хотела, с намерением твоя милость прибежал семо ко мне, Инко Тихий, Кара Яр!

Одетая во белый облегающий волейбольный костюм, симпатия была, равно как ми показалось, особенно прекрасна.

Кара Яр взяла меня следовать руку:

— Бедный Инко Тихий, ваш покорнейший слуга заставила тебя невыгодный казаться аж тысячу шагов.

Я хотел дать ответ ей, что-нибудь соглашаться совершенно малограмотный дышать, как только бы впялиться получай нее, но, ко счастью, удержался через этой глупости, продолжая с жадностью уписывать воздух…

— Ты сызнова безграмотный можешь подойти на себя?

— Не могу, — признался я.

— Ива ни плошки невыгодный сказала тебе относительно Великом Долге?

— Сказала.

— И твоя милость никак не понял, что-нибудь сие имеет прямое коэффициент ко мне?

— Нет.

— Ты поймешь, когда-никогда узнаешь, зачем подпустить возле нашем разговоре ваш покорный слуга безвыгодный могла пусть даже заброшенным галереям города.

Я отроду безграмотный понимал Кару Яр поперед конца. Не понимал ее равно сейчас. На мгновение моя персона неожиданно почувствовал себя счастливым. Но возлюбленная улыбнулась мне… Улыбки бывают разные. Эта смех мгновенно привела меня во себя.

— Скажи, Инко, твоя милость безвыездно до сей времени бредишь гибелью Земы, что в таком разе бери кушетка позже ранения?

Я кивнул.

— Расскажи, — потребовала Кара Яр.

Я пересказал Каре Яр иные с своих ночных видений.

Она слушала содрогаясь.

— Это ужасно, — под конец сказала она, поведя плечами. — Я в свой черед думала об этом, а отнюдь не где-то зримо.

— И твоя милость тоже? — удивился я.

— Потому моя особа равным образом попросила Иву прикомандировать тебя сюда.

— Я здесь.

— Тогда слушай. Есть Великая Тайна, которую хранят марианки во поток полумиллиона циклов Мара.

Кара Яр внезапно прислушалась, подошла для вращающемуся тамбуру, ровно во нем некоторый был в силах спрятаться.

— Что сие ради книга за семью печатями марианок? — спросил я.

— Да, аюшки? сие ради Великая Тайна марианок? — раздался гик Нота Кри, вышедшего изо тамбура.

Кара Яр из вызовом посмотрела бери него. А симпатия перешел сверху глубокое перспирация равным образом тихонько сказал:

— Я встревожился ради Инко Тихого, так как симпатия побежал минус дыхания впервой по прошествии ранения. И невыгодный зараз вернулся. Потому мы почел своим долгом стать результатом следовать ним.

— Спасибо тебе, Нот Кри. Ты добро был уберечь меня.

— Но, оказывается, тебя приобщают тогда ко Великой Тайне, каковую далеко не знал уже ни одинокий марианин.

— Если отнюдь не сводить счеты Великого Старца, завещавшего марианкам сберегать его Запреты, равным образом разве неграмотный вычислять тебя, — барственно сказала Кара Яр.

— Как? — удивился Нот Кри. — Ты намереваешься равным образом меня отбавить ко этой тайне?

— Да, в настоящий момент равным образом тебя… равно всех мариан! — из вызовом бросила Кара Яр. — Великий Старец был фаэтом, впервой вступившим получи Мар. Он хотел закрыть мариан с несчастий, выпавших для долю обитателей Фаэны.

— Эти сказки да мы со тобой слышали, — усмехнулся Нот Кри.

— Тайна заключается во том, ась? сие отнюдь не сказки, а подлинная инцидент наших предков. От ее повторения равным образом оберегали марианки своих детей.

Нот Кри пожал плечами.

— Подлинная история? — вмешался я. — Значит, смелость распада в самом деле существовала? И дозволяется перемещаться на пустоте кроме отталкивания, идти сверху остальные космические тела?

Кара Яр опустила голову равно кивнула.

— Престранно, — заметил Нот Кри, — вследствие того но особенно марианкам дадено было осведомленность сих тайн? И на нежели соль их сохранения?

— Марианки давали общежитие новым поколениям, равно в целях них было естественным ограждать будущие жизни ажно ценой собственной. На Маре пустынно невыгодный убивают, так марианка самочки малограмотный сможет жить, даже если нарушит предначертание в рассуждении том, который мариане ввек никак не должны воротиться мыслью для проблеме распада вещества, дай тебе никак не эксплуатнуть ее кореш навстречу друга, что сделали сие их старики — фаэты. И ни в жизнь мариане неграмотный должны нюхать принципа движения кроме отталкивания, рождающего снаряды смерти, допустим к них сие насовсем останется всего-навсего сказкой равно неграмотный вспыхнет мечтой.

Кара Яр кончила. Я бросился ко Ноту Кри равно обнял его:

— Ты муж друг! То, что-нибудь открыла нам Кара Яр, показывает марианам колея ко спасению земян, наших братьев в соответствии с краски да разуму!

Нот Кри осторожненько равным образом ласково освободился ото моих объятий:

— Ежели бы пишущий эти строки верил старым сказкам, моя особа согласился бы из тобой. Но всё-таки так же усомнился бы во внутренние резервы сказать снова многолетний маршрут предков.

— Да, марианки полмиллиона циклов скрывали хоть само бытие Великих Тайн, — заново заговорила Кара Яр. — Они охраняли опасные ученость инда ценой собственного счастья. Правда, малограмотный денно и нощно сие в прошлом так. И ваш покорнейший слуга расскажу вас историю, которую во наставленье передавали изо поколения во генерация матери дочерям.

— Поистине теперь табель необычных сюрпризов, — заметил Нот Кри. — Попробуем преисполниться себя марианками.

— Это предание горестной любви да горькой гордости. В обычном пересказе симпатия известна в качестве кого горе молодых людей, погибших ради любви союзник для другу, на нежели с подачи гордости невыгодный признавались.

— Эта рассказ знакома нам вместе с детства, — заметил Нот Кри.

— Да, из детства, — согласилась Кара Яр. — Но матери передают дочерям уж далеко не сказку, а предупреждение. Мео со Этой получай самом деле любили наперсник друга, равным образом кичливость завела их во пустыню. Но малограмотный потому, ась? они неграмотный признавались во своих чувствах. Они хотели да могли фигурировать счастливыми. И пользу кого сего пришли ко статуе Великого Старца доставить присяга общего жизненного пути. Но Эта, глядючи бери каменное изображение из ниспадающей бери недро бородой, вспомнила в отношении Запрете Великого Старца получи и распишись опасные знания. Из-за них тем неграмотный менее погибла прекрасная вселенная Фаэна, разорванная чудовищным взрывом возьми куски. В неоглядной своей гордости, забыв что касается Долге, Эта решила помочь своему возлюбленному покончить во знании Мара незабываемый след. И симпатия открыла ему секрет Великой Тайны, сказала в рассуждении том, зачем «неделимые», составляющие вещество, способны для распаду, освобождая скрытую на них энергию, из которой невыгодный выдержать сравнение ажно внутреннему теплу Мара.

— Но разве развал вещества далеко не сказка! — никак не удержался ваш покорнейший слуга через возгласа.

Кара Яр нейтрально посмотрела в меня, возьми Нота Кри да продолжала:

— Честолюбивый шишка в ровном месте совершенно понял, хотя назвал Запреты Великого Старца невежественным суеверием. Уединившись на далекой пещере, спирт осуществил опыты, которые знакомы были только далеким предкам мариан, обитавшим бери погибшей Фаэне. Узнавая об успехах любимого. Эта однако лишше терзалась сознанием того, что-нибудь нарушила клятва охранения Великих Запретов, некоторый дает каждая марианка своей матери. И резво житьё-бытьё стала невозможно нарушительнице. Она покаялась Совету Матерей, который-нибудь предоставил ей самой оценивать себя, равным образом единою плита шлюза, пробитая во отвесной скале, открылась, равным образом девушка, стройная, как бы изысканный сталагмит, ринулась во пустыню. Полосы ее развевались, никак не прикрытые шлемом, руководитель опрокинулась, глотка открылся во исступленном дыхании. Через прозрачные створки после нею во ужасе наблюдали шлюзовые. Они малограмотный хотели исключать ее, в отдельных случаях симпатия кроме скафандра рвалась наружу. Но появились двум одетые нет слов безвыездно черное марианки изо Совета Матерей равным образом остановили шлюзовых. Из шлюза приближенно но минуя скафандра выбежал зеленый марианин. Глотая удушливый воздух, спирт на волоске добежал впредь до тела подруги равным образом бездыханно рухнул рядом. Печально смотрели бери погибших влюбленных шлюзовые равным образом марианки с Совета Матерей. Потом они облачились во скафандры равным образом вышли во пустыню вслед сейчас окоченевшими телами. Обитателям глубинных городов было объявлено, что такое? Мео равно Эта умерли через любви, далеко не подозревая об взаимности. Такое предание, во вкусе ваша сестра знаете, равным образом передавалось изо поколения на источник в протяжении около полумиллиона циклов. Но получай самом деле мотив гибели влюбленных была нимало иной.

Кара Яр умолкла.

— Это самая прекрасная сказка, которую ваш покорный слуга поздно ли слышал, — усмехнулся Нот Кри.



Глава четвертая. ТАЙНИК ДОБРА

С детства ваш покорнейший слуга любил наивную сказку что до заброшенном глубинном городе, статуе Великого Старца да Тайнике Добра да Зла. Мне казалось, почто с годами во каменном мешке растет чудо-дерево от черно-золотистыми плодами. Повернешь фрукт одной косвенно — равно познаешь добро, разный — зло. Надо лишь только аспидски крепко заблагорассудилось добра ближним — равным образом камни пропустят ко волшебному дереву. Но, ко сожалению, сие была токмо поэтическая сказка!

Наш выступающий внедорожник напоминал двух исполинских мариан во уродливых скафандрах, несущих паланкин из пассажирской кабиной. Он бежал согласно пустыне, оставляя цепочку следов. Уходили отдавать скалы, камни да бесчисленные кратеры. Прилети ко нам без дальних слов кто-нибудь с космоса, близко древним фаэтам, горестно было бы нас раскрыть на редких глубинных городах.

Вдали виднелся возлежащий получи песке вороной голыш — реминисценция давней трагедии, относительно которой рассказала Кара Яр. Я машинально вспомнил старый Суд Матерей.

* * *

Мона Тихая, величественная во своей седине, требовательно оглядела Матерей Совета равным образом подсудимую Кару Яр.

— Всем ведома буква повесть, полмиллиона циклов плакала молодые люди надо судьбой влюбленных, погибших ото любви. Но постоянно было безграмотный так! Нарушили пара Великий Долг, основу жизни мариан. Марианка открыла своему любимому Великую Запретную Тайну древних фаэтов равным образом дала ему реальность пожениться верным чрез ради повторения былого открытия предков, а благодаря тому что опасным равным образом запретным. И снова-здорово темперамент распада могла вколотить в гроб планету, бери таковой однова Мар. Совет Матерей горевал тогда, осуждая провинность марианки. Но хозяйка возлюбленная решила, почто малограмотный имеет власть жить. Ее побратим также произнес себя страшный приговор, равным образом они погибли. Так была спасена культура мариан.

Матери Совета молчали.

— И смотри ныне, — продолжала Мона Тихая, — пещеры Города Долга вопиют об нарушении Великой Тайны марианкой Карой Яр, касательно нежели сообщил марианин Нот Кри, наперерез кому/чему воли своей узнавший запретное. Обвиняемые: Кара Яр, Нот Кри да Инко Тихий! Вас судит Совет Матерей. Встаньте!

В великоватый пещере собрались руки и ноги Совета Матерей, неграмотный не отличить дружище сверху друга марианки, одни сейчас увядшие, прочие на зрелой красоте, спокойные другими словами встревоженные, хмурые иначе из ободряющей улыбкой, спрятавшейся на уголках сжатых губ.

Кара Яр, Нот Кри равным образом я, Инко Тихий, перешли ко каменной стене вместе с волнистыми натеками.

Мона Тихая, первая изо Матерей Совета, свирепо смотрела получай нас:

— Кара Яр! Горюет ли стыд твоя, аюшки? твоя милость нарушила Великий Запрет, поставив лещадь угрозу цивилизацию мариан?

— Нет, малограмотный горюет, — серебристо ответила Кара Яр.

Мона Тихая нахмурилась:

— Тогда пусть себе ответствует Нот Кри. Слышал ли спирт касательно Великих Запретах, в рассуждении которых, выключая марианок, знают как только высшие знатоки Знания, избегающие запретных путей?

— Совместно из Инко Тихим автор услышал касательно Запретах через Кары Яркой во спортивном убежище, каковое расположено во тысяче шагов с шлюза, — подтвердил Нот Кри.

— Я невыгодный поставила сим лещадь оплеуха марианскую цивилизацию! — перебила его Кара Яр.

— Вот твоя милость вроде рассуждаешь. — Прямые черные брови Моны Тихой сошлись по-под седыми волосами. — Значит, тебе безразлично, случится после этого нашествие распада иначе нет?

* * *

Песчаные столбы — предвестники близкой бури после окном вездехода — отвлекли меня ото воспоминаний.

Песок взметнулся узкими языками, далее они слились во песчаную реку, сообразно которой шагающая устройство можно подумать переправлялась вброд. Серое вспененное флорес сливалось из побуревшим небом. Потом ко низким пыльным тучам стали расти закрученные темные колонны, мчась нам наперерез. Нот Кри заставлял внедорожник в таком случае бежать, ведь бросаться на сторону, обходя колонны. Немало крутящихся столбов через силу никак не задели нас. Однако одиночный изо них глядишь рванулся в сторону да рухнул получи вездеход. Роботы были сбиты не без; ног, кабинка опрокинулась. Мы растерянно сидели держи окнах, а оказавшиеся по-над нами такие но окна были темны, засыпанные песком.

Кара Яр улыбнулась:

— Как замечательно, Инко Тихий!

Моя мать, Мона Тихая, очень ушиблась, да безграмотный подала виду. Другая Мать Совета, милая Луа, носившая прозвище сказочной героини, переходила с одного ко другому, стараясь по всем статьям помочь.

Электромагнитная сочленение оборвалась. Внешние детали вездехода были поломаны.

— Надо шествовать на Город Жизни пешком, — решила Кара Яр.

— Не труд говоришь, — отозвалась Мона Тихая. — Сама свойство сравнительно от чем нами задуманного. Не смеем я идти. Здесь нас отыщут. Сюда сотрудничество придет.

Нот Кри с уважением присоединился ко Моне Тихой. Я, конечно, поддержал Кару Яр. Решающее ответ было вслед Ладой Луа.

— Попросту заявить — отличается как небо через земли идти, нежели лежать, — от виноватой улыбкой предложила она.

Выбираться было нелегко, приходилось рыть весь эпоха осыпавшийся ход, заполняя песком кабину.

Глядя получай Кару Яр, выгребавшую персть изо крутого хода, моя персона вспомнил ее горделивый отзыв Суду Матерей.

* * *

— Война распада у мариан? Нет! Полмиллиона циклов отдавать фаэты были правы, запретив потомкам проходить опасные проблемы. Но похожи ли теперь мариане для предков, погубивших Фаэну? Пожирают ли у нас куски трупов? Могут ли убить, с тем насытиться?

Гул возмущения пронесся объединение пещере.

— Но деяние малограмотный на том, поедают ли у нас части трупов иначе говоря нет, — продолжала Кара Яр. — Диктатор Яр Юпи малограмотный ел сносно живого. Однако сие неграмотный помешало ему ликвидировать миллиарды жизней. У фаэтов основой существования была единоборство среди собой. У нас — взаимопомощь. И злодеяние базарить после этого что касается войне?..

Мона Тихая прервала Кару Яр:

— Преступление? Кого ж винишь ты?

— Вас, Матери Совета! Вас, который поверхностно принуждает марианок замедлять выковывание цивилизации!

— Умолкни, Кара Яркая!

Моя матушка повернулась ко мне:

— Ты ведал, Инко Тихий, в чем дело? склонил неопытное душа для преступлению?

— Кара Яр невыгодный способна ко преступлению! — взволнованно ответил я. — Я лишь только рассказал ей в рассуждении том, почто грозит Земе рядом столкновении от Луа, равно повторю сие Совету Матерей. — Я видел, в духе ошеломлены были Матери Совета, слушая что до наводнениях равным образом землетрясениях, гибели городов равно в конечном счете всей планеты. — Спасти Зему равно ее обитателей может всего-навсего самовоспламенение распада получай Луа, который-нибудь отклонит ее не без; опасного пути.

Поднялась Ладушка Луа.

— Слова Кары Яр равно Инко Тихого ранят что ни придется сердце. Вам равно кайфовый сне отнюдь не привидится убийство. Как но нам привыкать не без; гибелью миллионов сердец?

Мона Тихая осталась суровой:

— Пусть звездовед Нотар Крик поведает, отвечают ли нам нате призывы разумные не без; Земы?

— Попытки установления электромагнитной рычаги не без; Земой делались во процесс сильнее нежели тысячи циклов. Весьма прискорбно, но, по-видимому, держи Земе некому откликнуться нам.

— Там могут далеко не испытывать электромагнитной связи, — возразил я.

— Безответственно допустить, зачем фаэты нате Земе одичали, забыв успехи предков, — настаивал Нот Кри.

любимая Луа под просяще посмотрела бери меня.

— На щедрой планете, идеже на изобилии микроклимат да пища, — начал я, — копить фрукты равным образом казнить животных ради еды куда-нибудь проще, нежели помогать цивилизацию не без; через технических средств. Да их равно невыгодный осталось нате Земе задним числом отлета в Мар корабля «Поиск». А во наши праотцы возьми Маре могли уцелеть всего только вместе с через технических устройств, необходимых чтобы того, дабы веять равно есть. Вот благодаря этому былая культура фаэтов вкупе вместе с электромагнитной связью сохранилась в Маре, а отнюдь не сверху Земе.

— Так можем ли наша сестра раскритиковать Кару Яр равным образом двух мариан? — обратилась Ладуся Луа для Моне Тихой.

— Что предлагаешь ты, добрейшая? Или твоя милость признала обвиняемой себя, а отступницу Кару Яркую — судьей равным образом обвинителем?

— Настаивать пишущий эти строки малограмотный решусь, — развела руками любимая Луа.

— А пишущий эти строки настаиваю! — воскликнула Кара Яр. — Знания предков должно вскрыть равным образом чтобы спасения земян, равно для того счастья мариан.

— Ради своего счастья мариане далеко не будут пробовать проклятой тайны распада вещества, — произнесла Мона Тихая.

— А по-моему, полегче вынести решение так, — сказала Ладуся Луа. — Разделим двум тайны. Откроем одну — Тайник Добра да Зла. Пусть смельчаки летят возьми Зему проверять, поглощать ли в дальнейшем братья за менструация равно разуму. А оный большой спад останется запретным, доколе далеко не понадобится про спасения живых.

— Готов лететь, — предложил я.

— И я, — подхватила Кара Яр.

— Я полагаю, что такое? вероятность полета получи и распишись Зему целое но лучше, нежели разрушение помимо скафандра во пустыне Мара, — заметил Нот Кри.

Так Совет Любви равно Заботы возмещение вынесения приговора обвиняемым решил обнаружить нам укромное место фаэтов…

И чисто в пути для тайнику почти что у цели пылевая ураган засыпала свой вездеход.

Прорыв вслед Нокс ходьба на песке с выходного люка, наш брат как-никак для утру выбрались получай плоскость бархана.

В лучах светила Сол кызылкум походила для в один момент застывший несдержанный океан. Нам приходилось перебираться после валы-барханы, волоком вслед за на лицо запасные баллоны от кислородом.

Наконец далеко надо скалами показалась круглая пагода из заостренным торцом. Мне вспомнился сидеральный корабль, высеченый древними сказочниками на нашей детской келье.

Это был входной зад Города Жизни!

В древние пещеры наш брат вошли во скафандрах. Тягостное вчувствование оставлял одинокий столица от мостами при помощи высохшее крик древней реки.

Огромное оценка произвели бери нас мастерские из исполинскими машинами, которые нужно было всего запустить, с тем они начали работать, в качестве кого десятки тысяч циклов назад. Именно на этом месте мы ощутил высоту нашей технической цивилизации, которая на состоянии была охранять искусственную (именно искусственную) проживание глубинной расы мариан.

Я переглянулся вместе с Карой Яр. Мы никак не сказали ни слова, же поняли побратанец друга: получи сих да подобных машинах, неравно понадобится, позволено хорошенького понемножку сделать аж то, аюшки? хотим наша сестра обнаружить во Тайнике Добра да Зла, рано или поздно сие понадобится.

Далее автор видели древние лаборатории, неграмотный уступавшие своим оборудованием современным. Да, Мар был добро ко великому заданию, содержание которого автор мечтали отыскать во тайнике.

Мона Тихая твердо вела нас соответственно галерее. Мы освещали маршрут холодными факелами изо светящихся камней, заряженных Карой Яр во энергетическом поляна установки Дня да Ночи.

Мона Тихая свернула на сторону, да я вошли на большую пещеру, идеже заблаговременно танцевала молодежь, вступая во жизнь.

За сотни тысяч циклов подземный ход преобразилась. Сталактиты, свисавшие со свода, срослись не без; каменными натеками сталагмитов, образовав столбы. Напрасно протискивались автор сих строк промежду колонн отыскивая статую Старца.

— Увы, — вздохнула Мона Тихая. — Сердцем скорблю. Сделали аюшки? могли. Нет ни статуи, ни тайника…

— Не служит ли сие доказательством того, ась? сказки фаэтов только лишь сказки? — заметил Нот Кри.

Кара Яр рассматривала одну с колонн:

— Из что была сделана изображение Великого Старца?

— Из сталагмита, — исподлобья ответила Мона Тихая.

— Значит, по-над статуей свисал сталактит. И капли, стекая вместе с него, оставляли в статуе высохший след. Когда мариане ушли равно перестали просеивать статую, скала понемножку поглотил ее всю.

Мона Тихая пожала плечами. Кара Яр далеко не сдавалась:

— Свет холодных факелов просветит колонны. Надо замечать кров исчезнувшей скульптуры.

Только во беспристрастный раз, просвечивая круглый лесочек колонн, пишущий сии строки уловили (скорее воображением, нежели зрением) фигуру Старца.

Под нею на нижней пещере во времена оны лежала ступенька не без; письменами. Сейчас возлюбленная равным образом была поглощена каменным столбом. Нам нужен был неграмотный таковой столб, а стена прежде ним.

Фаэты умели производить механизмы, реагирующие для определенное чувство. Вот отчего камни могли взять старт хуй тем, который ловок был в деяние нет слов прозвище добра.

Кара Яр игриво вскрикнула. Она нашла держи стене гироидальный барельеф. По преданию, то есть нате подобную завиток нужно было смотреть, с тем иметь влияние для сии механизмы. В наше момент для Маре существовали подобные устройства, во особенности при случае автомат должна была подоспеть сверху воспособление марианину. Достаточно ему было встревожиться, автоматы в тот же миг принимали меры.

Мона Тихая встала преддверие по спирали равно устремила возьми нее взгляд. Лоб ее прорезала поперечная морщина.

Камни безвыгодный дрогнули.

Никто неграмотный был в состоянии быть в нерешительности во том, что-нибудь Мона Тихая желала добра близким. И совершенно же…

К ней в поддержка подошла добрейшая Ладонька Луа. Они обе тяжело смотрели получи и распишись пружина — всегда безрезультатно.

— Увы! — вздохнул Нот Кри. — Сказка остается сказкой.

— Нет! — возмутилась Кара Яр. — Надо подправить дорсальный энтобласт камня, ради облегчить механизмам работу.

Кара Яр бросилась для стене, схватив актуальный инструмент. Я стал содействовать ей.

Снова Мона Тихая равным образом Ладонька Луа пробовали наградить отвлеченный приказание стене открыться. Камни оставались недвижными.

Я неграмотный смел думать, аюшки? у меня попытка для добру больше, чем у других, хотя ваш покорный слуга решил попробовать. Я подошел ко своей матери. Она нахмурилась. Я подумал, что-то выигрыш как-никак может никак не миновать alias утомлять свет мозга, равным образом сбросил не без; себя шлем. Я был тренирован на беге вместе с нырянием равно в настоящее время вложил всю силу желания защитить обитателей Земы во близкий взгляд. Моя мамка поспешила равно как сдернуть шлем, так чтобы помочь мне.

Я пылко смотрел до собой. Спираль помутнела, пусть даже лже- закрутилась. Но я, отнюдь не дыша, всё-таки а смотрел. Если машины древних настроены для излучение, подобное моему, так они должны сработать, должны!..

Я покосился получи и распишись свою мать. Мог ли ваш покорнейший слуга предполагать во чем-нибудь такого светлого поборника добра, что она? И по сию пору но моя персона обязан признаться, что такое? у меня зародилось смутное подозрение. Конечно, с лучших побуждений, хотя Мона Тихая могла возражать открытию тайника, давая механизмам отвлеченный приказание малограмотный открываться! Но если автор тот и другой сняли шлемы, наши воли стали противоборствовать. Однако она, меньше тренированная ко талант безграмотный дышать, неграмотный выдержала равным образом опустилась возьми паркет пещеры. Ладонька Луа бросилась ей получи и распишись помощь. А автор этих строк сам, почитай теряя сознание, вперил взор во спираль, про себя заклиная древние машины открыться.

— Трещина! Я вижу трещину! — неожиданно закричала Кара Яр.

Нот Кри осмотрительно подошел для стене равным образом не принимая во внимание особой радости подтвердил произошедшие на ней изменения.

Мона Тихая была поуже на шлеме. Об этом позаботилась Ладушка Луа. А моя особа лишь об эту пору виргата шлем, с целью вздохнуть.

Устройство тайника было простым. Стена открывалась тяжестью противовеса, тот или другой удерживался с падения автоматическим устройством. После сигнала водянистость вытекала и, разъедая подпорку, позволяла силе тяжести раскрыть стену. Расчет был точен. Ни тяжесть, ни химические пар элементов малограмотный изменятся равным образом после множество циклов!

Другое рукоделие самоё дверь. Каменные натеки мешали ей открыться, невзирая получи вломный противовес.

И целое но нунатак точно бы треснула с мои неистового взгляда! Вместе не без; Нотом Кри наш брат вставили во трещину рычаги. И порцион стены едва опрокинулась внутрь, прикрыв собою вновь единолично тайник, об котором автор в этом случае безграмотный подумали.

Холодные факелы осветили серёдка скрытого на скале помещения. Пещера была выложена внутри серебристыми металлическими листами, постоянно соединенными в ряду собой.

Посередине тайника росло чудо-дерево моих детских грез! Конечно, сие было отнюдь не дерево, а тумбочка про хранения пластин со письменами да чертежами, которые никак не лежали дружище для друге, чтоб вслед миллиончик циклов малограмотный повредиться, а висели по образу сказочные дары помоны легендарного дерева.

Нот Кри да Кара Яр хищно набросились в сии пластинки.

Я оглянулся равным образом увидел, от каким разным чувством смотрят возьми нас Матери Совета. Если взор Лады Луа был радостным, так у Моны Тихой потухшим, тревожным…

— Прискорбно, — вздохнул Нот Кри, — только обнаружение тайника ни плошки неграмотный даст.

— Как в такой мере — ни аза далеко не даст? — возмутилась Кара Яр.

— Я вполне изучил чертежи, — продолжал Нот Кри. — И невыгодный вижу, по образу во надлежащий эра базировать во глубинных мастерских ежели и бы сам корвет в виде «Поиск».

Мона Тихая оживилась да со надеждой посмотрела для меня. Заметив мое состояние, возлюбленная будто взглядом пыталась остановить меня. Но автор невыгодный был способным отступать, ежели и понимал, какую глоссалгия ей причиню.

— Так да никак не нужно его строить! — воскликнул я.

— Как но круглым счетом — далеко не надо? — изумилась Кара Яр.

Мона Тихая просияла, всего-навсего во уголках зеницы у нее осталась настороженность. Она как отнюдь не верила своему счастью.

— Корабль «Поиск» существует! — продолжал я. — Мы всего лишь который прошли от него. Древние фаэты использовали тендер равно как шлюз. А наш брат полетим получи нем!

— Как твоя милость догадался, Инко Тихий? — обрадовалась Кара Яр.

— С гребня бархана жопа выглядел космическим кораблем со старой детской картинки. Из вездехода аз многогрешный бы сего никак не заметил.

Кара Яр бросилась ми возьми шею, а Мона Тихая заплакала. Это что-то около отнюдь не вязалось вместе с ее суровым обликом, зачем безвыездно наш брат растерялись, во особенности Кара Яр.

Я подошел ко матери, а она, сумрачно глядючи нате меня, сказала:

— Я боюсь. Боюсь я, выше- Инко, в чем дело? на веки веков улетишь твоя милость с меня.



Глава пятая. МИССИЯ РАЗУМА

Еще на детстве ми доставляло просвет исчерпаться во скафандре под покровом ночи с шлюза равным образом глаз отвлечь не мог небосводом. Потому моя персона равным образом стал звездоведом.

Но нуль неграмотный шло на сопоставление не без; видом после иллюминатор: ни марианское пастьба небо, ни несравненно семейство на зеркале звездной трубы космические тела!

До а же, оказывается, непрозрачна марианская атмосфера! Пылевой слой, остающийся позже песчаных бурь, малограмотный позволял видать звезды такими, по образу они есть!

И всего-навсего во космосе автор этих строк ощутил их изумительный всей первозданной красе. И они были разноцветны!

Ни получи Маре, ни впоследствии получай Земе далеко не видел моя персона подобной красоты.

Мы летели посредь звезд нате древнем, восстановленном нами космическом корабле «Поиск», используя отрицавшееся заранее сверху Маре общее направление минус отталкивания. Высокая умение мариан позволила на непродолжительный время приготовить нужное питание по мнению записям нате пластинах.

Мы заняли луг шестерых фаэтов, полмиллиона циклов вспять искавших нате этом а корабле новую планету в обмен родной, погибшей…

Нас также было шестеро: три марианина равным образом три марианки, одна с которых носила древнейшую фамилию первой фаэтессы Мара (по явный абрис происходя ото нее!), словно бы знаменуя своим именем причину, побудившую нас получай текущий рейс. Это была Эра Луа, дитя добрейшей Лады Луа. До этих пор моя особа безграмотный могу понять, как бы случилось, сколько симпатия полетела не без; нами. Эра была тихой да робкой девушкой. На ее лице со правильными мягкими чертами всякий раз лежал наскок легкой грусти.

В юности нам, ее сверстникам, никак не посчастливилось вскружить голову ее любимым спортом — что есть силы вне дыхания. Она не таясь боялась опасностей равным образом уступала помещение побольше сильным равно смелым. И снег нате голову возлюбленная сумела достичь держи своем участии во полете, проявив неожиданное упорство. Эра была врачом.

Конечно, возлюбленная далеко не могла удаваться не без; Карой Яр на яркости, малограмотный говоря поуже об энергии да отваге, хотя соображение ее огромных матово-черных зыркалки напоминал касательно поговорке, которую ваш покорный слуга услышал сделано сверху Земе: «Чем сумрачнее ночь, тем резче день».

Она была необычайно впечатлительной, да суп но испытание, которое выпало ей возьми долю одинаково со всеми нами, далось ей потруднее всех.

Огромный, долею хорошо освещенный пролив Мара занимал большую кусок окна. Хорошо просматривались горные цепи, пустыни, куча кратерных образований вулканического равно метеоритного происхождения. В известной степени Мар впрямь напоминал блуждающую планету Луа.

Светило Сол, обретшее здесь, на космосе, огненную корону, было по части другую сторону корабля, равно автор сверх помех могли наблюдать, что амором купно вместе с высотой по-над горизонтом набирает вескость двойная звезда. То, что-нибудь возлюбленная двойная, стало быть чувствительно неграмотный сразу. Это был беспричинно славно общеизвестный нам, марианским звездоведам, Адрастея Мара Фобо, но, оказывается, совместно не без; ним объединение орбите, издревле скрытой через наблюдателей Мара, двигался покамест единственный спутник. В предпочтение с глыбы осколка, незнакомо вследствие этого безвыгодный упавшего получи Мар, ради организовать вслед за тем единаче сам изо обычных кратеров, порция спутника оказался искусственной звездой! Он бегло превратился во ослепительное кольцо, наклоненное ко радужной оболочке громады Мара.

Невольно припоминалась вселенная Сат от ее удивительными природными кольцами.

В свое эпоха моя особа аккуратно изучал спутники Мара Фобо равно Деймо, так был в силах ли моя особа предположить, который около них очищать покамест космические тела, так точно сызнова равно искусственного происхождения! Высказать сие подле учителе Вокаре Несущем — значило проложить ему незаслуженное оскорбление.

Мы назвали синтетический кавалер близ Фобо базой Фобо.

Он представлял внешне исполинское кульбит со толстым закругленным ободом равно массивными спицами, среди которых, очевидно, двигались подъемные клети, доставляющие обитателей во служебные помещения. В ободе вследствие вращению космического тачка требуется было учреждаться ощущеньице привычной тяжести.

Определив размеры обода равным образом поспешность его вращения, автор этих строк немедленно вычислил, какова была погибшая вселенная Фаэна, обладавшая экой гравитацией. Оказалась симпатия размером почти не взяв два раза в большинстве случаев Мара, приближаясь в области объему ко Земе.

Колесо станции как бы бы сидело получай длинной оси, уходившей серебристой нитью для звездам. Это была древняя оранжерея, идеже фаэты выращивали съедобные плоды. По другую сторону через нее ко колесу станции примыкал неизмеримый чанго с соединенных во обойму цистерн в целях горючего.

Со смешанным чувством восхищения да грусти смотрели автор сих строк в древнейшее сооружение, откудова фаэты покинули космос, дабы сослаться сверху Мар равно принести житьё потомкам.

Скоро автор должны были испытать утроба сооружения, идеже полмиллиона циклов отдавать жили наши родаки фаэты.

Мог ли кто-нибудь изо нас подумать, что-то пишущий сии строки посмотрим их самих!

Эра Луа первая заметила ничтожную песчинку, которая приблизительно сливалась со серебристым массивом станции.

Пилот нашего корабля конструктор Гиго Гант, на кратковременный число овладевший управлением «Поиска», отыскивал полоса стыковки от базой Фобо. Письмена фаэтов указывали, сколько корабли причаливали на центре барабана не без; баками, назло оранжереи.

По мере того вроде Гиго Гант подкрадывался для космическому сооружению, бери наших глазах серебристая мелочь превратилась на вольготно летящую поблизости со станцией, одетую во серебристую одежду (но малограмотный во скафандр!), сохраненную холодом равным образом пустотой межзвездного пространства фаэтессу. Она по мнению своей воле, что я дальше узнали, стала вечным спутником станции. Нас поразило ее надменное, застывшее в властном высокомерии лицо, сросшиеся во гневную прямую брови, серебристые неприбранные волосы. Прочтя дальше мемуары ее мужа, дополненные ею самой, да мы от тобой узнали, зачем видели Власту Сирус, осужденную пожизненно не утрачиваться сверху станции вообще со другими виновниками войны распада среди космическими базами. После смерти (не сверх ее участия) остальных осужденных Власта Сирус малограмотный выдержала полного одиночества равно выбросилась во мир помимо скафандра.

Эра Луа, уже ни ложки далеко не предвидя по отношению преступлениях фаэтессы, ставшей космической мумией, рыдала. Она пусть даже отказывалась поместиться не без; нами на космическую станцию потом того, что Гиго Ганту посчастливилось привалить для ней.

— Я безвыгодный могу, Инко Тихий. Я боюсь заметить до этих пор кого-нибудь изо них. Почему невыгодный однако спустились для Мар? Как сие жестоко!

— Из каких но соображений ты, Эра Луа, настояла получи своем участии на Миссии Разума, кабы далеко не находишь на себя сил завязать знакомство из первой а загадкой? — с насмешкой осведомился Нот Кри.

Моя сеструшка Ива Тихая стала радовать Эру Луа.

— Я готова нате безвыездно закачаешься титул Миссии Разума, — сказала Эра насквозь слезы. — Я готова принести в жертву собою за живых братьев, разве автор найдем их. Но никак не заставляйте меня попадаться со мертвыми, положим им аж мильон циклов. Я малограмотный вынесу этого.

Оставлять Эру Луа получай корабле одну ты да я малограмотный решились. С ней вызвалась побыть Ива.

Нот Кри, Гиго Гант, Кара Яр да мы перешли вследствие назализованный задница корабля на первый танк станции. Магнитные подошвы наших башмаков заливисто щелкали в соответствии с металлу, удерживая нас ото парения во невесомости.

Воспользоваться спицей, во которой бог знает когда двигалась кабина подъемного устройства, доставлявшего фаэтов на обод колеса, автор никак не могли. Энергетические список источников на этом месте давнёшенько иссякли. Пришлось подниматься, вернее, оскудеть за разный спице, идеже были обыкновенные лестницы.

Первым, вроде лидер Миссии Разума, двигался я, вслед мной Кара Яр, в дальнейшем Нот Кри. Шествие замыкал дубыня Гиго Гант.

Инженер Гиго Гант был изо того глубинного города, идеже да мы из тобой на финальный раз в год по обещанию пополняли запасы кислорода бери пути для заброшенному Городу Жизни.

Я помню, в качестве кого симпатия подошел ко ми да моей матери, обескураженно глядючи чрез фары от высоты своего огромного роста, и, теребя рыжую бороду, сказал:

— Если вас нужен склифосовский инженер, кой может фигурировать равно грузчиком да сиделкой, получите и распишитесь меня не без; собой!

Мы вспомнили об нем, в некоторых случаях был открыт Тайник Добра да Зла равным образом желательно было постановлять вопрос, что восстанавливать «Поиск».

Гиго Гант примчался на киданный место возьми вездеходе, далеко не посчитавшись вместе с песчаной бурей.

Это спирт эврика всё-таки приборы вместе с корабля «Поиск».

Внимательно осмотрев да изучив корпус «Поиска», служивший со незапамятных времен городским шлюзом, сравнив его вместе с найденными во тайнике чертежами, Гиго Гант победительно заявил:

— Фаэты невыгодный могли свести к нулю обеспечение корабля. Если они сохранили хоть его оболочка со всеми креплениями неизвестных нам приборов да аппаратов, невзирая нате бесхлебица во металле, каковой должны были ощущать, так неслучайно не без; их стороны было бы крепко похоронить равно само принадлежности корабля.

С пирушка а логичной последовательностью обследуя вывешивание тайника, дверца во тот или иной опускалась получи пол, как бы моя персона поуже говорил, спирт догадался, что, открываясь внутрь, возлюбленная в ведь же время закрывает вторую пай тайника.

Совместными усилиями пишущий сии строки приподняли опрокинувшуюся для секс стену равно фактически обнаружили перед ней скрытую пещеру.

Пещера была наполнена приборами равно аппаратами, на назначении которых стали вместе с увлечением понимать Гиго Гант да Нот Кри.

Но нежели светлее становилась вино нате широком равно добродушном лице Гиго Ганта, тем сдержаннее, холоднее был Нот Кри.

— Почему твоя милость помрачнел? — допытывался у него Гиго Гант. — Ведь несть богатства большего, нежели то, в чем дело? во наших руках! Мы минус промедления установим целое сие нате сохранившемся корпусе корабля равно полетим.

Нот Кри озабоченно покосился получи Мону Тихую.

— Истинный разум, корешок мой, призван засматривать дальше, глубже, да автор озабочен тем, что такое? после этого десятки тысяч деталей. Их нужно хорошенького понемножку сделать во наших мастерских про второго корабля будто «Поиск», которому потребно довольно пуститься в путь получи и распишись Луа, на история если поиск «Поиска» подтвердит наблюдаемость наших разумных братьев сверху Земе.

— Что твоя милость хочешь сим сказать? — в простоте душевной спросил Гиго Гант.

— Полагаю, зачем настлать получай Маре следующий двухмачтовик безгранично труднее, чем снарядить изо готовых деталей первый.

— Ты прав, — прытко отозвался Гиго Гант. — Но, логически продолжая твою мысль, приходишь ко выводу, ась? затруднение сооружения корабля значительнее, нежели парение для нем.

— Потому мы равным образом намерен подобрать к себя наитяжелейший путь.

— Вот как! — язвительно воскликнул Гиго Гант. — Путь с пещеры ко пещере!..

— Я навеселе утвердить получи себя описание строительством нового корабля. Более того. Путь моего поведет безграмотный лишь только через пещеры для пещере, только равным образом нате Луа, слабо автор полечу держи новом корабле, затем чтоб опасными взрывами распада реформировать ее орбиту.

Гиго Гант, извиняющимся жестом прижав щипанцы для груди, торжественно раскланялся.

Кара Яр безвыгодный выдержала:

— Тебя, Нот Кри, не грех раскусить да так, что такое? твоя милость уклоняешься ото полета от нами потому, который другой проигра может равным образом малограмотный состояться.

— Как можешь твоя милость круглым счетом говорить! — возмутился Нот Кри. — Кто смеет беспричинно покумекать об мне, отроду никак не дававшем повода ко подобным подозрениям.

— Это малограмотный подозрение.

— Я рад, что такое? твоя милость малограмотный подозреваешь… — облегченно вздохнул Нот Кри.

— Это уверенность, — отрезала Кара Яр.

Обе Матери Совета слышали текущий разговор.

— Пусть далеко не терзает Нота Кри нервотрепка что касается сооружении второго корабля, призванного протекать в Луа, — сказала Мона Тихая. — Чтобы утихомирить всех, ваш покорный слуга объявляю, почто самоё буду видеть следовать постройкой нового «Поиска» равно самочки полечу сверху нем.

— Ты? — изумилась Ладуся Луа. — Пристало ли сие первой изо Матерей? Имеет ли симпатия держи сие право?

— Она малограмотный имеет компетенция токмо поручить тайну взрыва распада никому, вдобавок себя, — твердо сказала Мона Тихая.

Так да случилось, сколько Нот Кри все остался во составе нашей экспедиции.

Но по образу попала на нее Ива?

Помню, вроде ваш покорнейший слуга удивился, увидев ее внутри немногих допущенных получи и распишись Совет Матерей, во праздник самой сталактитовой пещере, идеже в бывалошное время судили меня, Нота Кри равно Кару Яр.

Ива с опаской попросила, дабы ей позволили сказать. Она жуть волновалась:

— Я только лишь вступаю во жизнь, хотя я… во всякое время мечтала дать окружающим пользу. У нас сверху Маре безвыездно ахти недурно устроено. Так хорошо, аюшки? заметную пользу куда горько принести. Надо у кого есть знаменитый ум. А аз многогрешный — самая незначительная изо марианок. У меня пропал никаких способностей. Позвольте мне, sos ми очутиться во таких условиях, ради хоть мы могла произвести большое. Я здорово бегаю вне дыхания. Я обещаю бытийствовать старательной помощницей любому участнику полета. Позвольте мне… караул спихнуть нашим братьям в области краски равным образом разуму свою шиш никак не значащую жизнь. Я буду куда счастлива…

Мона Тихая вместе с суровым фасом поддержала дочь, и так ей проделать сие было тяжелее всех. Это произвело решающее побуждение сверху остальных Матерей, равным образом Ива Тихая была включена во структура Миссии Разума.

Впоследствии, претерпев от участниками этой Миссии изрядно невзгод, аз многогрешный задумывался по-над тем, исходя с каких принципов комплектовался ее состав. Очевидно, когда сие поручено было бы марианам, подобным ми сиречь Ноту Кри, они комплектовали бы линейка «Поиска», сообразуясь от холодным расчетом — пользой, какую может утаить всякий соучастник экспедиции. Другое труд Матери. Для них чувства участников Миссии. Разума были главным, а целое остальное побочным. Если Ива, моя сестра, любила брата, безвыгодный говоря сделано что до ее готовности уступить себя делу Миссии, ведь сие было решающим аргументом во ее пользу. То но самое да во отношении Эры Луа. Матери угадывали то, что такое? ми предстояло разведать несть времени после во самых тяжелых условиях на пору бедствий получи Земе. Вот с чего двум такие марианки, в духе Эра равно Ива, оказались середь нас. Я отнюдь не говорю по части Каре Яр, которая вошла на количество Миссии Разума как бы одна с ее организаторов.

Совет Матерей стал тщательно разбирать в соответствии с косточкам задачи нашей экспедиции.

— Мне кажется, — сказал Нот Кри, — сколько основным нашим заданием надлежит пересчитывать выпытывание вопроса, очищать ли получи и распишись Земе разумные обитатели, сколько они похожи держи нас, да незамедлительное доклад об этом получай Мар. Задерживаться получай планете из-за тех похвальных, так на волоске ли выполнимых целей, в отношении которых в этом месте говорила Ива Тихая, сверху мои взгляд, нецелесообразно. Я рассчитал равным образом хочу представить со своими расчетами Совет Матерей, Совет Любви равно Заботы: глотать полная вероятность привыкать безо строительства нового корабля, поелику вылет «Поиска» да приобретение им Земы крайне приближены находками нашего замечательного инженера да философа Гиго Ганта. Ежели ты да я обнаружим получай Земе разумных ее обитателей да лишенный чего промедления вернемся нате Мар, ведь сможем появиться вовремя возьми этом но корабле подняться в воздух получи Луа, с намерением принести дальше взрывы распада.

Мне пришлось возроптать держи его длинную речь:

— То, который предлагает Нот Кри, далеко не полноте Миссией Разума. Это достаточно лишь только трусливой вылазкой да поспешным бегством со Земы с наших братьев, которым грозит смертельная опасность. Я думаю, что такое? мы, мариане, неграмотный можем круглым счетом поступить. Уж если быстро я достигнем обитаемой планеты, ординар цивилизации возьми которой может присутствовать подальше нашего, так должны помочь им повыситься держи побольше высокую градус культуры.

— Не хочешь ли ты, Инко Тихий, сказать, в чем дело? нам долженствует несомненно пойти прахом неразлучно от обреченными земянами сверху их незадачливой планете? — малограмотный сдержавшись, выкрикнул Нот Кри.

— Нет, моя особа неграмотный хочу сего сказать. Но рано или поздно Мона Тихая произведет взрывы распада получи и распишись Луа, я должны присутствовать со нашими братьями объединение гости равно разуму, дабы взять руку их да убедить, который мариане помогут им, спасут их!

— Может быть, ты, Инко Тихий, намереваешься базировать в дальнейшем глубинные города, одинаковые получи и распишись наши марианские, да закочумариться на них купно со в особенности ценной долею населения Земы?

— Нет, Нот Кри. Миссия Разума нисколько во ином, равно как автор этих строк ее понимаю. Матери поправят меня, неравно автор этих строк далеко не прав. Наша Миссия — переть Знание, Счастье равно Веру во будущность нашим братьям за месячные равно разуму, а безвыгодный уберегать избранных.

Спор продолжался. Нот Кри становился всегда язвительней. Кара Яр, уверенная равным образом холодная, стояла бери моей стороне.

Совет Любви равным образом Заботы, Совет Матерей принял решение: наша Миссия Разума должна отнюдь не лишь только изведать Зему, же равно помочь ее разумным обитателям (если они в дальнейшем есть), помочь им вздуть их цивилизацию (если возлюбленная уступает нашей), оказывать содействие устройству их общества сверху справедливых началах, давнёхонько восторжествовавших для Маре (если оно сызнова невыгодный существует в Земе).

Последней для нашей экспедиции примкнула Эра Луа, в отношении которой автор сейчас говорил. Только несть позже, нежели руки-ноги Совета Любви равным образом Заботы, сделано бери Земе аз многогрешный понял, что-нибудь руководило этой изумительной девушкой, которой нужно было пройти малограмотный только лишь весь трудности, выпавшие сверху общую нашу долю, однако равно одержать победу саму себя.

Она, оставшись возьми корабле, никак не ощутила, по образу мы, перебравшиеся бери Фобо, двойной, пригибающей ко полутяжести, безвыгодный видела внутренних помещений станции. Меня они ошеломили своей продуманностью, свободой исполнения, невыгодный связанной от выдалбливанием келий равным образом использованием пещер. Я поражался высоте культуры фаэтов равным образом пожалел, зачем Ива из Эрой малограмотный видят их творений. Я только неграмотный был в силах понять, на правах сочеталось однако сие вместе с самоубийственной войной распада, которую фаэты развязали.



Глава шестая. ПЛАНЕТА ЖИЗНИ

Корабль «Поиск» проходил вследствие плотные сферы атмосферы. Гиго Гант был прирожденным пилотом. Не всего-навсего не без; через автоматов, же равно вследствие безошибочному чутью спирт тормозил авианосец трением об атмосферу как часы настолько, так чтобы никак не перегреть его оболочку.

В иллюминаторах проносилось бушующее пламя, чисто наш брат спускались чуточку отнюдь не сверху само знаменитый Сол.

В кормовых иллюминаторах виднелось другое пламя. Оно не без; неиссякающей насильственно пахнуло с направленных без дальних разговоров заранее жерл двигателя. Мы можно подумать отталкивались ото выброшенных первым делом раскаленных газов да тем тормозились. В этом да заключался основа движения лишенный чего отталкивания (от неподвижной среды). Мы что бы создавали ее струей газов впереди себя.

Поверхность планеты скрывал тугой прослойка облаков. Кое-где виднелись голубые, зеленые, коричневые равно желтые пятна.

Сверху пласт облаков казался белой пустыней, сверкавшей на лучах здешнего неистового светила Сол, которое получи Земе зовут Солнцем. В дальнейшем автор в свой черед буду этак звать его.

Облака были попарно воды! На Маре сие ажно хоть в петлю полезай представить, равным образом ничто в то время невыгодный могло что-то около ошеломить наше воображение, по образу сие открытие!

Не раскопать знакомого марианам образа, так чтобы передать, на правах выглядели сии земные облака. Вначале пишущий эти строки увидел их сверху, впоследствии долгие годы безграмотный уставал восхищаться ими снизу. Разглядывая на главнейший в один из дней тучевой покров, мы подумал, что, может быть, сие море. Однако ми вспомнились наши пустыни да полярные шапки, впервой увиденные нами кайфовый сезон полета. Ведь в Маре накануне нас безвыгодный летали! Облачный покровительство напомнил наши пустыни полюсов.

Местами здешняя пшеничная водка регистан становилась гористой (как да бери Маре). Ослепительные холмы поднимались причудливыми клубами, отбрасывая резкие тени. Вдаль тянулись ровные круг белых барханов.

Потом бригантина вошел на пасмурный прослойка равно вырвался с него поуже примерно надо самой поверхностью планеты. Долго во очки ни плошки безвыгодный было видно, вдобавок туманных полос.

И резко внизу открылось зеленое серам от расплывчатой дымкой соответственно всему исполинскому кругу горизонта.

Вода! Мы были готовы для этому, понимая, ась? придется найти ради насаждения сушу. Ведь Зема должна этак кричать через Мара, где, опричь суши, ни аза нет!..

Однако зажор ли внизу?

Эра Луа вскрикнула с радости. Она работала со прицельным анализатором равным образом только лишь сегодня поняла, что такое? сие растения! Нот Кри без дальних слов но усомнился во этом. А Кара Яр, ухватившись после металлическую раму иллюминатора, восхищенно смотрела вниз, все подавшись вперед.

Гиго Гант заметил во зеленом серам канареечный островок. Это оказалась поляна, покрытая цветами.

На нее-то, во хмара серого дыма через двигателей, попозже равным образом сел мягко, наравне возьми подушку, отечественный бригантина «Поиск».

Жадно прильнули я ко окнам, отнюдь не веря глазам. Можно ли было доставить себя такое щедрое, расточительное зажиточность жизни! Заросли растительности превосходили всякое воображение. Деревья да сросшиеся не без; ними кустарники переплетались внизу непреодолимой зеленой сетью, от которую дозволительно было просто-напросто прорубаться острым оружием.

Какими жалкими объединение сравнению со во всех отношениях сим выглядели наши марианские малинник во оазисах!

И разом но да мы из тобой заметили живые существа. Они были синие, красные, оранжевые равно суетились для ветках, срывались вместе с них, распуская на стороны конечности, покрытые любопытными образованиями, позволявшими воспользоваться кряжистость воздуха ради летания.

Они были разной величины равным образом самых ярких раскрасок. Некоторые с них, нисколько крохотные, бойко двигая летательными конечностями, которые возьми Земе зовут крыльями, почти что стояли во воздухе, якобы держи них отнюдь не распространялось местное, так тягостное пользу кого нас тяготение. Когда насквозь поредевшие облака пробилось солнце, они засверкали всеми переливами радуги.

Нам малограмотный терпелось истечь с корабля. Гиго Гант, посоветовавшись со мной, выбрал в целях насаждения эту поляну цветов. Сверху пишущий сии строки из ним заметили вдалеке малограмотный так скалы, безграмотный в таком случае сооружения, состоять может, пусть даже столица земян. Не следовало мгновенно вставать там. И наш брат опустились во зарослях.

Смолк вопль двигателей, же непосильная бедственность продолжала наваливаться нас ко полу кабины, как перевалка торможения вновь отнюдь не кончилась. Каждому казалось, что-нибудь некто взял возьми рамена одного изо спутников. Особенно горько было нетренированной Эре Луа. Она держалась мужественно, а моя особа утешал ее, что-нибудь на скафандре из манипуляторами ей короче легче.

— А моя персона уж боялась, ась? ми после этого равным образом шага невыгодный сделать, — улыбнулась симпатия во ответ.

Конечно, высаживаться дозволяется было лишь только на скафандрах. У нас на них был смешно леденящий душу вид. Достаточно было оценить получи моих спутников, так чтобы увериться равно этом. Это отнюдь не были привычные нам марианские грудь скафандры, сие были тяжелые скафандры фаэтов, во которых они побывали получай Земе. Их было шесть. Водан с них был рассчитан сверху гиганта Гора Зема и, ко счастью, эдак а хоть куда подошел Гиго Ганту, в духе ми как влитой был облачение Аве Мара. Состав воздуха Земы был весь пригоден с целью дыхания. Большое содержимое кислорода требуется было помочь нам на преодолении местной сдвоенный тяжести.

Мы знали, что такое? нам придется защищаться с неведомого решетка болезнетворных существ. Правда, фаэты передали нам во письменах, наравне они приспособились для чуждым условиям, да дали рецепты пилюль, которые нам изготовили люди в белых халатах получи Маре.

Я смотрел в Эру Луа да невыгодный узнавал ее ловкой, изящной фигурки.

Жесткий туалет из ободом получай уровне бедер, надутые штанины, вмещающие на себя манипуляторы интересах ног, пузыри рукавов, идеже помещались манипуляторы, умножающие силу рук. На плечах — заглушенные заслонками люки с целью осмотра плечевых механизмов. Герметический каска со щелевидными очками, защищавшими фаэтов, непривычных для столько яркому свету, через неистового сияния земного солнца; окладистый воротник, привольно пропускающий голову на шлем, внизу которого — респирационный фильтр со множеством дырочек; цепные застежки, скрепляющие шиворот шлема со скафандром равным образом соединяющие его части; наконец, сам по себе скафандр: жесткий, непроницаемый, гарнированный излюбленными фигурами фаэтов — спиралями. Кстати, разве вдуматься, так особа сия ничуть безграмотный случайна. Ведь что придется разумное существо, идеже бы оно ни обитало на звездном мире, узнает во ней лик галактики.

На титечки скафандра были двум выпуклости, скрывавшие принадлежности электромагнитного поиска равным образом усилители звуков.

Мир звуков, непостижимых с целью марианина, обрушился бери нас, ошеломил, опьянил…

Заросли жили. Лес был наполнен живыми существами!

Перед нами было самое пышное избыток жизненных форм, далеко не идущее на параллель из бедной да скудной планетой Мар, гуртом безводных пустынь, выбитых во скалах пещер равно единственного зверька — остродышащей ящерицы. В лесу было темно, хотя бы на верхних ветвях деревьев царил свет. Ниже, камо проникали всего только солнечные пятна, был бессрочный сумрак, а у владенья — настоящая ночь. Там светились огоньками тараньки неведомых зверей.

По совету древних фаэтов пишущий сии строки были вооружены. Но лишь парализующим, а далеко не убивающим оружием, готовые приложить его к защиты на случае крайней необходимости.

Первое животное, которое ты да я рассмотрели, заставило звонко забиться мое сердце. Я первым увидел его, а вослед следовать мной Эра Луа. Из чащи, из одной с нижних веток, для нас смотрело лицо… марианина! Да, марианина иначе фаэта, а как изуродованное насмешливой природой. Лицо, а вернее, морда, заросшая короткой темной шерстью равно обрамленная белой кромкой пух сообразно всему овалу; круглые обводы глаза да самочки глаза, равным образом круглые, опушенные что сединой. Это мохнатое сущность висело получи гигантской мускулистой руке со пятью могучими пальцами. Задние, болтавшиеся во воздухе члены были короче, только в свой черед имели развитые, во вкусе держи руках, кисти не без; пятью пальцами.

Неужели сие равным образом питаться наши братья по части месяцы да разуму? Ради них да мы из тобой да прилетели сюда? Какими а чудищами должны были присмотреть наш брат на их глазах!

Я ес нарезка в области направлению ко местному жителю, дружелюбно протянул ему где бы растопырки манипулятор. Но существо, гулко защелкав, вместе с непостижимой ловкостью перепрыгнуло вместе с ветки возьми ветку равно скрылось во сплетениях листвы.

Мы не без; Эрой Луа, которая неграмотный отходила с меня, обменялись мыслями объединение поводу странного существа, отчужденно напоминавшего фаэтов не ведь — не то мариан. Неужели получи Земе неуклонное рост равным образом адаптация организма ко местным условиям могло в таковой степени внести изменения лицо фаэтов? Ведь мы, мариане, на взгляд никак не отличаемся через фаэтов, зачем отсюда следует прямо со временем встречи со космической мумией, сохранившей во неприкосновенности целое древние черты…

— Мы создавали на пещерах Мара пари Фаэны, — заметила Эра.

Я понял все, аюшки? возлюбленная хотела сим сказать, равно содрогнулся ото мысли, который наши братья до месячные равно разуму собственно таковы, в духе висящее получай руке мохнатое существо. Местные воздух сделали их такими!

— Как но нам утвердить взобравшихся ныне держи ветки потомков фаэтов, ась? автор их братья да пришли помочь им? — скорешенько самого себя, нежели Эру, спросил я.

— Никакой одежды, — исключительно по-женски, хотя малограмотный минус логичности заметила Эра. — Если сие точно потомки разумных, в таком случае бедняги положительно одичали.

Эра подметила верно. Конечно, костюм характеризует поверхность цивилизации. Впрочем, сие зависит ото условий существования, с климата. В теплом поясе, куда-нибудь да мы из тобой опустились, разумным могли равно невыгодный нуждаться одежды тож скафандры, предохраняющие через холода либо атмосферы. О дожде я о ту пору да принципы безвыгодный имели.

— Инко, Инко! — услышал аз многогрешный на шлемофоне переуступленный электромагнитной связью гик Кары Яр. — Здесь лежит сущий фаэтообразный, почти что голый. Он, кажется, парализован. Нужна Эра, ее врачебная помощь.

Мы из Эрой быстро, до какой степени нам позволяли неуклюжие скафандры со манипуляторами, вразвалку вместе с боку нате бок, заковыляли ко видоизмененный стороне поляны, обогнув посадочные лапы космического корабля. Наперерез нам спешили Гиго Гант вместе с Ивой. Я убедил всех брести всего только пирами вот уклонение неожиданностей.

Я подшофе был различить уж знакомое, заросшее шерстью создание от длинными передними конечностями равно кистями рук получи задних, тем не менее увидел почитай голого, только что во набедренной повязке самого настоящего марианина (или фаэта!), распростершегося накануне громоздким скафандром Кары Яр.

Неужели Нот Кри, вопреки получи и распишись мое дружеское предостережение, применил парализующее кортик в сравнении не без; чем местных жителей?

Но ваш покорный слуга оказался отнюдь не прав, по зрелом размышлении где-то по отношению Ноте Кри. Какие бы, у меня ни были ко нему претензии возьми Маре, на правах бы автор сих строк ни расходились немного погодя от ним в взглядах, кайфовый пора путешествия симпатия был примером отваги, находчивости, выдержки.

Да, то есть выдержки!

Они натолкнулись сверху земянина, равно Нот Кри сдержался через первоначального ожидание прибарахлиться копия разумного не без; через парализующего оружия. Да сие да неграмотный понадобилось! Земянин чертовски испугался чудовищ, какими наша сестра должны были ему представиться. Оказывается, дьявол видел с зарослей, в духе автор спустились возьми огненном хвосте на своей чаше вместе с неба равным образом вышли далее с огня да дыма. Вид отечественный превосходил даже если изощренное предположение жрецов, рисовавших интересах устрашения народа своих богов. Фантазия все ж таки отталкивается с знакомого, известного, видоизменяя, преувеличивая, соединяя знакомые черты. А мы…

Я представляю, во вкусе испуган был элементарный да мистичный земянин, скрывавшийся на чаще ото себя подобных (как попозже узнали), ради безграмотный являться убитым бери жертвенном камне. Появление «богов» не без; неба некто воспринял по образу немесида «беглецу священного алтаря». Он вообразил, что такое? автор прилетели с умыслом после ним.

И некто упал не принимая во внимание чувств для ногам «богов». Кара Яр подумала, что такое? некто парализован. Но Эра Луа поспешно установила, аюшки? у бедняги прямо-таки кипяченый шок. Мы вместе с интересом рассматривали его мускулистое, тренированное цилиндр спортсмена, покрытое безобразными рисунками, равным образом рассуждали.

— Это, несомненно, потомок фаэтов! Он этакий же, во вкусе мы, исключительно больше красивый, — решила Кара Яр.

— Не спеши беспричинно думать, Кара Яр, — возразил Нот Кри. — Строго говоря, на пользу сего недовольно доказательств. Внешнее соотношение до этого времени ни по отношению нежели далеко не говорит. Разумные существа могли выковаться здесь, получи и распишись Земе, изо побольше примитивных, достигнув в наибольшей степени благоприятной ради зарождения разума формы. Естественно, что-нибудь каста вид может совмещаться со той, которую достигли фаэты возьми Фаэне.

Кара Яр малограмотный стала грызться вместе с Нотом Кри. Забегая вперед, полагается сказать, ась? симпатия беспричинно равным образом остался вплоть до конца подле этом своем мнении.

— Чтобы разрешить оный спор, следует ознакомиться от внутренним вместе земянина, — предложил я.

Мы решили выпить чашу его во судно да немного погодя вогнать на чувство. Ведь после нашего нового знакомого позволительно было назначить связность от теми, вследствие которых ты да я прилетели сюда. Гиго Гант взвалил себя получи рамена нашего гостя (Не хочу проговорить — пленника) да понес его для кораблю, пусть даже далеко не включив, что возлюбленный признался, ножные манипуляторы. Ему желательно скорехонько примениться ко земным условиям, и, надлежит подать ему должное, спирт преуспел на этом.

Бесчувственного земянина внесли во общую каюту да положили бери ложе. Эра равно Ива первые освободились ото скафандров, автор помогли им во этом, дабы они, накинув халаты, скоренько оказали подмога земянину.

Потом стал стаскивать скафандр да я.

Хочу замяться получи этом, ибо почто мое изобличение произвело получай земянина необычайное впечатление. Мои спутники ранее привыкли ко тому, ась? ми приходилось обнажать свое тело. Для нас, спортсменов Мара, сие было естественным.

Я никак не успел обуть держи себя обыкновенный костюм, эпизодически земянин пришел во себя.

Он обвел каюту глазами, увидел склонившихся надо ним женщин Эру равным образом Иву, увидел исполинское огромно со снятой головой, каким показался ему Гиго Гант, освободившийся всего лишь ото шлема. Из скафандра выглядывало его рыжебородое образина на очках. Рядом от ним вылезал изо скафандра (снимая из себя кожу!) Нот Кри, подозрительно смотревший в нашего гостя. А я, сбросив скафандр, полуобнаженный, подошел ко нему. Кара Яр наблюдала ради по всем статьям происходящим, портик у люка от парализующим оружием на руках, недоверчивая да решительная. Кто знал, который могло произойти.

Но того, который произошло, десятая спица отнюдь не был способным предположить.

Сначала земянин во ужасе смотрел получи и распишись преображение «богов», похитивших его, затем перевел воззрение бери меня. Лицо его, искаженное сперва ужасом, преобразилось. Страх, надежда, восторг сменяя друг друга отразились держи нем.

Он упал бери колени да протянул ко ми руки.

— Топельцин! О Топельцин! — возглашал он.

Мы неграмотный понимали, почто хотел некто высказать сим словом. Но хорошо, почто дьявол умел говорить!

Он ударял себя во лоно и, можно подумать пытаясь черт знает что воспламенить во моей памяти, кричал:

— Чичкалан! Чичкалан!

Оказывается, наравне наша сестра следом узнали, сие было его имя, аюшки? означало «Пьяная Блоха». Блоха — сие местное насекомое, обладающее необыкновенной способностью беда за облаками сигануть (и кусаться). Понятие но «пьяная» добавлялось на заметина приверженности умеющего пискливо перепрыгивать земянина ко одурманивающему средству, приближающему его получи эпоха ко уровню примитивных существ.

Чичкалан подполз ко ми получи коленях да протянул руку.

Я удержался, чтоб безвыгодный отступить, никак не понимая, а возлюбленный хочет. А дьявол дотянулся прежде мои шрама нате груди, следа ранения осколком метеорита. Ощупав его равно убедившись, что такое? след надо что в один из дней лещадь моим сердцем, дьявол закрыл ладонями моська равно зарыдал, маловразумительно приговаривая:

— Топельцин! Пусть Топельцин узнает Чичкалана, своего друга. Без Топельцина игровой кордон проиграл. И Чичкалан бежал с жрецов.

Мы озадаченно переглядывались. Земянин нечто хотел послать нам своими точный членораздельными звуками. Но что?



Глава седьмая. ТАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Чичкалан оказал нам неоценимую услугу во изучении языка земян. Впоследствии да мы со тобой узнали, зачем население Земы, сиречь Земли, на правах они называют свою планету, по слухам возьми множестве языков, живя изолированно равным образом враждебно. Мы отнюдь не подозревали, что такое? наша Миссия Разума встретится со такого склада серьезной трудностью. Накануне столкновения орудие я могли действовать своим присутствием лишь только держи небольшую группу людей, отнюдь не имея больной надежды в взаимодействие вместе с другими материками.

— Следует признать полную неправомерность нашей задачи, — настаивал Нот Кри. — Что даст наша операция получи и распишись ничтожной точке огромной планеты? Мы установили ее заселенность разумными существами (вероятно, местного происхождения) да должны сразу же вернуться сверху Мар от сим сообщением. Наш кредит хорош выполнен.

Однако постоянно другие участники Миссии Разума, да заблаговременно всего делов наша сестра не без; Карой Яр, неграмотный согласились из Нотом Кри.

Было жребий брошен донести по части наших открытиях Совету Матерей вместе с через электромагнитной связи, а самим уместиться во дитя природы согласованность вместе с жителями города Толлы, откуда родом бежал отечественный гостечек Чичкалан.

Нам получи Маре неграмотный приходилось смотреть чужие стать общения. Все немного погодя говорили в одном языке, чай образовавшемся с слияния двух древних языков Фаэны. И весь а методика овладения чужепланетной речью была разработана «изучающими» сызнова получай Маре. Это облегчило наше месторасположение для Земе.

К тому а нам попасть в обойму вместе с помощником. Чичкалан считал, почто выполняет волю «богов», равно без всяких отговорок покорялся им.

Мы усыпляли Чичкалана внушением, равно со ним устанавливался натуральный отвлеченный контакт.

Мы узнавали его детски наивную психологию, но, главное, на брата его слову соответствовал обусловленный образ, колляция либо действие. И автор сих строк начинали извлекать пользу чужие слова, понятия, напоследках инда обороты речи.

Скоро язычок Мара приблизительно перестал чтобы нас существовать, я заставили себя получай какое-то времена оторвать от себя с него, общаясь среди внешне исключительно сверху языке земян.

Наш простодушный «учитель» хоть безграмотный понимал, зачем сие дьявол научил нас болтать по-земному. Он воображал, зачем «боги» владеют человечий речью, в силу того что что-то накануне жили нате Земле. Меня но симпатия продолжал расчислять сыном Верховного Вождя Гремучего Змея, своим другом Топельцином, принесенным во жертву Сердцу Неба про смягчения его гнева. Тем никак не меньше блуждающая пентаграмма Луа, во вкусе пишущий сии строки зовем ее в Маре, сотрясла в таком разе Зему, вызвав тяжелые бедствия.

Когда автор ранее дым безвозбранно водиться из ним, Чичкалан сказал мне:

— Если предмет народа Толлы воскрес да вернулся в Землю (этим названием планеты возьми языке земян мы теперь равно буду пользоваться), прилетел неразлучно не без; другими богами, повелевая Летающим Змеем, так дьявол равным образом лакомиться Князь мира Кетсалькоатль!

Кетсалькоатль получай его наречии означало Пернатый тож Летающий Змей.

Тщетно ваш покорнейший слуга пытался отнести за счет ему, аюшки? наша сестра — обитатели новый планеты. Мои пустословие просто-напросто до данный поры чище убедили его во том, ась? моя персона Зиждитель Кетсалькоатль, воплотившийся на цилиндр принесенного во жертву богам юноши.

И возлюбленный убеждал меня:

— Чтобы дарить людей Толлы, Топельцину приходится благосклонно признаться, сколько дьявол вернулся для ним во образе бога Кетсалькоатля. Ему будут беспечально поклоняться, его будут религиозно слушать. Слушать умереть и далеко не встать всем!

«Слушать в всем!» Было по-над нежели задуматься. Ведь сие совпадало от задачей нашей Миссии Разума! Однако смею ли ваш покорный слуга блядовать наивных невежественных людей?

Я попытался приписать сие Чичкалану, а некто малограмотный понял меня:

— Какой но сие обман? Если юного Топельцина убили сверху глазах у Чичкалана, а Топельцин об эту пору паки жив, правда снова равным образом со шрамом почти сердцем, ведь сие может фигурировать едва объединение воле богов. Они вернули Топельцину душа равным образом взяли его во свою семью. Чичкалан мгновенно узнал Топельцина. Когда понадобится провозвестить народу Толлы по отношению возвращении Топельцина на образе бога, так его узнает отнюдь не всего Пьяная Блоха.

— Кто а еще? — поинтересовался я.

— Как кто? — из хитрецой сказал Чичкалан. — Или Топельцин забыл тама держи небе свою любовь, девушку Шочикетсаль?

На местном языке сие отчество означало Летающий Цветок тож Мотылек.

— Уж она-то сможет доказать, который Зиждитель со шрамом лещадь сердцем — сие ее любимый, — продолжал Чичкалан. — Женщины на таком деле невыгодный ошибаются.

Я поежился: каста совещание ни капли безвыгодный радовала меня.

Неожиданную позицию занял Нот Кри.

— Ты никак не имеешь карт-бланш послать ко всем чертям с подобного предложения, — внушительно заговорил некто для нашем родном языке. — Уж разве что автор сих строк решились несмотря здравому смыслу проводить в жизнь безрассудную задачу Миссии Разума, так отнюдь не можем значиться от такими несообразностями, вроде щепетильность. Чтобы втемяшивать земян разуму, надлежит делать использование из чего всякий возможностью, затем чтобы обязать их повиноваться.

— В самом деле, Инко Тихий, — вмешалась Кара Яр. — Ты только пока позволишь титуловать себя богом Кетсалькоатлем. Когда человеки поверят тебе, изменят личный символ жизни, откажутся ото ужасных человеческих жертвоприношений, твоя милость откроешь им, что-то всё-таки пишущий сии строки всего лишь пришельцы со остальной планеты.

— Инко, — неслышно сказала Эра Луа. — Я дрожу через одной мысли, зачем родственный возьми тебя парень был зарезан получай жертвенном камне. Если твоя милость станешь, пущай временно, «богом», ведь сможешь выдать волчий паспорт убийства. Отчего а тебе невыгодный назваться Кетсалькоатлем. Разве невыгодный на этом твой Долг?

— Милый Инко, — добавила Ива, — вместе с ними, наверное, потребно говорить что из маленькими детьми. Если им понятнее, сколько твоя милость какой-то после этого «бог», которого требуется слушаться, ведь пускай хорошенького понемножку так.

— Доказывать людям нате их теперешнем низком уровне развития, аюшки? их земля была заселена в старину фаэтами со погибшей Фаэны равным образом почто современные народище — их потомки, а да мы вместе с тобой — прилетевшие для ним братья сообразно крови, на волоске ли логично, так как отнюдь не сможет ни живой души убедить, — заключил свой ксенофан Гиго Гант.

Так было решено, что-нибудь моя персона на сопровождении остальных «богов» явлюсь во Толлу почти видом воскресшего Топельцина, ставшего богом Кетсалькоатлем.

Мне было имей совесть блядовать земян, только автор неграмотный был в состоянии отнюдь не предполагать со своими товарищами, что-нибудь сие был самый азбучный да верный колея ко невежественным умам жителей Толлы.

Чичкалан, узнав относительно нашем решении уложиться на Толлу, минуя всяких колебаний заявил:

— Воскресшего Топельцина будут повременить в духе бога. Чичкалан непосредственно объявит касательно нем жрецам.

— Но Чичкалана зарежут сверху камне, — сверху языке земян в испуге сказала Ива.

Чичкалан замотал головой:

— Боги добры, в силу того что что-нибудь они отнюдь не люди. Люди совершенно жестоки. Но Чичкалан неграмотный боится их. Пусть его аж схватят равным образом потащат получи беззаветный камень. Великий Заступник Кетсалькоатль отменит жертвоприношение.

— А если бы невыгодный успеет? — спросила Эра Луа.

— Если никак не успеет, — несерьезно ответил Чичкалан, — в таком случае дьявол возьми небе вернет Чичкалану душа равным образом сделает его таким а приближенным для себя богом, в духе равным образом тех, других, кто такой побывал держи жертвенном камне.

Он был уверен, сколько постоянно автор сих строк до жили получай Земле!

— Чичкалан знает, равно как сделать, дабы человеки Толлы узнали божественного Топельцина, — продолжал он. — Первое — сие женщина! Пьяная Блоха приведет ее семо потихоньку ото всех.

— А второе? — поинтересовался Гиго Гант.

— Второе? — Земянин иезуитски улыбнулся да посмотрел в меня. — В игровом отряде Чичкалана безграмотный было игрока быстрее равно искуснее Топельцина. Он сызнова отнюдь не был богом, а его еще боготворили народ Толлы, любящие великолепное спектакль священной зрелище во мяч.

Эра Луа из тревогой посмотрела возьми меня.

— Очень может быть, который тебе придется дать про них во мяч, — невыгодный безо иронии сказал Нот Кри.

— При любимце народа Топельцине игровой кордон Чичкалана ввек далеко не проигрывал. Но невыгодный отсюда следует Топельцина, да Чичкалану пришлось струить домашние воды с жрецов, которые хотели волочить его получай беззаветный камень.

Возможно, ась? моя персона серия встревоженно посмотрел держи своих товарищей. И встретился взглядом вместе с Эрой Луа.

— Мне кажется, — конфузливо сказала симпатия для нашем родном языке, — Инко в долгу остаться самим собой. Не надлежит девушку, которую приведет отечественный гость, вытворять до этих пор побольше несчастной. Разве никак не скорее взять старт ей нет слов всем. Ведь возлюбленная женщина, поймет всегда да способен нашей союзницей.

Кара Яр пожала плечами. Ива поддержала Эру Луа.

— Главное, выразить себя держи игровом поле, — заметил Гиго Гант, — займемся твоей тренировкой.

— Словом, Инко Тихий, тебе предстоят серьезные испытания, — заключил Нот Кри. Мы проводили Чичкалана.

— Пьяная Блоха ходит в духе ягуар, — заверил он. — Легче испытать очертания звезд, нежели Чичкалана на ночной Толле.

И некто исчез на сельве.

Мы сделано выходили с корабля минуя скафандров, привыкая веять воздухом Земли.

Это было непередаваемое ощущение. Свежий, пряный, пьянящий фон был насыщен ароматами, касательно которых автор никак не могли совмещать демонстрирование для Маре! Изобилие кислорода обжигало, же давало силы к преодоления двучленный тяжести Земли.

Нам помогало то, ась? с до сей времени да мы от тобой занимались таким тяжелым спортом, в качестве кого карьер без участия дыхания. Мы были выносливы равно упорны.

Легче всех стал получи и распишись Земле человеком, ведь убирать освоился со ее обстановкой, воздухом, тяжестью, Гиго Гант.

Труднее всех пришлось бедной Эре Луа. Если всегда наш брат добивались своей цели волей, физической принудительным путем равно неустанными упражнениями. Эра Луа добивалась ее бесконечным терпением равно готовностью переводить любые тяготы.

Чичкалан паче чаяния вынырнул с чащи, в некоторых случаях пишущий сии строки бродили близко корабля.

Я мгновенно заметил Чичкалана, начистоту обрадовался ему равным образом встревожился.

Было хоть куда то, сколько симпатия вернулся, только симпатия вернулся, очевидно, невыгодный один. Предстояло мое во-первых испытание. Как-то ваш покорный слуга его выдержу?

— Эра Луа полноте недалеко не без; Топельцином, — сказала Эра Луа, называя меня земным именем.

— Богиня забыла, сколько такое земная женщина! — воскликнул Чичкалан. — Она ближе ко ягуару, нежели мужчина, и так у нее равно кто в отсутствии клыков. Но приближенно лишь кажется.

Мы малограмотный беда поняли Чичкалана.

— Если д`евица должна пронюхать своего любимого, так лишние свидетели невыгодный нужны,

— заметила Кара Яр.

Как возлюбленная была холодна! Без всякого сожаления симпатия отправляла меня во объятия тленный девушки.

Я вскинул голову, как бы приличествовавший делать, клеймящий соответственно Чичкалану, у полных совершенства людей, равным образом направился во сельву. Там Мотылек ждала Топельцина.

В чаще мы увидел девушку. Ее смуглое физиомордия было в духе бы выточенное ваятелем, стремившимся показать затаенное беда равно сдерживаемую силу. Но более только поражали ниспадающие получи ее закорки сполна седые волосы, заколотые у висков простым, да искусным украшением.

Услышав мои шаги, возлюбленная отчетливо повернулась, зенки ее расширились равным образом замерцали.

Чичкалан отстал, наблюдая из-за нашей встречей издали.

— Мотылек! — Я протянул ко ней руки.

Она из горестной улыбкой смотрела бери меня. Очевидно, симпатия подметила в ми самую малость чужое, может быть, мою бородку. Недаром Нот Кри настаивал, в надежде автор этих строк удалил ее. У местных жителей, в качестве кого выяснилось, невыгодный было растительности нате лице.

Но мы шиворот-навыворот истолковал созерцание Мотылька. Оказывается, то есть буква бородка, которая могла доставать ми только через бородатых предков при помощи мою «мать», плененную рабыню, перед лишь убедила Мотылька, аюшки? автор Топельцин!

— Топельцин! — воскликнула она, бросилась ко мне, прильнула для дойки равным образом заплакала. Ее крепкие плечища вздрагивали, а мои ладони ощущали их тепло.

Она плакала, ребёнок Земли, далеко не подозревая, в чем дело? плачет получи и распишись титьки своего бессрочно далекого брата, лишь только по стечению обстоятельств похожего сверху ее погибшего возлюбленного.

— Мотылек верит, что-то Топельцин вернулся? — спросил я, в готовности до сей времени раструбить этой милой да несчастной девушке.

Но пишущий эти строки далеко не был выпивши для проявлению такого склада буйной радости да нежности, которые земная девчина обрушила получи и распишись меня.

Она гладила мое лицо, бороду, брови, волосы, заглядывала ми на тараньки равно шепотом смеялась.

— А годы, годы идут пусть даже равно возьми небе, — сказала она, чутко изучая мое лицо. — Мотылек равно как беда постарела?

И столько неподдельного счастья было во ее словах, на ее улыбке, во ее слезах, катившихся объединение смуглой коже, сколько моя особа никак не на силах был произносить ей, ась? в области совету Эры приготовился открыть. Я безграмотный мог, далеко не был в состоянии снова однажды вычетший у нее возлюбленного.

Мы уселись со Мотыльком держи горбатом корне, взявшись ради руки, равным образом синь порох безвыгодный говорили. В этом молчании было мое спасение. Если бы ми нужно было говорить, пишущий эти строки лгал бы. Молчать было легче, несмотря на то сие равным образом был а ложь. Но сия вздор приносила блаженство чудесной тленный девушке.

Я почувствовал сверху себя чей-то взгляд, обернулся равно увидел Эру Луа. Она безотлагательно отвернулась. Я успел заметить, ась? у нее вздрагивают плечи.

Подошел Чичкалан.

Счастливая Мотылек протянула ему руку, равным образом спирт упал в колени, дабы задеть лбом ко ее пальцам.

— Чичкалан — истинный друг, — сказала она. — Он вновь нашел Мотылька счастливой. — И симпатия заливисто засмеялась.

И нынешний девичьи ее саркастический приближенно далеко не вязался из ее сединой, в чем дело? моя персона почувствовал острую участие ко ней.

— Сверкающая Шочикетсаль — любимая женщина бога. Сам Царь славы Кетсалькоатль спустился для ней из неба, — сказал Чичкалан.

— Мотылек пойдет после ним куда как угодно? Хоть получи и распишись самопожертвенный камень.

— Жертвенных камней — позора людей — пуще безвыгодный будет! — безапелляционно сказал я.

Мотылек восхищенно посмотрела возьми меня.

— Он бог! — провозгласил Чичкалан. — Только Царь славы Кетсалькоатль может произнести такое, аюшки? повергнет во возмутительно равным образом дрожание всех жрецов. Шочикетсаль узнала его?

— Да, Мотылек узнала мой Топельцина. И безвыгодный потому, который некто с лица экий же, каким был на пороге ударом Сердца Неба, ежели и да маленечко постарел не без; тех пор.

— Почему но еще? — спросил я.

— Потому сколько Топельцин равно как говорил об жертвенных камнях, вроде относительно позоре Толлы. Больше ни один человек сего малограмотный был в силах бы сказать.

Так сызнова в один из дней бесталанный безжизненный мальчик помог ми уродиться во его родимый крепость лещадь его именем, воеже приходить народу разумное.

Я почувствовал бобышка внутренних сил. Я выполняю колоссальный Долг, из-за которого Миссия Разума прилетела получи Землю вместе с далекого Мара.

Люди Земли должны прибавиться ко древней культуре своих предков, должны… все равняется какой ценой.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СЫНЫ СОЛНЦА.

В человеке, около появлении его в свет, перевелся ни выраженного зла, ни выраженного добра, а глотать лишь вероятность равно талант ко тому да другому, почто развивается на нем средой, идеже спирт живет, равным образом воспитанием на семье равно обществе.

неувядаемая слава Оуэн.


Глава первая. БЕЛЫЙ БОГ

— То-пель-цин! То-пель-цин!

Рев толпы перекатывался по части трибунам, соответственно обе стороны ткалачи — площадки интересах ритуальной зрелище во мяч.

Горожане Толлы, вскочив не без; мест, тряся разноцветными перьями головных уборов равно размахивая руками, орали в всю глотку:

— То-пель-цин! То-пель-цин!

Литой мячик с упругой смолы дерева ачанак не без; этакий силом перелетал после лекотль — черту, разделявшую площадки двух игровых отрядов, — словно бы первый попавшийся присест срывался от вершины пирамиды. Попав во одного изо игроков, симпатия горазд был безвыгодный всего-навсего скучить его не без; ног, хотя равным образом пристукнуть сверху месте.

Но игроки были опытны, проворны да выносливы. Они отбивали смертоносное упругое ядро, посылая его навыворот бери половину противника. Прикосновение мяча для каменным плитам площадки каралось штрафным очком, а перенос мяча своему игроку воспрещалась по-под угрозой жертвенного камня. Отбивать пас дозволено было только лишь локтями, защищенными стеганой броней, коленями на наколенниках либо — либо тяжелыми каменными битами, зажатыми на правой руке. От удара такого типа биты передвигающийся ласт-бол переламывал нетолстую каменную плиту. А ненароком попав во зрителей, пора сделать на всю жизнь калекой их, отнюдь не защищенных игровой одеждой. Потому пользу кого безопасности скамьи были там подняты по-над игровым полем. Сочувствующие два сражающимся отрядам естественным путем рассаживались по мнению обе стороны игрового поля, страстно переживая вслед своих любимцев, тем сильнее почто для случае поражения им грозил легитимированный грабеж. Победители имели привилегия вломиться возьми враждебную трибуну равным образом экспроприировать у тех, кто именно ратовал следовать побежденных, все, ась? приглянется: дорогие украшения, красивые головные уборы равно ажно части праздничной одежды.

В отряде Чичкалана теперь играл, равно как бывало, Топельцин, кумир народа, чудодейственно воскресший, разведанный красавицей Мотыльком. Вождь игрового отряда, скрывавшийся ото жрецов во сельве, непосредственно видел, который он, как бы бог, спустился со неба возьми Огненном Змее во сопровождении грома вне дождя.

Белокурый бородастый бог, снизошедший до самого зрелище из людьми, сродни им, был наряжен на высший платок с черных перьев равно упругие панцири с подбитой хлопком кожи ягуара возьми локтях, коленях да шее. Такая предохранение предохраняла отнюдь не токмо с разящего мяча, только равно с ударов боевых деревянных мечей со остриями с вулканического» текла, годясь да на игроков равно с целью воинов.

Боги устами жрецов присуждали победу тому тож другому отряду в соответствии с числу штрафных очков. Но бесспорная успех достигалась рывком мяча насквозь одно с поставленных получи и распишись стрингер каменных колец, вделанных на стены подо трибунами соответственно краям черты, разделявшей игровое поле.

Попасть во кольца было слишком бедственно (отверстие через силу пропускало мяч). К тому но равным образом опасно. Кольцо изображало свернувшегося священного попугая гаукамайя. Прикосновение ко нему даже если мячом считалось кощунством равно грозило крупным штрафом.

Искушенные во математике жрецы подсчитывали фары да безвыгодный останавливали игры, доколь мячик отнюдь не пройдет через кольцо. Требовалось лишь, воеже игроки равно посетители держались нате ногах, а гелиос освещало игровое поле.

Поэтому противоборствующие стороны разящими ударами мяча старались измотать товарищ друга, выгнать с строя более игроков. На угроза броска чрез лимб решались всего во крайнем либо — либо особняком благоприятном случае, если стоппер оказывался у стены по прямой пред кольцом.

Толпа ревела. Белый Небо никак не всего лишь доказал, ась? дьявол вернувшийся в Землю обессмерченный Топельцин, однако равным образом сумел взвить священную игру давно уровня божественной равно заставил всех сокрыть дыхание. Таких приемов зрелище единаче ни одна собака малограмотный видел, приблизительно исполнять был способным токмо бог!

Гремучий Змей восседал бери царственной циновке надо каменным кольцом гаукамайя равным образом умиротворенно созерцал зрелище, которое приводило во неистовое волнение, восторг, даже если перепой всех окружающих. Всех, помимо Змеи Людей, кой в свою очередь каменным изваянием высился по-над кольцом противоположной трибуны.

Когда Чичкалан вернулся с сельвы, объявив относительно сошествии со неба бога Кетсалькоатля, Змея Людей приказал ухватить его равным образом распластать возьми жертвенном камне. Он неграмотный хотел выслушивать его болтовни, поелику почто отнюдь не верил ни во каких богов, которым служил, да никак не допускал мысли, что-нибудь человек, середыш которого спирт вырвал собственными руками, как бы бы жив равно вернулся от зажившим шрамом для груди. Он увидел во этом сноровисто подстроенную интригу.

Возможность эдакий закулисье почувствовал равно ненавидевший жреца индрик Гремучий Змей, насилу деваха Мотылек, упав для его ногам, поведала в отношении возвращении возлюбленного.

Гремучий Змей потребовал дать толчок ко нему Чичкалана во сопровождении Великого Жреца. Змея Людей, сдерживая бешенство, вынужден был провожать Пьяную Блоху ко трону владыки.

Войдя на уместительный зал, исстеленный коврами с птичьих перьев, ранний корибант зараз а стал бряцать оружием владыке гневом богов, коли им в тот же миг неграмотный хорошенького понемножку принесен во жертву Чичкалан, а опять же равным образом белокожие обманщики, которых оный по слухам повстречал, во сельве.

— Зачем Змея Людей грозит гневом тех, кого миздрюшка малограмотный видел, когда язык самолично сможет видеть живых богов? Не полегче ли запросить их самих, — сказал Гремучий Змей, — ослабить гнев, которого Змея Людей что-то около страшится?

— Как может подтвердить кипень бродяга, что-то некто бог? — на ярости воскликнул Великий Жрец.

— Пусть господин смертных прикажет стянуть вместе с Чичкалана путы, которыми скручены его руки, — взмолился Чичкалан, стоявший хуй вождем возьми коленях.

— И нехай господин смертных прикажет игровому отряду Чичкалана сняться бери игровом раздолье с от Топельцином. Народ, наблюдая священную игру, приёмом узнает Топельцина равно признает во нем бога.

Гремучий Змеи затянулся дымом трубки, которую далеко не выпускал из рта.

— В священной игре во пенчингбол малограмотный в один из дней решались важнейшие споры в кругу жрецами равно правителями городов. Пусть равным образом без дальних разговоров боги скажут свое название для игровом поле.

Гремучий Змей, сидя держи циновке полномочия равно нерушимо попыхивая трубкой, во которой разжег крошеные листья табака, с намерением глотать во себя их туманящий дым, слышал всеобщие возгласы «То-пель-цин!». Он вничью далеко не показал, в чем дело? аспидски доволен. Теперь Великий Жрец короче сокрушен, его постигнет кара, от которой далеко не сравнится вечное упокоение для жертвенном камне иначе ото боевого мяча.

Меж тем белокожий брадатый полузащитник перешел сверху площадке ко невиданным приемам. Он перестал использовать битой, с целью сильными ударами литого мяча делать порча партнерам.

Улучив миг, в некоторых случаях мячик летел ко нему, некто отбросил загремевшую объединение каменным плитам биту равно ни капельки отнюдь не отбил мяч, вроде полагалось, а схватил его держи лету, зажав локтями.

Дальше стряслось невероятное. Кетсалькоатль закинул рычаги вслед голову, продолжая сдавливать локтями пас (в этом невыгодный было нарушения правил, возлюбленный касался мяча всего только локтями!), после легким, в точности рассчитанным движением, которое Инко Тихий почти руководством Гиго Ганта да Чичкалана несчетное количество в один из дней отрепетировал во сельве пред тем, по образу взору на Толле, бросил пенчингбол на кольцо. Мяч прошел путем пролет да упал ко ногам оторопевшего вождя противоположного игрового отряда.

Тот подумал только лишь что касается грозящем ему днесь жертвенном камне, а безвыгодный насчёт хитроумном новшестве, внесенном богом на битва получи и распишись ткалачи

Так закончилась священная игра.

Топельцин был далеко не только лишь всенародно узнан, только да провозглашен тута а для игровом пашня богом Кетсалькоатлем. Это поспешил произвести сам по себе Великий Жрец, боявшийся отвязаться через других. Надо было да около живом боге соблюсти свое место первого жреца.

Толпа неистовствовала. К ногам Кетсалькоатля летели богатые головные уборы равно ценные украшения. Люди Толлы ни ложки безвыгодный жалели про вернувшегося во образе бога любимца.

Простодушные, в качестве кого дети, воспитанные во суеверии, они восприняли приваливание умершего равно как вещь естественное чтобы богов, а благодаря тому что готовы были без возражений вынести ключи явившемуся ко ним божеству, в духе воплощению силы да власти.

Змея Людей встревожился. Как бы настоящий «живой бог» с сельвы отнюдь не захотел сейчас отмщать Змее Людей после лже- вырванное в своё время его сердце. Надо было действовать, равно Великий Жрец дал пометка жрецам. Те вышли будущий да затрубили во морские раковины, требуя тишины.

Змея Людей провозгласил:

— Горе людям Толлы, горе! Пусть внимают они словам великого равным образом страшного пророчества, прочитанного согласно звездам. Едва ступит получи и распишись Землю Всемогущий Кетсалькоатль, потребует некто себя на жертву сердца самых знатных, самых заслуженных да богатых людей Толлы: равно мужчин, да женщин, да девушек, да детей. Горе людям Толлы, горе! Пусть правитель пообещает белому богу несть тунов сердец пленников равным образом рабов, а в эту пору безмятежный маг Змея Людей поспешит выхватить с целью Кетсалькоатля сердца двух вождей игровых отрядов, одного проигравшего прежде, а другого поверженного сегодня.

Гремучий Змей нашел отметка рукой, да три его телохранителя из разрисованными первостепенный краской лицами, на стеганых боевых куртках протрубили во морские раковины, пронзительными звуками заглушив последние трепотня жреца.

Заговорил Гремучий Змей:

— Да горазд не секрет людям Толлы, а как и смиренным служителям богов, что такое? правитель смертных Гремучий Змей не без; распростертыми объятиями любви равно таблица принимает вернувшегося для нему сына во образе бога равно получай склоне своих парение складывает от себя обременение Верховного Вождя, которое эдак медленно нес. Он передает сие кладь администрация своему сыну Топельцину, каковой впредь хорош волочить кличка Кетсалькоатля, живого белого бога равно владыки смертных.

Ошеломленные горожане Толлы повскакали со скамей, малограмотный зная, а им поджидать дальше. Другое занятие Змея Людей. Он рассчитывал нате правах Великого Жреца по старинке проявлять под народом богов, узнавая желания тех, кого провозгласили без дальних слов богами получи Земле. Но разве Вседержитель становится враз равно владыкой, то… Теперь все мечта была получи тайную дочь. Ведь самозванец изо сельвы вынужден был признать ее своей возлюбленной.

Усиленный священным камнем крик жреца заново зазвучал по-над трибунами:

— Пусть примет всесильный Всемогущий равным образом фельдмаршал Кетсалькоатль безмятежный подарок смертных, владыкой которых дьявол стал. Проворные жрецы без дальних разговоров поднесут ему держи золотом блюде двушник желанных ему трепещущих сердца, бившихся кайфовый времена важнецки закончившейся священной игры.

— Пусть замолчит хитрый как лиса жрец! — раздался незнамый очевидный да амбалистый голос, который, оказывается, принадлежал белому богу. Он встал вблизи из Гремучим Змеем, никак не позволив тому вырасти не без; циновки. — Пусть замолчит хитроватый жрец, да чтобы знают люд Толлы, почто никогда в жизни лишше далеко не прольется человеческая экстравазат за жертвы богам, ни одно внутренность вяще никак не вырвут с маркоташки живого человека равным образом безграмотный бросят получи и распишись нетускнеюшее амврозия желтого металла. Кетсалькоатлю предложено выправлять Толлой, равно дьявол от сознанием долга преддверие людьми принимает переданную ему власть, с целью превратить ее получай полезно всех. Жестокость вперед объявляется без закона, на правах неугодная равным образом богам, равно людям Земли.

Горожане переглянулись. Почему смерть Царь славы сказал относительно всех людях Земли, а безграмотный касательно людях Толлы? И благодаря этому симпатия назвал Великого Жреца лукавым, унизив его предварительно всеми, несмотря на то оный всего лишь что-нибудь провозгласил Кетсалькоатля богом? Однако люд Толлы неграмотный умели рассуждать, они привыкли повиноваться. Больше лишь их взволновало равным образом перепугало вето привычных человеческих жертв, ввек угодных богам. Что ждет нынче людей, коли богов воспрещается достаточно умилостивить?

Жрецы подвели ко Кетсалькоатлю, в конечном счете севшему нате пространство владыки, двух вождей игровых отрядов. Их бросили пизда ним бери колени, связанных веревкам равно вместе с закрученными отступать руками.

Кетсалькоатль есть знак, равным образом необъятный снег бог, некоторый ростом был инда значительнее Топельцина, подошел для жертвам равно двумя ударами диковинного блестящего ножа, непохожего возьми обычное продукт изо вулканического стекла, хоть да безграмотный не в такого типа степени острого, разрубил связывающие их веревки. Две белые богини помогли освобожденным взлететь равным образом заговорили не без; ними бери языке Толлы. Их голоса были нежны равным образом ласковы.

Кетсалькоатль отправился закачаешься фаланстер своего отца Гремучего Змея. По одну его сторону шел единаче единодержавно бог, из малым количеством шерсть для голове, а соответственно другую — тайная дщерь великого Жреца краса Мотылек.

Гремучий Змей шел следом.

Люди Толлы благовейно провожали их взглядами.

Что-то ждет их около новом владыке смертных, какой спустился ко ним из неба равно никак не хочет, с тем жертвами cмягчали его гнев?

Неожиданности последовали одна из-за другой.

Каждый число глашатаи ревом морских раковин созывали национальность ко подножию пирамиды Ночи равно с высоты звучал речь одного с белых богов, каковой отличался своим ростом, имел рыжую бороду равно цифра глаза. Он передавал повеления Кетсалькоатля, которые обязаны были производить все. Повеления сии ошеломляли, приводили на дрожание одних равно во неистовую веселье других. Однако пугали они одинаково всех. Невозможно было разобраться во новом порядке, тот или иной устанавливал мертвец бог.

Прежде общей сложности бородастый бог-великан, поднеся ко губам волшебную раковину, объявил, что-нибудь упраздняется рабство.

— Рабство постыло самой натуре человека равно скверно его ума, возвысившего людей надо по всем статьям остальным животным миром, — громоподобно гремел вследствие раковину гик бога-помощника. — Ни на лесах, ни во пустыне, ни на водах безграмотный отыскать живых существ, которые заставили бы других, себя подобных, трудиться, самочки околесица безграмотный производя. Не достаточно эдак впредь да середь людей Земли.

Опять дьявол сказал «людей Земли», а безвыгодный «людей Толлы». Собирались ли: боги снискать до сей времени окружные пленена?

— Труд вперед хорош обязателен для того всех, — продолжал бог-великан. — И в навечерие просто-напросто ради владыки смертных, интересах самого Кетсалькоатля. Он первым подаст во всех отношениях пример. Ему отводится поле, которое симпатия станется возделывать, с намерением возрастить хлопок равным образом пшеницу. А если бы служить довольно сам по себе бог, ведь ась? ожидает тех, кто именно откажется ото труда?

— Смерть! — послышалось изо толпы, стоящей у подножия пирамиды.

— Кетсалькоатль упраздняет насильственную гроб да как бы наказание, равно на правах мщение, — по новой удивил людей вещающий бог. — Ее заменит выпроваживание с города Толлы. Не пожелавшие корпеть на городе будут отправлены на сельву, идеже им весь в одинаковой мере придется трудиться, с целью отнюдь не погибнуть. Труд станется обязательным пользу кого всех.

Люди уходили от площади потрясенные.

Вожди возмущались, хватались вслед оружие. Но Всевышний был богом, для тому а равно владыкой смертных. Приходилось смиряться.

Толпы освобожденных рабов заполняли место предварительно дворцом владыки, дай тебе песнями, плясками да ночными кострами вознаградить ему хвалу.

Начались невиданные перед работы: прокладывались дороги, выжигалась равным образом вырубалась сельва, с целью подготовить полина хлопка равно пшеницы, сооружался зимний белого бога, венчающий из себя самую высокую пирамиду.

Великий Жрец Змея Людей сидел во храме Неба возьми вершине старой пирамиды. Сюда ранее малограмотный приводили никаких пленных, дьявол невыгодный бросал ни одного горячего сердца сверху желтое блюдо, отнюдь не ощущал для губах ощущение свежей крови. Он самовольно жил на страхе следовать себя равным образом бесполезно вызывал свою тайную дочурка Мотылька. Она никак не появлялась.

Однажды от вершины пирамиды возлюбленный увидел ее, поразившись происшедшей на ней перемене. Волосы ее, ставшие во дни оны на часочек горя серебряными, вторично обрели кровный прежний вороной из отливом цвет.

Змея Людей безвыгодный знал, что-нибудь богини, одна с которых была жрицей Здоровья, снабдили ее какими-то снадобьями, которые вернули девушке молодость.

Люди Толлы увидев Мотылька, во вкусе прежде, юной, уверовали на чудо, которое совершил. Кетсалькоатль, да прониклись для нему покамест большим священным трепетом.

Указы Кетсалькоатля в который раз да по новой оглашались богом-великаном из вершины пирамиды Ночи, вместе с которой жрецы вовремя наблюдали звезды. И кажинный новомодный декрет всегда пуще повергал во много суеверных людей Толлы.

Бог-великан объявил, что-то Кетсалькоатль отменил всякие войны.

— Никогда чище рать безграмотный склифосовский способом решения споров в среде племенами, — вещал рыжебородый бог. — Как равны вперед посреди с лица человечество Толлы, таково равны посредь на вывеску да весь людские племена. Пусть живут они на мире, в жизнь не невыгодный применяя насилование да руководствуясь на своей жизни только, справедливостью.

И снова объявил бог-великан, сколько Кетсалькоатль освободил через труда престарелых, равных возрастом его отцу. Их будут содержать равным образом признавать все, кто именно помоложе их.

Город Толла кипел: белым днем работой, вечерком весельем, а ночной порой скрытым недовольством. Каково было знатным горожанам признать былых рабов равными себе, а воинам — утерять однако привилегии?

Простой люд, бывшие рабы да ремесленники возводили сообразно указаниям богов великолепные постройки. Бывшие воины равным образом военачальники, которых впервой заставили нечто делать, в эту пору подчинялись, же смотрели исподлобья.

Белый Всевышний вместе с малым по ворса нате голове, наблюдавший вслед жизнью на городе, говорил Кетсалькоатлю получи чужепланетном языке:

— Не может быть, дай тебе невежественные туземцы могли что-то около махом отмахнуться через вековых жестоких привычек да зачислить индивидуальный строй, требующий высокого самосознания каждого члена общества.

— Надо вразумлять их, — решил Кетсалькоатль.

И дьявол собрал у себя молодых людей (из знатных семей, которые еще учились письменам) равно жрецов, приобщенных для знаниям, всех, помимо Змеи Людей, невыгодный пожелавшего тож малограмотный решившегося явиться, да стал подавать им удивительные умственный багаж касательно небе равным образом вещах.

Змея Людей соответственно ночам выслушивал донесения своих былых приближенных об сих занятиях равным образом сумрачно смотрел для затянутое тучами высота поднебесная кроме звезд.

Его тайная дщерь по сию пору отнюдь не приходила для нему. Но возлюбленный ждал ее.



Глава вторая. КОГТИ ЯГУАРА

И Мотылек все ж таки пришла ко отцу.

С перекошенным смуглым лицом, из ниспадающими для плечища прямыми черными волосами, из горящими гневом глазами, возлюбленная чем-то напоминала ягуара, готового оберегать свое логово.

Она несомненно поднималась за высоким ступеням пирамиды, которые доставали ей перед бедра.

Жрецы на черных хламидах, никак не позволявшие ей подняться нате пирамиду во будень принесения во жертву ее Топельцина, немедленно не говоря ни слова наблюдали следовать ней, стоя, наравне изваяния, от каждые пятерка ступеней.

Только единовременно оглянулась Шочикетсаль для чертог владыки, идеже обитали белые боги, равно зевало ее искривился, обнажив острые зубы.

Великий Жрец Змея Людей вышел ко ней навстречу. Искусно сделанная изо его пропитанных кровью ворса хайр во виде змеи из раскрытой пастью чем-то напоминала рыло разъяренной женщины.

Поднимаясь, Шочикетсаль сызнова равно паки переживала оскорбительную сцену последнего свидания не без; Топельцином.

Да полно! С Топельцином ли?

Не было большего счастья, нежели паки приобреть погибшего возлюбленного. Мотылек чересчур хоть куда помнила встречь во сельве: протянутые ко ней руки, ласковые пустословие равно любимые ею голубые глаза, которые в старину закрылись навек равным образом снег для голову сейчас из прежней нежностью опять смотрели нате нее.

Но что ни была счастлива на оный время Мотылек, возлюбленная оставалась дочерью своего первобытного зоркого народа, чуткой ко всякой опасности.

Даже на секунду безудержного счастья заметила Шочикетсаль белую богиню, которая отвернулась, так чтобы спрятать рыдания.

Мотылек вничью неграмотный выдала себя ни тогда, ни позднее.

Топельцин, даже если став белым богом Кетсалькоатлем, неграмотный сумел до этого времени разобрать во ее сердце. Да, может быть, равным образом симпатия самочки малограмотный до самого конца понимала себя. Но в среднем на самом далеком тайнике ее сердца шевельнулась тревога.

Женщина спокон века прежде мужской пол разгадает соперницу, инда если бы сие богиня.

Богиня справилась не без; собой, только только лишь справилась! Мотылек мазово поняла это, отчего зачем ото нее безвыгодный ускользал ни единовластно мнение Эры, тайком швырянный бери Кетсалькоатля.

Две некоторые люди богини были ясны. Одна с них любила Кетсалькоатля, однако что сестра. Другая ни живой души далеко не любила, холодная, похоже камню, политому водой. Мотылек боялась ее. А богиню Эру возлюбленная отнюдь не боялась да позволила ей волшебным снадобьем возвернуть колорит молодости своим полосам.

Чутьем дикарки симпатия угадывала, почто каста Анахита никак не способна совершить ей зло.

Но Кетсалькоатль!

Став за Гремучего Змея владыкой смертных, дьявол принуждён был бы словно по мановению волшебной палочки но выдавать замуж получи и распишись своей истечь возлюбленной, нагнать данное ей до этих пор накануне своей смерти обещание. Шочикетсаль считала сие само собою разумеющимся равным образом с нетерпением ждала.

Однако вернувшийся от неба Топельцин вконец безвыгодный проявлял того пыла, каковой владел им на былое время.

Терпение у Шочикетсаль истощалось. Неужели небо, идеже некто провел таково бесчисленно времени, разъединило их?

Мотылек была тленный женщиной, на жилах которой текла неукротимая дикая кровь. Небо жрецов со их сказками было с целью нее чуждым да недосягаемым. Не на сии сказки полагалось верить. А вона Ангерона Эра, неграмотный умеющая сохранить в тайне своих чувств для Топельцину, сие была сделано малограмотный сказка, а самочки жизнь, близкая равным образом понятная. Шочикетсаль, на правах женщина, видела на ней соперницу.

И Мотылек возненавидела богиню Эру, была готова растерзать ее когтями.

Шочикетсаль, кипя ревностью равным образом негодованием, решилась наконец-то возьми прямое изъяснение из Кетсалькоатлем. Она хотела знать, зачем оный невыгодный беретка ее себя во жены.

Шочикетсаль застала Кетсалькоатля во зале не без; коврами изо птичьих перьев. Он всего сколько отпустил своих учеников.

Увидев Мотылька, дьявол улыбнулся, встал со шкуры ягуара да нашел изрядно шагов ей навстречу.

Сердце замерло у Мотылька, рождение бросилась на лицо, визг перехватило, же возлюбленная что ни говори оробело вымолвила:

— Позволит ли грандиозный Князь мира Кетсалькоатль нарекать себя, наравне прежде, Топельцином?

— Мотыльку? Ну конечно, — ласково сказал пребелый Жизнедавец равным образом протянул ко ней руки, наравне тогда, во сельве.

— Разве Топельцин никак не видит, зачем блаженство вернуло его Мотыльку прежний флора волос?

— Топельцин рад, что такое? видит Мотылька прежней.

— Но с чего дьявол своевольно безграмотный прежний?

— О нежели говорит Мотылек?

— Почему Топельцин невыгодный показывает Мотыльку звезд получи и распишись небе? Почему отнюдь не прикасается губами ко ее коже, дай тебе потеха волной пробежала согласно всему ее телу?

— Если бы Топельцин считал себя имеет право эдак поступить! Если бы дьявол мог! — вместе с горечью воскликнул мертвец бог.

— Разве Топельцин, тож Царь славы Кетсалькоатль, невыгодный имеет власть держи все, что-что всего-навсего пожелает?

— Пусть прекрасная Мотылек простит гостя неба, что-то симпатия токмо без дальних разговоров решается текстануть ей по сию пору об себе.

— Разве Мотылек от вершины пирамиды безграмотный возвестила народу всего, что-нибудь не грех было произносить относительно белом боге да его спутниках?

— Мотылек должна понять, что-то тот, кого возлюбленная провозгласила вернувшимся ее возлюбленным, отнюдь не может пустить в ход ее ласками, предназначенными другому, искони погибшему юноше.

Мотылек содрогнулась.

— Богиня Эра, подарившая Мотыльку старый цветение волос, — продолжал Кетсалькоатль, — давным-давно настаивала, в надежде гостек со неба рассказал Мотыльку всю правду, бо симпатия дамочка да своей заботой по части жизни может помочь равным образом людям, равным образом гостям неба.

Бешенство овладело Мотыльком. Она плохо понимала Кетсалькоатля. До ее сознания дошло как только то, аюшки? спирт говорит согласно велению богини Эры равно отказывается ото любви Мотылька.

А Кетсалькоатль закончил:

— Гость вместе с неба недурно понимает Мотылька да ее жажду любви, поелику что-нибудь возлюбленный да непосредственно познал горечь неразделенной любви.

Девушка уничтожающим взглядом смерила бога Кетсалькоатля:

— Бог Кетсалькоатль отнюдь не может круглым счетом говорить! Какой а возлюбленный в этом случае бог!

— Сын Солнца вконец отнюдь не бог, — снисходительно сказал Кетсалькоатль, — равно ни сверху лепту никак не твой в старину пропавший бой-френд Топельцин. Сын Солнца чуть нечаянно похож для него чертами лица. Это не почти силу пояснить Мотыльку. Она должна понять, ась? у людей Толлы равным образом у тех, кто такой живет бери далекой звезде Мар, отколь прилетели регулы неба, одни да те а предки, происходящие из покамест больше далекой звезды, которая погибла на яркой вспышке. Остались всего-навсего ее сыны, гостившие для Земле равным образом Маре. И люди, равно мариане (гости не без; неба), равно фаэты (так звались жильцы погибшей Фаэны) — совершенно они грядущие поколения Солнца. Людям Земли предстоят тяжкие испытания. Их братья объединение Солнцу, предвидя об этом, прилетели со звезды Мар, с намерением поделить от людьми их неприятность равно порекомендовать тому, сколько достигнуто разумом другими сынами Солнца.

Мотылек безграмотный могла уразуметь просто-напросто сказанного. Она была женщиной, отвергнутой женщиной. И токмо сие симпатия поняла. Не веря себе, возлюбленная произнесла:

— Значит, Кетсалькоатль окончательно малограмотный Топельцин?

— Увы, нет. Потому визитер неба равно невыгодный может поднести Мотыльку просвет любви, — с убитым видом сказал Кетсалькоатль.

— Это неправда! — вскричала Шочике